Эскапизм

Руки дрожали, отчаянно пытаясь спастись из цепкой хватки пьяных, но крепких мужских рук. В голове бешено стучал страх, все стены, старательно выстраивавшиеся на протяжении двенадцати лет, разрушались. Последние попытки вздохнуть перед тем как закрыть глаза. Больно. Обидно, гадко, мерзко и до одури страшно. Я тихо страдала в темноте неизвестности, блуждая в завалах растрескавшейся реальности разума, пока не присела на камень. Точнее, пока не открыла глаза, чтоб сесть на стул, находившийся в моей комнате. Я пожалела об этом почти сразу: действие, совершаемое над моим телом… Было хорошим дополнением к тем ужасам, которые я уже испытала. Зато это была исключительно моральная пытка, поскольку физическую надо мной было уже не совершить. Я перестала осознавать где нахожусь. Посмотрела на свои руки. Их не было. Ну конечно. Может, сейчас я соберусь с силами, встану, посмотрю в зеркало серванта, обнаружу, что меня там нет, и проснусь? (Откуда я знала, что там сервант?) Звучало исключительно прекрасно, но когда я подняла взгляд с отсутствующих рук, то обнаружила, что в комнате нас теперь четверо: я, тоже я, отчим (откуда я знала кто это?) и женщина, чьи черты лица были крайне знакомы. Сначала я испугалась, что это относительно важная женщина именуемая матерью, а потом вспомнила, что она выглядит по-другому. Я не могла вспомнить как. Женщина, поймав мой взгляд, быстро шагнула в мою сторону, схватила мой локоть (наверное) и потащила за собой. Сначала мы оказались в коридоре, а потом она выскочила в подъезд. При этом, двери она не открывала. Я до последнего надеялась, что это сон, поэтому не придавала значения подобному волшебству. Не отреагировала я так же на то, что она, пройдя недолгую дорогу от пятиэтажки (я успела посчитать) до магазина (наверное, ещё не было девяти, раз он работал), поставила меня рядом с дверью, как садового гнома, а сама быстро сделала покупки. У меня появилось ощущение, будто я хочу задать вопрос, выяснить в чем неясность, но не смогла понять причину этого ощущения, тем более сформулировать вопрос. Уверена, я не смогла бы открыть рот тогда. Женщина скоро выскочила из магазина двумя коробочками чего-то, пакетом и сумкой. Она пихнула мне коробочку и что-то в спешке выпалила. Ничего не поняв, я продолжила плестись за ней, еле перебирая ноги. Быстрый взгляд на коробочку дал предположение, что это конфеты. До меня не сразу дошло, что означает это слово. Мой разум был разгромленной библиотекой, и чтобы понимать что-либо приходилось искать информацию в разбросанных книгах без названий. На улице было холодно, зимний ветер воскрешал осенний пейзаж, звёзды плескались в лужах, как на застывших фотографиях. Вместо неба была тёмно-синяя глубокая впадина, на поверхности которой плавали серые тучи, обливая землю холодными каплями. Метелило. Женщина продолжала в спешке тащить меня по улицам мертвого праздничного города. Было ещё не поздно, но люди сидели по домам, и даже собаки, казалось, не обращали внимания на двух сумасбродных двуногих женского пола, пролетавших мимо их животных глаз, а после растворявшихся в дождевой стене. Спустя какое-то время, на протяжение которого мой разум находился в дымке, мы свернули в темный переулок. На мгновение я подумала, что меня опять убьют. Но женщина взмахнула рукой, что-то вспыхнуло и она, подхватив меня на руки, рывком шагнула в светлый овал. Оказавшись в помещении, к тому же не пустом, внутри меня что-то зашевелилось. Липкое, скользкое, но при этом шершавое (а так разве можно?). Пока я осознавала тревогу и размышляла над ощущениями, в комнату зашёл мужчина. Мне это совсем не понравилось, вспомнились недавние события, тревога усилилась. У мужчины был стул (формулировка показалась мне неправильной), он внёс его в комнату и поставил рядом со мной, указав на него взглядом. Женщина подтолкнула меня и я, против своей воли, села. Они неловко переглянулись и спустя минуту молчания мужчина ретировался. Женщина раздражённо посмотрела ему в след. — Как обычно… — Она достала откуда-то ещё один стул и присела. Потом, уложив голову на ладошки и уперев локти о колени, она внимательно посмотрела на меня. — Ты меня чётко видишь? Я задумалась. До этого вопроса я вообще не думала, почему вижу, если умерла, а моё тело осталось в комнате. Сон становился всё страннее, но ужасно было то, что ощущение нереальности постепенно уходило. Невидимые библиотекари начали уборку. Тем не менее, я видела её чётко. — Да, — тихо и чересчур хрипло, даже сипловато, ответила я. Женщина кивнула. — А ощущения как?  — Странные.  Больше я ничего выдавить не смогла. Но женщина была удовлетворена.  — Вообще, очень неправильно будет просить тебя сделать такую сложную и относительно важную штуку, когда ты в состоянии полусмерти. — Она тяжело вздохнула. — Но если затянуть, то мало ли что произойдет.  Говорила она вроде бы мне, но её взгляд бродил по комнате, скользил по шершавым деревянным поверхностям, отскакивал от отражающих. Я не стала ничего спрашивать. Ни что может произойти, ни что за штуку мне нужно сделать. Состояние полусмерти, о котором она говорила, сейчас ощущалось как ужасный недосып. — Да, так точно не пойдет, — сказала она, понаблюдав за мной пару минут. — Давай-ка ты сейчас, солнышко, поспишь немного, а потом мы с тобой кое-что сделаем? Я кивнула. Не думаю, что её вопрос предполагал отказ. Она снова взяла меня за руку, но уже спокойно вышла из комнаты и повела меня по узким коридорам. Было темно, но опасности я не чувствовала. Справедливости ради, я тогда вообще мало что чувствовала. Меня завели в мрачных оттенков комнату и сказали чувствовать себя, как дома. Женщина ушла, а я подумала, что вот и конец этого сна: сейчас я проснусь либо в больнице, либо в гробу, либо в своей комнате, а потом пойду собираться в школу. В одежде ложась в кровать, я мысленно надеялась, что не проснусь в реальности, где метелило и заливало окна каплями дождя, которые оставят на стекле уродливый след.