Кого ты любишь, Ян Чонин?

***

— Я люблю тебя, Чонин, — шепчет Сынмин на ухо своему парню и целует в лоб. — И я тебя люблю, Минни, — отвечает ему Чонин и стискивает Кима в объятиях, — спокойной ночи. « Я люблю тебя, Чан-хён. Сладких тебе снов. »

Утро.

Чонин лежит в кровати и тихо посапывает. Сквозь открытые шторы просачиваются лучи осеннего солнца. Блики играют на лице парня, создавая прекрасную картину — кажется, словно на коже у Чонина блёстки. С кухни доносится сладкий аромат чего-то вкусного, из-за чего Чонин мило морщит свой носик во сне. Ему снится, как он лежит в усеянном ромашками поле. Ромашки – любимые цветы Чонина. Чан помнит об этом и иногда дарит их младшему. Своему парню. — Чан? — Ты меня звал? – макушка Сынмина возникает в дверном проёме. – Доброе утро, соня. « Сынмин. » — Ох, нет, видимо, я разговаривал во сне, – смущённо отвечает Ян, – давно не спишь? Сынмин подходит ближе и оставляет ленивый поцелуй на губах Чонина. — Недавно, но сделал тебе блинчики. Умывайся, и пошли завтракать. Блинчики – любимое лакомство Чонина. Сынмин помнит. Чонин трёт свои сонные глаза и встаёт. Он всё ещё чувствует аромат ромашек, который теперь смешался с ароматом блинчиков.

***

Чан целует нежно и тягуче медленно, а тело Чонина отзывается на эти сладкие, как мёд, с которым он сегодня кушал блинчики с Сынмином, поцелуи приятным теплом в груди, животе и чуть ниже, в зоне паха. Ян трётся о чаново бедро, давая разрешение на продолжение. Крис отрывается от губ младшего и переходит на шею. Так же медленно целует каждый сантиметр, в ответ на это получая тихие и высокие стоны Чонина. Он игнорирует собственный стояк, ведь в первую очередь стоит комфорт своего возлюбленного, а уже потом – свой. Парень поглаживает талию Яна и приподнимает его футболку. Оставляет поцелуи на расслабленном животе, играется языком с сосками и чувствует тонкие пальцы в своих белых кудрях, которые похожи на пушистое белое облако. Проводит языком от рёбер до пупка, поднимается обратно, оставляя дорожку поцелуев поверх мокрого следа. Дразнится. Чонин тихо поскуливает, ведь стояку уже тесно в чёрных изношенных, протёртых до дыр на коленях, джинсах. Чан приближается к его лицу и целует уже напористо, так, что голову сносит. Снова опускается и не упускает возможности напоследок поцеловать в шею. Чонин не любит засосы — Крис помнит это. Младший не называл определённой причины этому, но не любит. Чан расстёгивает ширинку и снимает джинсы вместе с боксерами. Он любуется Чонином добрых пару минут, а затем наклоняется к его члену. Он всасывает сначала головку, проводит по ней языком, вылизывает. Пробует. Потом опускается головой ниже, вбирает наполовину и начинает двигаться. Он не упускает ни одной детали, водит языком по каждой вздувшейся венке, чувствует слабые толчки и подаётся им навстречу, берёт до основания и выпускает. Чонину очень хорошо сейчас. Он стонет, сжимает руками красную простынь и хочет большего. Он хочет Чана в себе. — Я хочу тебя, – хнычет Чонин и толкается ещё раз в рот старшего. Чан отстраняется. — Всю романтику портишь, – хрипит он и улыбается. Чонин раздражается. — Мой член только что был в твоём рту, какая романтика? — Обыкновенная, малыш. Чонин не помнит, как оказывается на животе. Чужие пальцы аккуратно надавливают на спину, и парень прогибается в пояснице. Ян смущённо утыкается лицом в подушку, а его щёки горят. Чан встаёт и подходит к шкафчику, что возле компьютерного стола, достаёт оттуда тюбик с клубничной смазкой и презерватив. Возвращается обратно к кровати, снимает с себя шорты вместе с нижним бельём и садится рядом. Он выдавливает нужное количество смазки себе на пальцы, разогревая её. Оперевшись на локоть, Чан нависает над Чонином, тянется к его губам — он целует нежно, чтобы отвлечь от ощущения дискомфорта, пока сам растягивает младшего. Когда пальцы начинают входить легко, попадая по простате, Чан, сделав ещё несколько движений, вытаскивает их, после вытирая салфеткой. Он надевает презерватив на свой член и медленно входит в Чонина во всю длину. Ян громко выдыхает, подаваясь бёдрами навстречу. Эта ночь будет наполнена лишь страстью, но не звериной, а нежной, со всей любовью, которую парни чувствуют друг к другу. А в голове Чонина обязательно промелькнёт: « Люблю тебя, Минни. »

***

Чонин одевается и накрывает Чана одеялом. Целует его в лоб, тихо выходит из спальни и идёт в прихожую. Он выходит на улицу и вдыхает осенний воздух. На улице прохладно и сыро от ночного дождя. Он идёт. Просто идёт. Неважно куда. В наушниках играют любимые Chase Atlantic, а в голове — каша, и, походу, с комочками. Он любил находить комочки в детстве — его бабушка считала это милым. А посчитала бы она милым то, что её внук бегает от одного парня к другому? Наверное, нет, ведь это ненормально. Чонин просто запутался. Он запутался в себе, в своих чувствах, которые окрыляют, когда он находится с Сынмином или Чаном, но потом больно ударяют о землю, когда он остаётся наедине, как сейчас. Он любит их. Любит обоих. Но это неправильно. Он не знает, что с этим делать, но каждый раз надевает розовые очки, когда находится с кем-то из них рядом. Чан и Сынмин даже не знают о существовании друг друга, а уж тем более о том, что делят одного парня на двоих. Ему нужна помощь, пока не стало поздно. Иначе он потеряет их обоих.

***