Взгляды

1 — Первая встреча, разбитые колени

Мариано никогда особо не присматривался к девушкам семьи Мадригаль, пока он был младше. Он знал каждую из них поименно, не путался кто есть кто и у кого какой дар, уважительно относился к главе их семейства и поэтому проблем у него не было. Ему никто из них не был интересен, ровно до того момента, пока не нашел спрятавшуюся в углу их сада Мирабель. С испачканным блокнотом, разбитыми в кровь коленками, безнадежно испорченной синей юбкой и огромными заплаканными карими глазами. Он и не знал, что они у неё такие большие. — Ты чего тут сидишь? — он не подходит слишком близко, нарочно чуть шаркает ногами, чтобы она услышала и не испугалась. Почему-то это кажется важным. — Я скоро уйду, — девочка торопливым движением утирает слезы, надевает очки дрожащими руками, заправляет волосы за уши и порывается встать. — Я просто… Извините. — Сиди уж. Сейчас колени обработаю, потом к маме своей подойди, не затягивай, — возвращается он из дома быстро, держит в руках влажную тряпку и баночку с целебной мазью (к Джульетте Мадригаль с обычными царапинами не обращаются, понимают, что тратить на это волшебный дар нельзя), и почему-то боится, что девушка (наверное все же девочка, сколько ей лет Мариано решительно не помнит) уйдет. Но она сидит все так же, не меняя позы. Мариано кладёт баночку с мазью на землю, поудобнее перехватывает тряпку и поднимает её высоко над головой, потому что Мирабель пытается её забрать и сделать всё самой. По глазам видит эту решимость, от этого хочется смеяться. — Не дёргайся и сиди спокойно, — он одной рукой фиксирует колено, и только когда Мирабель перестаёт тянуться руками вверх, стирает чуть засохшую кровь и пыль, сначала на одной ноге, затем на другой. — Мы с тобой не знакомы, я Мариано Гусман. А тебя я знаю, можешь не представляться, — открывает баночку с мазью и наносит по краям раны толстым слоем. — Приятно познакомится, — Мирабель отворачивает голову в сторону и чуть надувает губы. И тихо шипит, потому что больно. — Я могла сама обработать, мне не пять лет. — А сколько? — Мариано заканчивает с медицинской помощью довольно бысто и садится рядом, Мирабель одергивает пониже юбку. — Тринадцать, — отвечает и раздражённо поджимает губы. Он как-то видел это движение у Альмы Мадригаль. Точь в точь. — На семь лет младше меня, — подсчитывает Мариано вслух и улыбается, когда Мирабель скупо кивает на это утверждение. — Я просто не уверен, что ты бы сделала правильно. Думаю, у вас дома любое увечье залечивается куда быстрее. Мирабель не отвечает. Сосредоточенно смотрит куда-то в небо. Рисует невидимые узоры пальцами в воздухе. Встаёт на ноги и поднимает с земли блокнот. — Так что случилось и почему ты сидела тут? — Мариано тоже поднимается, отмечает, что ему она достаёт едва ли до груди. Маленькая, взъерошенная и расстроенная. Похожа на пёструю птичку. — Я поругалась с сестрой. Убежала. Забралась на дерево, там удобно сидеть. Обычно. Но не удержалась и упала, — говорит короткими предложениями, долго подбирает слова. Не хочет рассказывать? — А поругались из-за чего? — он пытается узнать чуть больше, хоть и понимает, что лезет не в своё дело. — Спасибо вам за помощь, Мариано. Извини за беспокойство. — Рад был помочь, маленькая Мадригаль. Мирабель уходит, придерживает рваную юбку, сутулит плечи. Её кожа и волосы бликуют на солнце тёплыми пятнами, греют, заставляют оттаять. Мариано смотрит в след, пожимает плечами и выкидывает этот момент из головы.

