Желание

Концерт прошел круто. Нет, даже не так, концерт прошел просто охуенно. Не Олимпийский, конечно, но ведь и Оксимирон с чего-то начинал. Это был не первый концерт, который парни давали втроём, но эмоции почему-то все равно лились через край. Людей было больше чем в первые разы, из зала шла бешеная поддержка, и между Владом, Костей и Андреем на сцене летала какая-то ебаная химия, от которой было хорошо. Андрей не мог ни с чем сравнить это ощущение. Лучше чем бухло, лучше чем секс, лучше чем всё в его жизни, наверное. В гримёрку они ввалились на эмоциях, сырые, взбудораженные и возбужденные. Андрей чувствовал, что устал, но одновременно с этим понимал, что сил у него было ещё на пять таких концертов. Наверняка они сейчас поедут бухать на съёмную хату, это в их компании даже не оговаривалось. Так что да, силы были нужны, и ещё как. Андрей, погруженный в свои эмоции, ничего вокруг не замечал. Все дальнейшие действия в гримёрке происходили, казалось, на автомате: он идёт до столика, берет с него бутылку воды и выпивает почти всю, стягивает промокшую футболку и кидает куда-то на диван. Он делится с Костей и Владом пережитыми эмоциями, жестикулирует, улыбается и много матерится. Потом Влад куда-то растворяется, Андрей даже не заметил, как он куда-то исчезает. Они продолжают болтать с Костей, оба не могут усидеть на месте. А дальше щелчок — и вот он уже оказывается прижатым к стене. Так, стоп. Костя одной рукой упирается в стену, а другой держит руки Андрея у него над головой. И если пару секунд назад он твердо был уверен в том, что делает, то сейчас в недоумении переводит взгляд то на свои руки, то на Андрея, как будто не понимает, а что вообще в этой ситуации делать. Немая сцена длилась секунд десять. — Ты будешь что-то делать, или… — решил как-то уточнить обстановку Андрей. Костя тряхнул головой. — Блять, я это, на эмоциях, наверное, не знаю, что на меня нашло, — оправдывается, но руки не убирает. — Ладно, нет, пизжу, я знаю, что на меня нашло. И дальше молча стоят. Краснеют. Андрею прекрасно это видно. Костя и так красный, разгоряченный после концерта, теперь ещё и эта ситуация. И Андрей понимает, что выглядит сейчас не лучше. В какой-то момент их взгляды сталкиваются, и, кажется, они оба одновременно тянутся друг к другу, чтобы поцеловаться. И если пять минут назад Андрей был уверен, что эмоции которые он испытывал от концерта лучше чем всё, что он когда-то ощущал, то теперь он с уверенностью мысленно двигает их на второе место. Сначала всё-таки идёт этот бешеный поцелуй. Костя отпускает его руки, и Андрей тут же находит им применение — одну запускает в волосы, а другой прижимает его к себе за талию. Поцелуй получается мокрым, страстным, эмоциональным, и никому прекращать его не хочется. Андрей приоткрывает рот шире, Костя активно этим пользуется. Стало пиздец жарко, словно они оба снова на сцене. Всё в мире сжалось до них двоих, Андрей как-то и думать забыл, что где-то неподалеку ходит их менеджер и Влад. Да честно говоря на них как-то похуй, когда Костя проводит языком по его губам и поставляется под руки, прижимаясь настолько близко, насколько это вообще возможно. Хочется никогда не прекращать это. И ещё очень хочется завалить его на какую-нибудь кровать или диванчик. И ещё хочется не только целоваться. Внезапно в эту иддилию вмешивается какой-то грохот, и оба за секунду отскакивают друг от друга, как будто ничего не было. Андрей фокусирует зрение и видит Влада, который умудрился каким-то образом наебнуть стул. — Блять, Влад, ёб твою мать, — на выдохе произносит Костя. — Да целовались бы дальше, я вроде не мешаю, — хмыкает он и поднимает упавший предмет мебели. — Блять, ты это видел? — Костя краснеет ещё больше. — Да вы уже минут пять так стоите, если не больше. Не удивили, — Влад невозмутимо тянется к бутылке воды на столе и открывает что-то в телефоне. — Пиздец, — Костя переводит взгляд на Андрея. Андрей же прижимается к стене с совершенно довольным видом, и внезапно начинает истерически ржать. Костя расслабляется и подхватывает. Действительно, кого им стесняться, Влада? Он какой только хуйни не видел. Но пожалуй, желание зацеловать друг друга до смерти они сдержат до более подходящего момента.