Благословение

      — Это ткань тоже не пойдёт, да что за мастеров он к тебе послал?! – Му Цин в сердцах скинул с Се Ляня алый халат, который забавно суетившиеся демоны даже не успели запахнуть, и отбросил его на кушетку к остальным четырём. В одном Му Цина не устроил кривой узор, в другом возмутил «слишком мерзкий красный», а последние два… их он, выдохнув с отчаянием всего мира, отправил вон даже не позволив накинуть на принца.       Демоны– нет, демонята (ростом они едва доходили до пояса Его Высочества и брали мерки, забираясь друг другу на плечи) хныкали и упирались после каждого отброшенного халата, жалостливо оглядывались на принца, но Му Цин тут же прятал лицо сострадательного Се Ляня, в одной лишь нижней сорочке, красной вуалью и грозно шикал на «грязно играющих» мастеров.       — Му Цин… мой драгоценный нефрит, пожалуйста, будь с ними помягче. Они ведь стараются для меня, – мягкий голос Се Ляня раздался из-под вуали, которую он неторопливо приподнял, и демонята тут же с неприкрытым восхищением в глазах повернулись к нему, не упустив момента стрельнуть многозначным взглядом в сварливого Му Цина.       Тот, однако, всегда успокаивался, когда принц так к нему обращался, даже если на грани смерти сам этого не признаёт. Се Лянь придумал эту своеобразную тактику случайно, когда прервал бранящегося на шар земной Му Цина, чтобы сравнить его глаза с темными нефритовыми серьгами Богини Любви, прошедшей мимо них. Тот сразу же замолчал и, Богам не снилось, густо покраснел, забывая о ком сквернословил. И вот сейчас также – Му Цин даже не полез за мечом в ответ на ехидные взгляды от мастеров, а лишь фыркнул и сгреб в охапку отверженные наряды.       — Не забывайте, что это далеко не полноценные халаты, а лишь для примера форм и тканей, поэтому Ваши комментарии в сторону узоров совершенно неуместны, – с умным видом произнес один из демонов, посмелев от заступившегося за них принца, но продолжать нравоучения ему не дал Му Цин, невозмутимо обрушивший ему на голову все пять будущих свадебных халатов.       — А вы не забывайте, что одеваете Его Высочество наследного принца и… супруга вашего градоначальника, – губы Му Цина на последней фразе скривились так, словно его схватила судорога, – Поэтому хоть Небеса навестите, но всё должно быть безупречно, вы поняли меня?       Демоны с огромной неохотой промычали «поняли» и тот смельчак, которого даже не было видно от халатов в его руках, кое-как поклонился растерянному Се Ляню и через мгновение исчез в пурпурной дымке.       — Мне очень нравятся наряды, которые вы шьёте и я ни в коем случае не требую ничего сверх возможного, – после паузы начал Се Лянь, укладывая вуаль на протянутые руки другого демона. – Мой драгоценный друг поистине лучший в деле нарядов и тканей во всей Небесной столице, вдобавок беспокоится обо мне куда больше, чем я сам, поэтому не держите на него обиду. Пожалуйста, делайте свою работу так, как привыкли и любите, мне будет приятно надеть сделанный с душой наряд на венчание с любимым человеком.       Демоны зачарованно слушали слова Его Высочества, заглядывая огромными глазами в самую душу, в то время как Му Цин не переставал тихо фыркать за его спиной. Он уже потерял интерес к закатыванию глаз и быстро приобрёл новую вредную привычку, из-за Фэн Синь лез с ним в драку втрое чаще.       Откланявшись в пол, двое демонов также испарились, а последний оставшийся, который был выше их всех и единственный свободно дотягивался до плеч Се Ляня, снял с изголовья кровати повседневное белое ханьфу, но Му Цин мгновенно перехватил направившегося в сторону принца демона и чуть ли не собственнически расправил одежды в своих руках.       — Можешь уходить, я сам одену Его Высочество. Лучше помоги своим друзьям, – пренебрежительно бросает Му Цин, накидывая на Се Ляня нижние одежды.       Демон подавился от возмущения, но более перечить не смел и покорно растворился в дымке, оставив их двоих одних в огромной спальной принца.       — Му Цин, я могу сам одеться, тебе не нужно делать это… – с мягкой улыбкой произнес Се Лянь, наблюдая, как вышеназванный сосредоточенно запахивал ворот и накидывал пояс на тонкую талию.       — Могу поклясться честью своего дворца, самому тебе это делать не стоит. Да и вряд ли эти мелкие демоны сделают лучше, в отличие от них я столько лет тебя одевал, поэтому молчи.       Му Цин закончил с перевязкой пояса и опустился на колени перед принцем, чтобы расправить полы шелкового ханьфу, но его пальцы замерли в воздухе, когда ладони Се Ляня опустились на тёмную макушку.       — Тебе приходилось меня одевать. Сейчас мы друзья, поэтому я искренне хочу, чтобы мы… – принц осторожно присел на корточки, не убирая руки, чтобы их глаза встретились на одном уровне, – Всегда были на равных, хорошо?       Ответить опешивший Му Цин не успел, так как дверь в спальню с грохотом распахнулась и на пороге замерла сверкающая от доспехов фигура Фэн Синя. Он не ожидал увидеть подобную картину прямо с утра, но быстро сделал верные выводы и с понимающим кивком подходит к ним.       — Му Цин опять разнылся? Ваше Высочество, тебе правда необязательно каждый раз его убаюкивать.       — Съешь дерьмо, – грубо буркнул Му Цин, не успев придумать ничего лучше, и убрал руку Се Ляня, чтобы встать. Принц проницательно понял, что сейчас драться они не будут, поэтому спокойно поднялся следом и расправил ткань на коленях. После он повернулся к Фэн Синю и тоже ласково потрепал его по волосам в качестве приветствия. Принц находил ужасно трогательным то, как от этого жеста смущается Му Цин и как наслаждается Фэн Синь, котом поддаваясь головой в ладонь принца.       — Я пропустил примерку нарядов? Ты уже выбрал ткань?       — Из пяти свадебных халатов ни один не годится, – возмущённо цокнул Му Цин. – И что за дурацкие вырезы были на тех двух? Как они посмели сшить что-то подобное для Се Ляня?       — Они что! – ужаснулся Фэн Синь, но Се Лянь обреченно покачал головой и остановил тирады этих двоих, которые объединялись только когда появлялась возможность грязно поругаться на кого-то третьего.       — Ничего удивительного, они ведь всю жизнь… что ж, всю послесмертную жизнь занимались нарядами обручённых демонов и демониц, вряд ли много небожителей обращаются к ним с этим вопросам. Так что для первого опыта они проделали хорошую работу, Му Цин, перестань возмущаться.       Му Цин возмущаться не перестал, просто больше не делал этого вслух, что тоже вполне устроило принца. Фэн Синь все ещё находился в недоумении, поэтому Се Лянь решил быстро перевести его внимание на другую тему:       — Кстати, где ты был? Я удивился, когда Му Цин пришёл один.       — Я набирал воинов со своего дворца на охрану твоей свадьбы.       Му Цин и Се Лянь синхронно вскинули брови.       — Много ли ты сумасшедших во всех Трёх мирах знаешь, которые додумаются буянить на свадьбе Собирателя цветов в его же обители? – хмыкнул Му Цин и тут же зажмурился, едва не закатив глаза по былой привычке.       — Разве свадьба не будет проходить в Небесной столице? – недоуменно спросил Фэн Синь, на что Му Цин ехидно хмыкнул.       — Думаешь Се Ляню так захочется делить со всеми небожителями такое важное для него событие? Ну и представь Собирателя цветов с его подчинёнными в ореоле облаков?       — Но все же…       Они хмуро поглядели друг на друга, а после оба повернулись к принцу с немым вопросом.       