2 — Танцы

— Мариано тебе почти двадцать семь! Ну присмотрись ты хоть к кому-то. Между прочим у Мадригалей растут три прекрасных девушки! — мама заводит этот разговор уже который раз за год, кутается в тонкую почти кружевную вязанную шаль и пьёт горячий шоколад. Мариано сидит рядом с ней и читает книгу. — Между прочим я уже хочу нянчить внуков. — Четыре, мама. Их четыре, — Мариано закрывает книгу и кладёт её на стол, смеётся когда мама легонько ударяет его ладонью по плечу. — Исабела, Луиза и Долорес. Их три. — И Мирабель, — добавляет он. — Ты опять забыла о ней. — Ох, не важно. Ты уже давно должен был жениться, а ты всё нос от девушек воротишь. Учеба конечно хорошо, но хоть на танцы сходи, — сеньора Гузман гладит по щеке подошедшего сына. — Ради меня. — Хорошо, мама, я пойду. Этим же вечером, что бы ты не расстраивалась, — Мариано гладит ладони матери большими пальцами. Женщина мягко улыбается, не в силах выразить всю любовь. — Можешь пригласить Исабеллу, у Долорес уже есть суженный, на сколько я помню, — Мариано только послушно кивает и идёт менять одежду. Танцы совсем скоро.

3 — Новая встреча с девушкой в синей юбке

К его приходу на площади уже почти вся молодёжь, музыканты давно играют, а в центр вышли несколько девушек. Среди них Исабелла Мадригаль, в идеально сидящем на неё лавандовом платье с объёмной вышивкой цветов где-то на талии. «Красивая», — думает Мариано. Следит за густой копной черных волос, которая послушно двигается в такт движений и за тем как свободно развиваются верхние слои юбки. А потом взгляд цепляется за тугие короткие кудри, сцепленные на затылке заколкой, за зелёную дужку очков, за забавные круглые синие серьги и такую же яркую синюю юбку. Память услужливо подкидывает образ маленькой Мадригаль, короткая личная встреча с которой и такой же короткий разговор произошёл произошёл семь лет назад. И почему он помнит? — Эй, Иса! — она хватает сестру за руки и они кружатся без остановки. И смеются. Громко, заливисто, но почему-то слух улавливает только голос Мирабель. И внимание сфокусировано только на ней, на свободной юбке, которая взлетает вверх, случайно обнажает колени, на яркой улыбке, которую видно аж отсюда, на том насколько хорошо она управляет своим телом. Когда музыка заканчивается, она оказывается совсем недалеко, поправляет волосы, пытается отдышаться после активного танца, вместе с этим с круглых щёк сходит краснота. — Неплохо танцуешь, маленькая Мадригаль. Мирабель забавно оглядывается через плечо, не совсем понимая, откуда конкретно идёт голос. Мариано сдерживает улыбку и подходит чуть сбоку, попадает в поле зрения девушки. — Мариано, я правильно помню? Она улыбается, словно рада встрече. И от этого на сердце становится невыносимо тепло. Мариано на секунду закрывает глаза, и качает головой. — Да, помнишь верно. Давно не виделись, — он улыбается, когда она на пятках поворачивается к нему и рассматривает почти с детским любопытством. Качается на каблуках, внимательным взглядом проходится по носкам вычищенных чёрных туфель, стрелкам серых брюк и идеально отутюженной рубашке. Чуть машет руками, как-будто что-то отмечает и улыбается, словно узнала важное. — Удивительно, учитывая, что в одном городе живём, — улыбка у неё широкая, яркая, с еле заметной ямочкой на щеке, но говорит она чуть ехидно, и это не вяжется с тем как она выглядит, потому что выглядит она… невинно. Да, пожалуй именно так, потому что другое слово подобрать решительно невозможно. Мариано пожимает плечами. Он долгое время провёл на учёбе в другом городе, редко приходил на подобные вечера и почти не участвовал в национальных и городских праздниках. — Не хочешь станцевать? — парень не находится с ответом и просто протягивает руку. Он не волнуется, но ладонь невыносимо горит. — Нет. Я устала, — Мирабель качает головой, поправляет кудри и выглядит совершенно отдохнувшей. Это неуловимо чувствуется в взгляде, прямой осанке и покачивающимся в такт музыки рукам. И почему-то только сейчас он замечает, что она едва ли достаёт ему до плеча, когда разворачивается куда-то в сторону деревянных лавочек стоящих в метре от них. — Тебя достают? — Долорес Мадригаль появляться рядом ярким красным пятном словно из-под земли. Мариано делает шаг назад. Мирабель ласково улыбается, сидит так, чтобы было удобно болтать ногами. — Меня приглашают на танец. — И ты отказываешься? — Долорес забавно поднимает брови и держит руки на боках. — Я… — Никаких оправданий. Никаких. Я не хочу слушать причитания тети, что ты не найдешь себе мужа, — резко тянет кузину за руку и чуть-чуть придерживает, чтобы та не упала. — И только попробуй её обидеть, — Долорес говорит это очень милым голосом, так, что сахар аж скрипит на зубах, а потом уходит к жениху. Мариано лично знал этого парня, очень верного, очень доброго, из уважаемой семьи. — Пошли, — Мирабель поджимает губы, уверенно берёт его за руку и тащит в центр. — Только один танец. — Только один, — послушно соглашается Мариано.

