I Get to Love You

— Риза, это же… — Верно, секреты огненной алхимии моего отца. Они с Ризой знакомы не первый год (пусть прежде и не особо тесно общались), и вроде ничего не должно его смущать, однако Рой смотрит на её татуировку на спине и боится даже коснуться. Это в духе Бертольда — доверить дочери, не получавшей никогда тепла и нежности, все свои тайны, свалить на неё ответственность, о которой она не просила. — Мне незнакомы эти формулы, — наконец говорит он. Риза оборачивается. — Ты изучишь их, а потом уничтожишь. Они никому не достанутся. Одна мысль о том, чтобы причинить ей боль, невыносима. — Ты не обязана… я могу обойтись и без них. Она тепло улыбается, но улыбка не касается глаз, её взгляд грустный донельзя. — Выхода нет, Рой. И ты знаешь это лучше меня. — Почему? Они не чужие друг другу, но Рой не понимает, что ею движет. Отчаяние? Безрассудство? Благодарность за поддержку после смерти отца? — Я тебе доверяю. Надо что-то ответить. Жаль, что он никогда не был мастером в словесном выражении чувств. Рой уходит, оставляя её одну, и никак не может выкинуть из головы её признание. Она ему доверяет. Он обещает себе о ней позаботиться.

***

В столице их принимают как победителей. Рой стойко выдерживает громкие пафосные заявления, несколько десятков никому не нужных совещаний с подведением итогов, даже обещанное в перспективе повышение не вызывает у него эмоций. Судя по выражению лиц Маэса и Ризы, они тоже не в восторге от нарочитой помпезности. В Ишваре в них что-то сломалось, когда поняли, что не служили во благо своего народа, а всего-навсего были пешками в политических играх. Пролили столько крови, что вовек не отмыться. Риза мягко дёргает его за локоть. Легонько совсем, чтобы привлечь внимание. — Что такое? — Соберитесь, полковник. По воцарившейся тишине становится ясно: ему задали вопрос, а он всё прослушал, задумавшись о своём. — Прошу прощения за рассеянность. Вы что-то хотели? Довольный хмырь из высшего военного совета, один из тех, кто без лишних угрызений совести одобрил кровавую зачистку в Ишваре, расплывается в гнусной ухмылке и грузит его какой-то ерундой. Оставшиеся до конца мероприятия сорок минут кажутся вечностью. Когда они наконец выходят на улицу, Рой чувствует себя смертельно уставшим. — Тебя провести домой? — спрашивает он у Ризы. — Можно, — соглашается она, улыбаясь. Они держат дистанцию, но Рою это только на руку — он рассматривает Ризу, отмечая, что она уже не та девчонка, что искала поддержки у ученика своего отца. Она повзрослела, стала сильнее, в какой-то степени, как и все они, циничнее и жёстче, но не растеряла доброту и внутренний свет. В Ишваре Риза прикрывала его спину и, несмотря на все ужасы, по возвращении осталась рядом с ним. — Мы пришли, полковник, — говорит она с сожалением. Субординация её забавляет. Риза упрямо её соблюдает, предпочитая не выставлять напоказ, что их связывает нечто большее, чем рабочие отношения. Рой ценит её благоразумие, пусть и умирает целый день от желания назвать её по имени — сухого «лейтенант» недостаточно. Им пора попрощаться, но Рою хочется совсем не этого. Он смотрит на неё и не видит девчонку, которую поклялся оберегать. Он видит женщину, от которой без ума. Как долго это длится? Если бы он знал ответ на этот вопрос. — Всё в порядке? — Нет, Риза. Он целует её на пороге её дома, недоумевая, почему не сделал этого раньше. До него не сразу доходит: Риза ему отвечает. От осознания полной взаимности плавится мозг. Рой находит в себе силы от неё оторваться. — Ты хочешь этого? Я остановлюсь, если… — Дурак. — Риза качает головой. Берёт его за руку и кладёт её себе на сердце — оно бьётся заполошно. На её щеках пятна румянца. — Как думаешь, хочу ли я? Она избавляет его от любых сомнений, целуя снова. Она безоговорочно доверяет ему, когда он стягивает с неё одежду, подставляясь под поцелуи, замирает, лишь когда он касается шрамов на спине (он до сих пор немного ненавидит себя за это). Риза считывает его эмоции верно. — Не надо, Рой. Я люблю тебя, а всё остальное неважно. В её глазах огонь, совершенно не похожий на алхимию Роя, — спокойное, тёплое пламя.