Се Лянь негромко засмеялся и сделал несколько шагов назад, опускаясь на кушетку. Фэн Синь с Му Цинем, не раздумывая, последовали следом и сели по бокам, склонившись к нему так, словно готовились услышать вселенский секрет.       — Мы хотим провести свадьбу в Храме Водных каштанов. – с торжеством в голосе произнёс Се Лянь и, не переставая улыбаться, наблюдал за тем, как меняются лица напротив.       — Ты уверен? Вы его даже не отстроили толком. – неуверенно спросил Фэн Синь.       — Да и по тому, как все жители этого мрачного городишка уже месяц носятся с украшениями своих лавочек, я думал…       — Нет, они сами захотели украсить город, – ответил Се Лянь, не скрывая нежность в голосе по отношению к обитателям Призрачного города. Му Цин с Фэн Синем, услышав это, опустили глаза и почувствовали одинаковый укол в груди. Их Высочество наконец нашёл место, где ему точно всегда рады, и открыл его Хуа Чен. Они все ещё слишком далеко.       Се Лянь, разумеется, сразу заметил их поникший взгляд и вновь провёл ладонью по шелковым волосам его драгоценных друзей. Раны от восьмисот лет закрепившихся в душе невысказанных обид, горечи предательств и тоске по былому вряд ли полностью затянутся даже спустя десятки лет, но принц отпустил всё удивительно скоро с тех пор, как у него появился Хуа Чен, и старался никогда не возвращаться ни воспоминаниями, ни чувствами в страшное, вязкое прошлое. Фэн Синю и Му Цину понадобится ещё очень много времени, чтобы простить самих себя, в то время как Се Лянь сделал это уже с начала их клоунады с перевоплощениями.       Посидев в полной тишине внезапно нахлынувших сентиментов ещё несколько минут, Му Цин первым разогнулся и торопливо стал поправлять волосы, тихо жалуясь на то, что Се Лянь уже второй раз за час безобразно ерошит их. Фэн Синь, в отличие от него, никогда не пытался скрывать свои чувства за крепкой стеной, поэтому продолжал ластиться под боком принца, пока не получил болезненный пинок в голень.       — Ладно, обсудим этот несчастный храм позже, давайте уже обедать. А после, тебе, – он ткнул указательным пальцем в расслабленно улыбающегося Се Ляня, – Нужно выбрать причёску и головной убор. Я попросил Яньли шицзе помочь с этим, пусть хоть с головой всё будет как надо.       Фэн Синь с неохотой поднялся и они стали бурно обсуждать какую людскую забегаловку навестят сегодня (к этому их пристрастил Се Лянь).       Принц хотел было вставить своё предложение, но тут в его голове раздался глубокий голос и он тут же погрузился в духовную связь. «Гэгэ? Как твои дела? Мне доложили, что тебе не подошли наряды, хочешь я найду новых мастеров?»       Се Лянь коротко хихикнул. «Ох, Сань Лан! Нет, все хорошо, просто Му Цин посоветовал им найти другую ткань, ну а в этом вопросе он понимает больше, чем я». «О, нашему драгоценному нефриту не угодил лучший шёлк всего демонического мира? А у него высокие запросы для бывшей прислуги». «Сань Лан! Они с Фэн Синем просто очень хотят помочь со свадьбой и неудивительно, что для них важна каждая мелочь. Пойми их, пожалуйста? Все же и мне хочется, чтобы близкие мне люди внесли вклад в день моего бракосочетания с любимым». «Ох, гэгэ, к твоим ногам я всю вселенную…»       — Если вы прямо сейчас делаете что-то мерзкое, я заставлю тебя вымыть рот с мылом.       Се Лянь прервал духовную связь и виновато поднял взгляд на хмурящегося Му Цина, который нетерпеливо постукивал ногой о пол. Коротко отсмеявшись, принц поднялся и подхватил друзей под руки, подкидывая в ладони кости.       — Сегодня я покажу вам отличную чайную с видом на поселение. Вам ещё столько нужно узнать о людском мире!

.