4 — Арепас, кофе и неловкие вопросы

— Иду, — Мариано слышит громкий голос и торопливые шаги Мирабель, стул набоек на её туфлях чётко раздаётся в утренней тишине. — Бабушка, я уже открываю. — Добрый день, — Мариано кивает головой и пытается не засмеяться, глядя на округлившиеся в удивлении глаза Мирабель Мадригаль, а потом на вмиг нахмурившееся лицо. И даже так, живое, яркое выражение эмоций кажется каким-то особенным. — Мира, кто там? — ярким пятном перед глазами появляется Пеппа Мадригаль в солнечно-оранжевом платье, у неё над головой радуга и вся она лучиться хорошим настроением. — Мариано Гусман, тётя, — Мирабель не оглядывается, крепко держится за ручку двери, как-будто без её поддержки ноги не удержат и она осядет на каменный пол. — Не держи гостя на пороге, я сейчас приготовлю кофе, — кажется некая властность в крови у женщин семьи Мадригаль, замечает он, потому что Мирабель натягивает улыбку на лицо и встает чуть в стороне, как бы пропуская его во внутренний дворик. — Я не надолго, мама ушибла ногу, сейчас она спит. И я хотел в это время попросить арепас от сеньоры Джульетты, — Мариано пытается отказаться от приглашения, но Пеппа Мадригаль хмурит брови, над её головой радуга сменяется тучей и Мирабель тянет его за руку внутрь. — Он обязательно попьёт с нами кофе, — она ударяет его острым локотком в бок, и ему приходится согласиться. — Я проведу сеньора Гусман в беседку. — Просто Мариано, — поправляет он. — Чудно, спасибо, что взяла это на себя, — это уже говорит сеньора Альма и Мариано послушно идёт за младшей Мадригаль в ту часть дома, которую он никогда не видел. Женщина подхватывает покрепче рулоны с отрезами ткани и идёт на второй этаж, хотелось предложить помощи, но он идёт вслед за Мирабель. — Садись, пожалуйста, — Мира указывает на небольшой круглый столик под широким навесом к резными деревянными столбиками ограждений, оплетенных сочного цвета ползучей зеленью с яркими цветами. — Аллергии, надеюсь, нет? Мариано качает головой и садится на указанное место. — Вы тут обедаете? — неловкую тишину хочется заполнить хоть каким-то разговором. — Если ты о том, что стол кажется тебе маленьким, то нет. Он становится значительно шире, дядя Бруно придумал отличный механизм, — Мирабель не садится, оглядывается и подходит к кошке, что-то тихо говорит ей, сидя на корточках. А через минуту прибегает Антонио Мадригаль и налетает на девушку с объятиями. — Спасибо, что согласился посидеть с нашим гостем, а пока пойду помогу по кухне с приготовлениями, — Антонио солнечно ей улыбается, уверяет, что не занят и садится с ним по-соседству. Два часа кажутся бесконечными, его спрашивают добрую сотню вещей, отвечать приходиться почти без остановок и повторять ответы по нескольку раз к вновь подошедшим женщинам Мадригаль. С Антонио он сидел всего десять минут. Потом пришла Мирабель с подносом на руках, и взявшись за руки прямо за ней появились её тётя и мама. — Как сеньора Гусман себя чувствует? На кого учишься? Сколько лет? Есть ли дама сердца? Нравится ли ему этот кофе? Вкусными ли получились арепас? Почему он станцевал на прошлом празднике только один танец? Почему решил провести Мирабель до дома? А как познакомился с Камило? А почему Камило попросил, а не провёл сам? Мирабель всё это время сидит напротив, улыбается в край чашки и щурит глаза на некоторых моментах. И это смиряет с действительностью. — А ты любишь Мирабель, как Давид любит сестрицу Долорес, да? Антонио как-то неожиданно вклинивается в допрос, наивно хлопает большими глазами и смотрит то на него, то на маму, которая вместе с сеньорами Джульеттой и Альмой пытаются сдержать тихий смешок. Мирабель смотрит на него страшными глазами и показывает руками крест. — Э, знаешь, давай я дам тебе ответ в следующий раз, мне пора отнести своей маме лекарство, — Мариано спешно встаёт из-за стола. — Доброго дня, дамы. — Я провожу, я приготовила несколько эмпанад с сыром, заранее, — убегает в дом Мирабель моментально, придерживает юбку руками, чтобы она не цеплялась за растения, стулья и прочие предметы. Выходит за порог дома Мадригаль он с маленькой корзинкой с жареными пирожками с сыром, укрытыми полотенцем, а в голове мысль, что сюда придётся вернуться, хотя бы потому, что корзинку надо будет вернуть.