***

Когда убивают Хьюза, мир рушится. Рой мучается от кошмаров, плохо спит, постоянно ругая себя за то, что расслабился, потерял бдительность — ему наивно казалось, что после бойни в Ишваре всё худшее позади. На кладбище, стоя у надгробия Маэса, он теряет контроль. Плачет, зная: это не принесёт ему облегчения, болеть не перестанет, но ничего с собой поделать не может. — Помните, полковник, — наконец подаёт голос Риза, — вода делает вас слабее. Она каким-то образом всегда находит правильные слова. Те, что ему нужно услышать, чтобы не сломаться и идти дальше. — Ты всё ещё хочешь работать со мной? Никаких гарантий, что мы уцелеем, нет. — За вами — хоть в ад. Рой не представляет, чем заслужил её.

***

Риза что-то недоговаривает. Рой боится на неё давить, ведь у её молчаливости наверняка есть веские причины. Они проводят несколько недель в нервном напряжении, пока не встречаются за обедом. Риза непривычно болтлива; контраст сбивает с толку. Она упоминает Жана и других их сослуживцев, Эдварда, Альфонса и Уинри, делится последними новостями, а потом прощается, ничего не объясняет. До Роя чуть позже доходит: это был шифр. Он восстанавливает в памяти последовательность, с которой всплывали имена в разговоре, и ошарашенно пялится на листок, осознавая весь масштаб катастрофы. Сын фюрера — гомункул. Они с Ризой пересекаются через три дня. У них мало времени, работа не терпит отлагательств. Рой любуется Ризой. Он ужасно соскучился, ведь в последнее время они толком не виделись. — Нас ждёт много трудностей. Уверена, что хочешь в это ввязываться? Естественно, она не спасует перед опасностью, они уже пережили столько, что впечатлений хватит на годы вперёд, но в Рое всё ещё теплится желание защитить, несмотря на то, что Риза с данной задачей справляется в разы лучше. — Я с вами до конца. — Твоя преданность мне восхищает, лейтенант. И одновременно пугает. — Я не могу иначе, полковник. — Потому что чувствуешь себя обязанной? Глупый вопрос. Он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что дело не в долге или обязательствах. И зачем ляпнул? — Потому что без вас мне незачем жить. Ответ Ризы вышибает воздух из лёгких.

***

— Теперь я ни на что не годен. Будешь моими глазами? Рой остро жалеет, что не видит её сейчас. Риза прижимается губами к его щеке. Вокруг никого, и она забывает о субординации, поддаваясь порыву. Да и толку шифроваться после того, как он пошёл на самое настоящее безумство, чтобы её спасти? Не то чтобы у него был выбор. — Всегда. Он почему-то верит: они справятся. Они выстоят, а потом… потом он сделает всё, чтобы никогда с ней не расставаться.

***

Рой валяется в больнице, маясь от безделья. Если бы не несколько переломов и трещин, давно бы уже вернулся домой. Риза навещает его несколько раз в неделю. Она бы торчала тут дольше, но оставались дела, которые надо было уладить после заварухи с гомункулами. Она приходит в четвёртый раз к нему и ожидаемо затрагивает тему, от которой ему тошно. — Соглашайся, Рой. Нет ничего дурного в том, чтобы воспользоваться камнем для лечения. — Она сжимает его руку своей. — Не упрямься. Я тебя понимаю. Правда понимаю. Однако эти люди уже мертвы. И как ни старайся, их не вернуть назад. А ты ещё можешь изменить мир к лучшему. — Это тяжело, — устало вздыхает он. — Осознавать, какой ценой дастся мне исцеление. — Разумеется. Я не давлю, просто… обещай подумать. — Ладно. Тогда и ты обещай мне кое о чём подумать. — М-м? — О переезде ко мне. Ну… или мы можем подыскать другое жильё. — С чего вдруг? — тихо спрашивает Риза. — Я люблю тебя. И я хочу проводить с тобой вечера дома, готовить завтраки или ужины, просыпаться в одной постели. Постоянно ходить друг к другу в гости как-то… глупо. Я собирался предложить тебе раньше, но… сама понимаешь, обстановка не располагала, мягко говоря, и… — он осекается. На ладонь капают слёзы. — Почему ты плачешь? — Сама не знаю, — бормочет Риза. — От облегчения? От радости? Я… я так счастлива, что не верится, что это возможно. Мы строим планы, принимаем совместные решения. Как пара. — Учти: я ужасен в быту. — А то я не догадалась за годы работы с тобой! Рой смеётся. Когда через неделю он видит Ризу, она сияет от счастья. Он не может на неё насмотреться. Как хорошо, что у них ещё всё впереди.