      — Ваше Высочество, скажите, если будет слишком туго. – прощебетала Цзян Яньли, богиня Семейного Благосостояния, умело орудуя двумя тонкими гребешками и разделяя длинные густые волосы Се Ляня на пряди.       — Что ж, думаю с такой мастерицей я и не почувствую ничего, кроме умелых движений. Мои волосы в твоих руках, шицзе.       За время их недолгого знакомства (она вознеслась только пару месяцев назад) Се Лянь удивительно быстро привык к её необычному "титулу", который она сама предпочла. Стоит признать, другие небожители были в умиленном восторге и вся Небесная столица обрела сестру-наставницу.       Принц неловко засмеялся, когда зубчики гребня столкнулись с комком волос и уже залился краской, когда пальцы мастерицы сразу же зацепились за спутанные кончики. Яньли озадаченно выдыхала и извинялась за каждый зацепленный волос, на что Се Лянь начинал извиняться в ответ, мягко улыбаясь и подбадривая мастерицу; стоит признать, что это значительно замедляло процесс, и Му Цин большую часть времени сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку пышного кресла, чтобы их не закатить в очередной раз. Вот так за пару дней его вынудили разрушить то, над чем он работал под руководством Се Ляня.       Фэн Синь же заснул сразу как только скинул доспехи, едва они вернулись в покои Его Высочества и впустили Яньли, за которой тянулся целый ряд летающий сумок внушительных размеров. Заснул он, кстати, буквально на своих же доспехах, пока Се Лянь собственноручно не перенёс его на свою кровать под возмущения Му Цина о том, что да брось его тут, он и в могиле сладко похрапывать может.       Когда же все пряди Се Ляня были распутаны, дело пошло быстрей, вот только уже через час Яньли была единственной бодрствующей в комнате. Разморенный принц, сам того не заметив, заснул от аккуратных и даже нежных прикосновений мастерицы к его волосам, а Му Цин как закрыл глаза в начале, так их и не открыл. Яньли тихо засмеялась, оглядывая замершие в сонной дымке покои и самого Се Ляня, голову которого придерживала преданная Жое. Затянув красную ленту напоследок, она прождала ещё минуту, после чего осторожно опустила ладони на плечи принца и тихо его позвала. Се Лянь тут же раскрыл глаза и сделал глубокий вдох через нос. Он на секунду растеряно осмотрел пространство перед собой, но быстро пришёл в себя и с виноватой улыбкой оглянулся на Яньли.       — Ох, прости, шицзе, я сам не заметил, что заснул.       — Ничего, Выше Высочество. Жое очень помогла нам обоим, – названная гордо вытянулась и, покружившись вокруг Янльи, снова обвилась вокруг запястья принца. – Я закончила, взглянете? Теперь вы выглядите как настоящий… как настоящий Собиратель цветов.              Се Лянь наконец поднял взгляд на зеркало перед собой и невольно охнул: аккуратно уложенные пряди, блеск шпильки, мягкая игра света на шелковистых волосах — всё было безупречно, словно отражение мира, где гармония и любовь наконец нашли своё место.       — Эту шпильку мне преподнесли в подарок на мою свадьбу, – мягко улыбнулась Яньли в зеркале, но тут же смутилась и осторожно вынула её из локонов. – Ох, надеюсь вы не против, что я примерила на вас свою шпильку?       — Вовсе нет, я польщен тем, что ты использовала такой дорогой сердцу предмет ради моих волос. – Се Лянь широко улыбнулся в ответ отражению Яньли и ещё раз провёл ладонью по спадающим вдоль плеч локонам. – Я в восторге.       — Ох, Вы мне льстите! – смущенно пробормотала Яньли и склонила голову на бок, вынимая с волос принца остальные украшения и складывая их в летающий рядом янтарный сундук.       — Я видел, с какой нежностью ты осматривала получившуюся работу. А когда мастер выражает подобные чувства своей работе, значит лучше уже не придумать.       Яньли смущенно отвела взгляд, накручивая снятую ленту на ладонь, и с тихим смешком выдохнула. Ей ещё предстояло привыкнуть к тому, с какой лёгкостью принц подбирает слова, способные закрасться в самую душу и как искренне он их произносит. Сложив всё по сундукам, шицзе вытянула гребень с рукава и принялась расчесывать уже послушные пряди принца.       — Ваше Высочество, для меня великая честь присутствовать здесь и помогать вам с подготовкой к такому знаменательному событию. Ваша крепкая связь с Князем Демонов способна доказать всему свету о том, что любовь существует и она прекрасна.       