5 — Травы и благодарности

Но возвращаться не приходится. Мирабель появляется на пороге его дома через сутки в явно нарядном, но всё ещё домашнем платье с небольшой корзинкой фруктов и очень сердитым лицом. — Я тебя ненавижу, — звучит вместо приветствия и эта фраза чем-то тяжёлым бьёт по голове. — Мама, тётя, сёстры, даже бабушка! Они все как с ума посходили. Знаешь сколько раз меня спросили нравлюсь ли я тебе? Очень много. А знаешь сколько часов я выслушивала про наш возможный брак? — Очень много? — спрашивает Мариано, вежливо улыбается, молча берёт на удивление тяжёлую корзину и пропускает девушку внутрь. — Именно, — Мирабель Мадригаль на мгновение замирает, медленно моргает глядя на него, а потом трясёт головой, явно отгоняя назойливую мысль. — Я в какой-то момент начала верить в… Она не договаривает, медленно идёт за ним, совсем не следит за дорогой, случайно спотыкается о собственную ногу, но удерживается на ногах. — Я ещё принесла кое-какие лечебные травы для сеньоры Гусман, их надо заварить, они имеют тонизирующий эффект и в целом положительно сказываются на организме. Проводи меня, пожалуйста, на кухню. Я заварю и пойду дальше. Дашь маме, когда питьё остынет. Долорес с подобным на вы, а Иса занята на полях. Луизу привлекли к другой работе, так что осталась только я. Она говорит без остановки, поправляет очки, волосы, юбку, не находит рукам места. И как только заходит на кухню с ходу находит нужную кастрюльку, наполняет её водой и ставит на маленькую плиту. Сухие травы ломает в руках в мелкое крошево, маленькие цветы оставляет целыми, свежие листья чуть приминает, чтобы они пустили сок. И пахнет это всё почему-то уютом. С огня воду она снимает, как только та начинает кипеть, но травы не заливает сразу, а ждёт пять минут. Между делом она всё говорит небольшие новости из города, рассказывает про урожай, погоду, цветы, много рассказывает про Антонио и потом как-будто успокаивается. Заливает травы кипятком, спрашивает по мёд, добавляет ложку, потом уточняет про любовь его мамы к сладкому и добавляет вторую. Размешивает строго по часовой стрелке и что-то тихо напевает под нос. Убирает в сторону запотевшие от пара очки, чуть щурит глаза и до непривычного (непривычного наверняка исключительно для него) мягко улыбается. И в этот момент в груди становится невыносимо тепло и желание обнять её кажется непреодолимым. Но он стоит в стороне, вставляет небольшие комментарии и слушает. Просто слушает. — Спасибо, — Мариано благодарит ровно в тот момент, как Мирабель откладывает все вещи в сторону, вытирает руки о тряпку на крючке и надевает высохшие очки. Девушка лишь неопределенно пожимает плечами. — Мне пора, — говорит она. — Проводи до выхода, пожалуйста. Обратно они идут в тишине, после долгого монолога Мирабель стоит скованно, не знает, куда убрать руки, как встать, чтобы занять меньше места. — Был рад очередной встрече, маленькая Мадригаль. — Я… — Мирабель поджимает губы и делает небольшую заминку. — Тоже была рада. Спасибо, что слушал меня. И попроси прощения у твоей матушки, что я не желаю ей здоровья лично. Осталось несколько семей, которые мне надо посетить. До скорого.

6 — Подслушанные разговоры

До скорого длиться почти месяц. Мирабель Мадригаль не выходит на танцы, избегает работы в той части города, где находится его дом и почти растворяется в воздухе, стоит заприметить её на улице. И собирается продолжать долгое время, как ему кажется. Случайно удаётся подслушать короткий диалог между Долорес и Мирабель. — Долго собираешься от Мариано бегать? Мирабель, так нельзя. Ты его обижаешь, — на этом моменте он вспоминает какой именно дар у Долорес Мадригаль и понимает, что ему позволяют слышать этот разговор. Она наверняка знает точно, что тут за углом именно он, потому что не то чтобы сильно далеко его позвали по имени. — Можно, — и тон этого слова исключительно решительный. В этом «можно» всё то время игры в прятки, которую завела Мирабель. — Мира! — он впервые слышит как Долорес Мадригаль поднимает голос. Обычно она говорит почти шёпотом. — Что? Я устала от вечных вопросов на тему, почему он не начал ухаживать. Почему выбрал меня и когда мы собираемся объявить о свадьбе. Даже Луиза присоединилась к этому! Ей кажется, что это весело, — он почти видит как она закатывает глаза и поправляет дужку очков. — Что уж говорить про Камило. — Просто вы хорошо смотритесь вместе. Всем кажется, что вы были бы чудесной парой, потому что ты ему нравишься. И это правда, не спорь, — Долорес говорит с невообразимой уверенностью. — Я не знаю. Мне он этого не говорил, а надумывать себе лишнего я не хочу. — Как скажешь. Идём, скоро обед, если опоздаем, бабушка будет ворчать, — Мирабель тихо смеётся и соглашается. А Мариано замирает истуканом, пытается ответить на очень простой: нравится ли ему Мирабель и не поэтому ли он постоянно ищет с ней встречи.