Се Лянь вновь широко улыбнулся и погладил безымянный палец, вокруг которого обвивалась красная нить, символ их скреплённых сердец, прошедших сквозь ночной кошмар, чтобы найти друг друга. С Хуа Ченом рядом, с холодной ладонью, вложенную в его собственную, Се Ляню было нестрашно встать лицом против всего мира, и спустя мириад осуждений, их борьба завершилась в пользу любви. И даже теперь, когда громкие и произнесённые шепотом восхищения их паре явно не были редкостью, Се Лянь гордо выпрямлялся, когда ему говорили об этом лично, и каждый раз в груди раздавалось громкое «Да, я люблю его!».       — Я счастлив знать, что и ты преподнесешь свою руку к этому дню, и что судьба–       — Кошмар, я так и знал, что вы двое расчувствуетесь как только останетесь наедине.       Отошедший ото сна Му Цин прошаркал до туалетного стола и, опершись о него бёдрами, сложил руки на груди. На его правой щеке красовался рельефный след от узорчатой подушки, которую ему незаметно подложила Яньли, а длинная челка с той же стороны забавно топорщилась в контрасте с идеально уложенной слева. Му Цин недовольно оглядел принца и возмущённо фыркнул в очередной раз:       — Почему вы не разбудили меня? Хоть взглянуть бы дали.       Се Лянь с Яньли переглянулись и синхронно засмеялись, смущая Му Цина ещё сильней, отчего он свёл брови на переносице плотнее и таки закатил глаза.       — Му Цин закатил глаза! Я видел! – эхом раздалось с дальней части комнаты и уже через секунду рядом встал такой же помятый Фэн Синь. – А говорил, что не имеешь дурной привычки долго хранить дурные привычки, – цитата, очевидно, была прямая и Фэн Синь передал интонацию удивительно точно, но Му Цин явно не оценил его актерского мастерства.       — Господин Большой Член, почему бы вам не вернуться домой и хорошенько не выспаться? Вы так утомились, а помочь Его Высочеству я и сам могу, все равно от тебя пользы–       Договорить ему не дала Жое, бесшумно обвязавшись вокруг его рта, которую слишком утомляла ругань и она быстро разобралась, что как только затыкается Му Цин – затихает и Фэн Синь; наоборот, к сожалению, система не работала.       — Мне не хотелось будить вас, да и нет нужды, у Яньли золотые руки, поэтому будет даже лучше, если вы увидите все уже в день свадьбы. – Се Лянь вернул Жое на место и, протянув ладонь, пальцами прочесал безобразно выбившуюся челку Му Цина, а после и принялся перевязывать пучок Фэн Синя, который без слов присел перед принцем на корточки и снял шпильку с гуань.       Губы Яньли, наблюдавшей за этой трогательной в своей карикатурности сценой, тронула ласковая улыбка, но в глазах цвета небес плескалась неприкрытая печаль, горькое чувство тоски.       Тут дверь в покои осторожно приоткрылась и все четверо синхронно повернули к ней головы. Когда же в комнату вошёл Хуа Ченчжу, сверкая алыми парадными одеждами и саблей на поясе, две пары глаз синхронно переглянулись с плохо скрытым раздражением. Се Лянь, не глядя, закрепил гуань Фэн Синя на свежем пучке шпилькой и, со светящимся лицом, встал навстречу.       — Сань Лан! Когда ты вернулся в город?       Хуа Чен сначала нарочито вежливо склонил голову перед Му Цином и Фэн Синем в знак приветствия, подходя ближе, а после сплёл пальцы с принцем и с трепетом поднес их к губам.       — Только что, решил сразу заглянуть к гэгэ. Я не вовремя?       Му Цин уже раскрыл было рот, но Эмин тут же грозно сверкнул на него кровавым глазом, отчего он поджал губы и лишь тихо выругался под нос.       — Вовсе нет! Яньли примеряла для меня образ на день свадьбы… Кстати знакомься, Цзян Яньли, богиня Семейного благополучия; Яньли, это Сань– Хуа Чен, мой супруг.       Яньли с улыбкой склонилась в низком поклоне, но Хуа Чен, вместо ответного поклона, удивленно вскинул брови и переспросил:       — Цзян Яньли? Вы вознеслись?       Все присутствующие в комнате непонимающе посмотрели на Хуа Чена, включая саму Яньли, которая тут же выпрямилась и спрятала руки в фиолетовых рукавах, видимо, чтобы скрепить их в замок.       — Хуа Ченчжу… Вы знали меня до вознесения?       