7 — Приглашение, подарки и признания

Неожиданно, на день рождение Мирабель его приглашает Антонио, с туканом на руке. — Бабушка сказала пригласить вас! Через неделю, в субботу вечером. А сестрица Долорес добавила, что Мирабель с собственного праздника точно не убежит. — Хорошо, — Мариано чуть заторможено кивает головой, глядя на крайне весёлого мальчишку. Вспоминается подслушанный диалог — Долорес Мадригаль определённо знала, что он стоит там за углом. Что ж, спасибо ей. — А ещё я слышал ты на доктора учишься. Это сложно? А есть доктора, которые лечат животных, я вот хотел бы стать таким доктором, — оказалось, что Антонио умеет не только спрашивать, не переставая, но и говорить без умолку. — Меня бабушка на сегодня отпустила, я хотел с Мирабель посидеть, но она как начинает шить, лучше рядом вообще не появляться. И не скажешь, что у неё дара нет, вокруг как-будто всё летает. — Фрукты будешь? — предлагает Мариано, не зная как вклиниться в монолог. — Нет, спасибо, — Антонио качает головой и пышные кудри на его голове качаются по сторонам. — Я побежал, не забудь приготовить Мирабель подарок. Она давно ищет красивые пуговицы для одежды. — Спасибо за приглашение, — говорит Мариано. — И за совет. За подарком для Мирабель Мадригаль приходится ехать в город покрупнее. Он обходит все лавочки на торговой улице, покупает десяток жемчужных пуговиц с ушком, горсть мелких переливчатых пуговиц и горсть каких-то разноформатных из янтаря. — Кому понабрал столько? — спрашивает торговка, закрывая ящички и ставя их на стеллаж. — Красивая наверное девушка, что столько украшений для одежды ей купил. Любишь видно сильно. — У подруги день рождения, — Мариано вежливо улыбается в ответ. — Но она и вправду красивая. — Не подруга она тебе, по глазам видно, но сам не уверен, что чувствуешь, — женщина смеётся, а потом отмахивается движением руки. — Ты не слушай меня, иди, не-то до дома не успеешь. И он и вправду едва успевает к назначенному времени, сосед успел загрузить всё в телегу и ждал только его. В Энканто они вернулись довольно поздно. До дня рождения Мирабель оставалось два дня. — Неужели тебе нравится младшая дочка семьи Мадригаль? — мама замечает его мандраж на следующий день, когда он водит по одной и той же строки книги несколько раз и трясёт головой. Не читается. Мысли плохо слушаются и постоянно возвращаются к волнению за реакцию Мирабель. — Не знаю, — Мариано закрывает книгу, аккуратно до этого вложив бумажную закладку, и кладёт её на стол. — Кажется, да. — Чтож, тогда тебе стоит поскорее определиться в своих чувствах. То что я постоянно забываю, что она достигла брачного возраста не значит, что я не знаю, что она видная девушка, — мама улыбается, но говорит всё это строгим-строгим тоном, как в детстве, когда он совсем не слушал. — Будет красиво, если ты завтра наедине попросишь разрешения за ней ухаживать. — А что будет, если попрошу при гостях? — идея приходит в голову случайно, аргумент, что при людях она точно не откажет кажется довольно логичным. — Я выгоню тебя из дома, даже не смотря на то, как сильно я тебя люблю, — сеньора Гусман смотрит на сына пристально, через взгляд пытаясь донести серьёзность этого намерения. — Не смей ставить девочку в настолько неловкое положение, если слова бедной матери хоть что-то для тебя значат, — и тут же смеётся, глядя на вмиг возмутившееся лицо сына при предположении, что он не ценит слова. — Не буду, — легко соглашается Мариано. И знает, что действительно не будет, не потому что мама сказала, что так нельзя. Осознание того, что Мирабель не простит такого некрасивого жеста с его стороны довольно чёткое — не того она типа девушка, что будет мириться с любым капризом парня. Уйдёт и оставит всё за спиной. Любит она одну вещь — свою семью, а он в её часть не входит. — Мой добрый мальчик, — мама гладит его по щеке. — А теперь скажи покажи своей маме, что купил возлюбленной на день рождения.