Се Лянь растеряно переводил взгляд с Яньли на Хуа Чена и не отвечал дёргающему его за рукав Фэн Синя, так как сам пребывал в замешательстве. Хуа Чен же вновь принял невозмутимое выражение лица и позвал слугу, до этого ждущего градоначальника за дверью.       — Нет, но вас знает кое-кто другой. – Хуа Чен повернул голову и обратился уже к подошедшему демону, заменяющего Инь Юя, – Проведёшь госпожу Яньли к нашему гостю?       Яньли опешила, но мгновение спустя в ее глазах загорелось слабое пламя, и она немедленно откланялась принцу и Хуа Чену, после сразу исчезая в сером пепле вместе с прислужником. В помещении воцарила тишина, и только Хуа Чен невозмутимо перебирал все ещё распущенные пряди Се Ляня, пока троица Сяньлэ озадаченно переглядывалась.       — Неужели кто-то из земных знакомых Яньли теперь живет в твоём городе, Князь демонов? – первым спросил Му Цин, скрещивая руки на груди скорее неосознанно, словно вставая в оборонительную позу. Он до сих пор опасался Хуа Чена и был крайне насторожен каждый раз, когда они находились в одном помещении, как бы это ни расстраивало Се Ляня.       Хуа Чен бросил на него взгляд из-за плеча и снисходительно усмехнулся.       — Думаю, она сама вам расскажет. А если нет, то и не ваше дело.       Му Цин шумно втянул воздух и обратно пнул в голень замершего в одной позе Фэн Синя, который тут же встрепенулся и уже завёл кулак для мгновенной контратаки, но Му Цина неожиданно не оказалось рядом и через секунду в него прилетели его же доспехи.       — Се Лянь, тебе лучше отдохнуть. Я вернусь, когда будут готовы наряды. – немного небрежно бросил Му Цин, направляясь к двери. Фэн Синь, с доспехами в руках, ковылял рядом и напоследок одарил принца улыбкой.       Се Лянь слегка огорчился тем, что до сих пор его друзьям и супругу настолько некомфортно находиться рядом, но прекрасно понимал корень и почву этой холодной отчужденности по отношению друг другу, поэтому никогда не вынуждал их подделывать доброжелательность. Но он был уверен, что у них будет еще много времени привыкнуть к компании друг друга, и больше не беспокоился так сильно. Помахав Му Цину и Фэн Синю на прощание, Се Лянь повернулся к Хуа Чену и тут же уткнулся лбом ему в грудь, обвивая руками талию. Сладко зажмурившись, демон обнял Се Ляня в ответ и все три мира замерли в гармонии.       — Гэгэ, на самом деле я больше не ненавижу твоих друзей.       — Я знаю. Конечно же я знаю.       — Хотя иногда мне все же хочется–       — Ох, любимый, я бы и не позволил.

.

      Се Лянь довольно улыбался, вытирая руки о передник, пока Му Цин с Фэн Синем с большим аппетитом поглощали еду, громко стуча деревянной ложкой и палочками о дно посуды. Сначала они с большим сомнением осматривали жидкость в блюдцах, маньтоу и рыбу в середине стола, но как только Се Лянь потянулся было убрать их со стола с тихим вздохом, Му Цин тут же схватил палочки и сунул в рот большой кусок рыбы, в то время как Фэн Синь разом опрокинул в себя половину супа. Они синхронно раскрыли глаза от удивления и, не веря, стали пробовать все остальное. В такой тишине они вдвоём опустошили практически все блюдца и после короткой перепалки на палочках за последнюю маньтоу, в которой победил схвативший ее Се Лянь, с уставшим выдохом откинулись на спинки стульев.       По правде говоря, готовил это всё не Се Лянь, точнее не он один (точнее Хуа Чен, пока сам принц обнимал его сзади и чуть не задремал, уткнувшись щекой ему между лопаток), но ему в любом случае было приятно видеть хорошо покушавших друзей, которые хрипло выдавливали из себя отдельные фразы похвалы его еде и прижимали ладони к животу.       — Ты так быстро научился наконец готовить? – спросил Му Цин, когда наконец смог говорить.       — Что ж, можно и так сказать. – хитро прищурился Се Лянь и сложил передник на печку, распуская высокий пучок.       — Кстати, свадебный халат уже готов? – спросил Фэн Синь, и Му Цин вновь пустился в долгую тираду о беспомощных безвкусных демонах, которая лишь чудом не испортила всем аппетит.       Когда все блюдца опустели, Фэн Синь вновь вырубился прямо на месте и не поменяв позу, а Му Цин с Се Лянем неспешно принялись убирать стол.       