8 — Падающие звёзды и держания за руку

Праздник оказывается с неожиданно небольшим количеством людей вечером. Вся семья Мадригаль, ближайшие соседи и он с мамой. Встречала их Мирабель в белой блузе и почти чёрной юбке с золотой вышивкой. Волосы как-то хитро собраны на затылке в узел и украшены цветами, в ушах серьги, на руках звонкие браслеты. И замечается это как-то на автомате. — Добро пожаловать, спасибо, что пришли, — Мирабель вполне искренне улыбается пока обнимает сеньору Гусман за исхудавшие плечи, его она обнимает несколько нерешительно. — С днём рождения, девочка, — говорит сеньора Гусман и цепко наблюдает за тем, что происходит между её сыном и этой дочерью семьи Мадригаль. — С днём рождения, — кивает Мариано и протягивает маленькую резную шкатулку. — Надеюсь тебе понравится мой скромный подарок. Мира принимает его обоими руками, оглядывается вокруг, нетерпеливо открывает простой замок, поднимает крышку и прикладывает одну руку к губам. — Что там? — Исабелла легко подходит со спины и заглядывает через плечо. — Какая красота. — Мне нравится, — Мирабель кивает и краснеет. — Спасибо, проходите на задний двор. Мариано знает куда идти. — Это заявка на твоё сердце, — Мирабель только растеряно хлопает глазами, переваривая сказанную сестрой фразу. — Вполне возможно. Нам тоже пора идти. Праздник без меня не начнётся. Вечер проходит в штатном режиме. Музыка, танцы, свежие фрукты и много-много смеха. — Мирабель, — Мариано приглашает её на танец, все смотрят и Мирабель принимает приглашение. — Ты что-то от меня хочешь, — констатирует она, когда они становятся непозволительно близко, ещё чуть-чуть и она уткнётся ему в грудь. — Хочу попросить разрешения ухаживать за тобой, — он говорит тихо, но Мирабель уже замечает краем глаза как Долорес шепчет что-то маме и тёте Пеппе. Мирабель поджимает губы и поднимает глаза. Смотрит пристально, пока он неловко пожимает плечами и послушно и терпеливо ждёт ответ. — Ладно, — Мирабель кивает и качает головой, явно по привычке пытается скрыть смущение за волосами. — В конце концов, я согласна со своими, ты действительно милый.

9 — Первые поцелуи

— Это довольно забавно, — Мирабель лежит на траве, положив голову ему на колени. Шум реки и шорох листвы успокаивают, в какой-то степени даже убаюкивают. — Что именно? — Мариано, если честно, не совсем её понимает. Перебирает пальцами ее волосы. Очень мягкие, пахнущие какими-то травами. — То что ты из всех моих сестёр выбрал меня, — Мирабель лежит с закрытыми глазами и не видит его смущённой реакции. Она говорит это наобум, просто потому что так чувствует. — Я никого не выбирал, — Мариано качает головой, хоть и знает, что она не видит. — Ага, и на танец пригласил скромно-выглядящую меня, а не мою прекрасную сестру Исабеллу. Или Луизу. Они чудесные, — Мирабель открывает глаза и в ярком свете солнца они словно искрятся чем-то внеземным. Теплым. — Ну, с тобой мы были знакомы, — он улыбается, не может не улыбаться, когда Мирабель резко поднимается и садится на колени. И смотрит на него пристально, словно пытается уличить во лжи. — Один разговор семь лет назад! — Ага. Я на самом деле и думать о тебе забыл, ты же ребенком тогда была по сравнению со мной. А на танцах… — Мариано не может подобрать слов, просто берет девичью ладонь, исколотую швейной иглой и прижимает к губам. Мирабель жмуриться, и даже на ее смуглой от жаркого летнего солнца коже видно румянец, но руку не одергивает. — Влюбился. — Дурак, — Мирабель встаёт на ноги, качается с носка на пятку, ходит по кругу. И через минуту опускается рядом. Смазанным движением целует в губы. — Я… Я тебя тоже люблю. Мариано встает и лёгким движением обнимает её за талию. Целует в макушку. — Ты всё-таки это признала, — он улыбается. — Через пол года после начала ухаживаний. — А то ты не знал о моей любви, — Мирабель чуть отстраняется, чтобы было легче посмотреть в глаза. — Знал, конечно, — Мариано крепче прижимает Мирабель обратно к себе. — Ты чудо, Мирабель. Исключительное чудо.