Му Цин улыбнулся уголком губ скорее невольно, но быстро вернул невозмутимое выражение лица и неспешно стал мыть посуду. Спустя пары минут мучений с лентой и криво обвязанным хвостом, к нему присоединился принц, пристроившись рядом. В такой уютной, как тёплое одеяло, тишине они перемыли все блюдца и приборы, и всё это время Му Цин не переставал думать о том, как хотел бы вернуться назад. Расчесывать волосы Его Высочества каждое утро, периодически аккуратно похлопывая по плечу, чтобы он случайно не заснул, и так каждый вечер, при слабом свете свеч и заполняющего покои аромата благовоний; одевать его в тяжелые, обшитые бриллиантом парадные одежды, а после накидывать легкое шелковое ханьфу перед сном. Он бы ни за что не покинул принца, принял бы на себя все сотни ударов мечом, обязательно вознёсся бы вместе с ним и смог бы быть рядом, не ощущая беспомощного стыда и презрения к самому себе каждый раз, когда Се Лянь ему улыбался.       — Мой драгоценный нефрит, тебя что-то беспокоит?       Му Цин вздрогнул и едва не выронил обсушенные тарелки обратно в таз. Се Лянь склонил голову на бок, обеспокоено заглядывая ему в лицо, и Му Цин сглотнул, сразу ощутив горечь, перекатывающуюся на языке, провёл им по нёбу и, взрыв, впервые за последние 800 лет заглянул принцу в глаза.       — Ваше Высочество.       Се Лянь удивленно похлопал ресницами, ведь Му Цин крайне редко так к нему не обращался, да и то чаще всего с издевкой, называя просто по имени, но в этот раз его голос звучал твёрдо и уверенно, что вселяло тревогу. Между ними словно замер сам воздух, остановилось время, и неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Му Цин решился на непростительное.       — Ваше Высочество. Я вас–       — Ва-аше Высочество! Вы дома?       Му Цин ощутил, словно вся кровь покинула его тело, когда голос Повелителя Ветров глухим эхом раздался по всему храму, и теперь уже определенно не сужденные быть произнесёнными слова Му Цина колючей проволокой встали в горле.       Се Лянь улыбнулся слегка печально, как делал всегда, когда понимал без слов. Му Цин с нарастающим отчаянием наблюдал за тем, как его губы приоткрылись и поджались снова, но вместо ответа принц коснулся ладонью поверх руки Му Цина, легко сжал ее в руках и направился к двери, в которую не переставал стучать Повелитель Ветров.       Му Цин тихо усмехнулся. Фэн Синь, все это время тихо наблюдавший за ними со своего места, скользнул взглядом от него к белоснежным рукавам принца, развевающимся на ходу как при легком ветру, когда тот прошёл мимо. Он молчал ровно до тех пор, пока шаги Се Ляня не стихли за дверью и храм вновь не наполнился звуками чужого дыхания, слишком громкими для такой маленькой кухоньки. Му Цин так и стоял, упершись ладонями в край стола, будто надеялся, что если не выпрямится, всё произошедшее просто не засчитают.       — Ты идиот, – наконец сказал Фэн Синь.       Му Цин дернулся, но не повернулся.       — Если ты думаешь, что я стану цапаться с тобой и спорить с этим утверждением, то вынужден разочаровать, – Он шумно выдохнул и потёр переносицу. – Отвратительно, я пошел на поводу у эмоций. Мерзость.       — Ага. Как и все предыдущие восемьсот лет. – Фэн Синь подошёл ближе и опёрся плечом о дверной косяк. – Ты хоть сам понял, что хотел сказать?       Му Цин хмыкнул; коротко, сухо, без тени веселья.       — А ты у нас самый проницательный?       Фэн Синь скрестил руки на груди и посмотрел на него долгим, внимательным взглядом, от которого обычно хотелось либо врезать, либо сбежать.       — Ты ведь не собирался просить его что-то менять.       Му Цин впервые обернулся.       — Ты за кого меня принимаешь? – огрызнулся он, но голос сорвался. – Сколько бы ты ни бил меня по лицу, я все еще здраво размышляю. Я... – он осёкся и откинул голову назад, прикрыв глаза. – Я бы не посмел.       Фэн Синь кивнул, будто именно этого и ждал.       — Значит, всё нормально.       — Что в этом нормального?!       — То, что решил не разрушать ему жизнь в день свадьбы. – Фэн Синь ухмыльнулся. – Прогресс.       Му Цин фыркнул, против воли усмехнувшись уголком губ.       — Ты весьма драматичен.       — Знаю. Зато полезен. – Фэн Синь хлопнул его по плечу. – Пойдём. Если мы ещё немного здесь постоим, я начну жалеть тебя вслух, а этого ты точно не переживёшь.       Они вышли из храма плечом к плечу чтобы поздороваться с визжащим от радости повелителем Ветров.

.

      Подготовка к свадьбе неожиданно оказалась куда более изматывающей, чем любое сражение.       Му Цин трижды переругался со всеми мастерами, один раз - с самим собой, приняв, после, что может у него все же наконец-то едет крыша, дважды - с Фэн Синем, который, по его мнению, «совершенно не понимал разницы между праздничной лентой и похоронной», и один раз с Хуа Ченом, что было редкостью и потому особенно раздражало.       — Это нормально, что ты ведёшь себя так, будто мы готовим Его Высочество к казни? – лениво поинтересовался градоначальник, наблюдая, как Му Цин в пятый раз поправляет складки халата.       — Это нормально, что ты стоишь над душой и без дела? – не глядя парировал Му Цин.       Хуа Чен рассмеялся и, наклонившись к Се Ляню, шепнул:       — Видишь, гэгэ? Твои друзья уже меня обожают.       — Души в Вас не чаю, градоначальник, – отозвался Фэн Синь и послал воздушный поцелуй, который Хуа Чен демонстративно поймал и сделал вид, что спрятал его в кармане.       Се Лянь тихо смеялся, позволяя Му Цину в последний раз поправить ворот его халата.       Пальцы дрогнули; едва заметно, но принц почувствовал.              — Му Цин?       — Стой смирно.       — Я и стою.              — Тогда стой молча.       Се Лянь послушно закрыл рот, но глаза всё равно светились.       Му Цин выпрямился, отступил на шаг и оглядел его критическим взглядом, словно видел впервые. Потом резко отвернулся.       — Готово.       В Храме Водных каштанов было светло.       Не ослепительно, не торжественно - просто светло, как бывает там, где наконец-то спокойно. Демоны и небожители (последних было существенно меньше) стояли вперемешку, перешёптывались, смеялись, а где-то в стороне спорили о том, кто уже успел наброситься на праздничный стол.       Всю церемонию, Му Цин стоял сбоку, сложив руки за спиной. Он смотрел на Се Ляня, на того самого с мягкой улыбкой, спокойной осанкой и глазами, в которых больше не было одиночества. Когда всё закончилось и двор храма наполнился шумом, Му Цин сделал шаг вперёд.       — Се Лянь.       Се Лянь обернулся сразу.       Му Цин внезапно поклонился - глубже и дольше, чем следовало, и тише сказал:       — Будьте счастливы.       И, впервые за долгое время, это было до сжимающегося сердце искренне.       Фэн Синь молча положил руку ему на плечо и поклонился вслед.       Втроем они еще добрый час обменивались сентиментами, душевно хохотали, вспоминая муки подготовки, и смутно обсудили предстоящее долгое путешествие молодожен по всем доступным поселениям.       Когда за внимание Се Ляня начали бороться и остальные гости, Фэн Синь и Му Цин спешно отпустили его и строго запретили сейчас разрыдаться, ведь для чего Му Цин пыхтел над макияжем.       Так они и ушли, оставив Храм и гостей его свадьбы.       А Се Лянь, глядя им вслед, мягко улыбнулся, и теплая струйка не сдержавшейся слезы все же стекла вниз к его подбородку. Внутри тихо расцветало спокойствие, которое он так долго ждал.