Одно единственное, что меня радует

      Что ж, Седьмой неплохо устроился в Пиковой Империи. Он жил прямо в комнате Пика, спал у него под боком (неизвестно, правда, как так вышло... Пик его не уговаривал, а Ромео не просился, как-то... Само?) и жил, так сказать, в достатке, жаловаться не приходилось.       Правда Ромео не совсем был уверен в том, что происходит в последнее время. Пик стал заметно серьёзнее и холоднее. Несколько дней в его покоях стали для Ромы пыткой, хотя бы потому, что он мгновенно уловил эту смену настроения, и он не понимал, что сделал не так, а спросить вслух побаивался. Он чем-то разозлил Восьмого? Что-то не то сказал или сделал? Пик по прежнему заботился о нём, рассказывал о том, как поживают дамы Вероны, позволял видеть Феликса и Данте и даже пообещал отправить их к Зонтику, тоесть дать немного больше свободы. Но Ромео всё равно чувствовал, что Пик будто почерствел, закрыл дверь в свою тёмную душонку, которую сам любезно готов был вот-вот распахнуть. Седьмой даже поймал себя на мысли, что поведение Пика заставляет его сходить с ума... Рома волновался, как бы он не пытался этого отрицать. Он ужасно волновался, но всё никак не мог набраться смелости поговорить. Да и Пик, если честно, довольно часто пропадал за закрытыми дверями. Советовался с военными министрами по поводу судьбы Трефовой Империи, приходил поздно, и Ромео успевал лишь выслушать его суховатые жалобы на усталось. Их разговоры перед сном длились не больше получаса. Пока Пик делился новостями, он медленно, но верно засыпал, Ромео даже не успевал толком собраться с мыслями. Слуги Пика следили за Ромео. Он всегда был сыт, чист, ухожен и всегда мог попросить что-то для избавления себя от скуки, ему бы неприменно это дали. В общем-то это можно было обозвать золотой клеткой. Пик действительно забрал лишь его свободу, в остальном Седьмого окружали комфорт и забота.       А Пик... На самом деле он скорее был угрюм. Постоянные мысли о том, что Ромео никогда не ответит взаимностью, расстраивали и бесили его одновременно. Как бы он не пытался держать Ромео рядом с собой, любовь в червовом вряд-ли заиграет. Может небольшая симпатия за доброту пикового, ведь он постоянно шёл на уступки, но не более. Пик ненавидел всё, что он не мог контролировать. Ситуация с Ромео была именно такой... Неконтролируемая... Пик не мог контролировать свои чувства или чувства Ромео. Одна только мысль о том, что Рома не может принадлежать ему, не может ответить взаимностью, если действительно сам того не захочет, вымораживала. Из-за этого Пик постоянно хмурился и поджимал губы, стараясь избегать Ромео как можно чаще. Он не настолько жесток, чтобы принуждать это нежное создание к чему-то. Пик не понимал, как быть и что делать. Он наивно полагал, что любовь уйдёт, выветрится из его головы, как глупая вещь, как ненужное воспоминание, но этого не происходило. Сам того не зная, он заставлял себя страдать, привязывал к объекту своего обожания ещё крепче. Ромео о нём беспокоился, это было заметно невооружённым взглядом, и Пик старался вырубиться до следующего утра как можно быстрее, чтобы не замечать, чтобы игнорировать то, как сжимается до боли некогда каменное сердце...       Прошло пару недель в таком темпе. Ромео не понимал, боялся, потом начал злиться. Зачем же Пик его забрал к себе, если в итоге избегает? Это начинало раздражать. Седьмой, нахмурив бровки, устало глядел в окно, дожидаясь Пика. Сидит тут, ждёт его целыми днями, как пёс, посаженный на цепь, ещё и волнуется об этом захватчике! Ромео чуть покраснел, уткнувшись носом в свои колени. Глупость какая-то... Рома невольно вспомнил все ласки Пика, их поцелуй, его объятья и поглаживания. Где же его властные хватания? Где довольная улыбка от собственного превосходства? Ромео надулся, как воробушек, краснея ещё гуще.       – Вы жестоки, Пиковый Король... – шепнул он, грустно похлопав глазками, разглядывая больно уж полюбившиеся домики мирных жителей.

***

      Пик зашёл в свою комнату как обычно чуть злой и уставший. Однако все неприятные ощущения разом упорхнули, когда он заметил Ромео тихо сопящим на подоконнике. Рома всегда дожидался его, даже если Пик приходил совсем под ночь, а сегодня... Восьмой невольно улыбнулся, впервые за долгое время. Он подошёл к Седьмому ближе, разглядывая его спящую мордашку: приоткрытый ротик с пухлыми губками (Пик всё ещё помнил сладкий привкус клубники), чуть подрагивающие реснички, необычно длинные для парня, размеренно вздымающуюся грудь от тихого дыхания. Рогатый аккуратно поднял своё маленькое чудо на руки. И как его угораздило? Влюбиться. Влюбиться по уши в это... Великолепие... Пик уложил Ромку на своей кровати, осторожно стянул с его ног обувь, чёрные брюки и белые носочки, потом невесомо стянул с его плеч жилетку, расшитую золотыми нитями, по приказу Пика, специально для его чуда. Ромео остался в своей рубашке. Милый, тихо сопящий, совершенно не знающий о том, как один клон, наивно полагающий, что любовь его не коснётся, тихо вздыхал над ним, сгорая от своих же чувств. Пик укрыл Ромео одеялом, потом, подумав, склонился, убрал со лба Ромы выбившиеся из причёски прядки и едва ощутимо коснулся тёплого лба Ромы губами в невесомом поцелуе. Седьмой неожиданно улыбнулся сквозь сон, завернулся в одеяло и тихо выдохнул, причмокивая. Пик несдержанно зарылся пальцами в его волосы, взъерошил и огладил, чуть улыбаясь. Немного так посидев, полюбовавшись своим нежным цветочком, пиковый лениво заполз на кровать с другой стороны, тихо вздыхая во сне. Ромео прижался к его боку. Тихонько, как кот. Пик невольно снова растянулся в лыбе, погладил червового по волосам.       – Ты ж мой котёнок... – едва слышно пробормотал Пик, позволил себе заключить Рому в свои тесные горячие объятья любви. Так он быстро уснул, пребывая в наилучшем настроении.       Какое-то время царила тишина, лишь лёгкое похрапывание Пика и тихое сопение Ромео разбавляло эту тишь. Седьмой вдруг улыбнулся, приоткрыл хитрый глаз. Какой он всё же иногда умничка! Идея притвориться спящим была просто гениальна! Пока он "спал", Пик не боялся ласкаться с ним. Это наконец всё объяснило.       – Иногда ты такой глупый, Пиковый Король... – Рома ласково погладил спящего по щеке и скуле, разглядывая его лицо в темноте, немного попривыкнув. – Заставляешь меня грустить из-за мелочи... Неужели ты думаешь, что мне неприятны твои ласки? – тихонько шептал Седьмой, улыбаясь. Он вздохнул, прижался к груди пикового, слушая, как мирно бьётся его сердце, глухо бухая о рёбра. – Глупышка... – Ромео зевнул.

***

      Утро Пика началось несколько необычно. Не прозвенел будильник, тёплого комочка под боком не оказалось. Восьмой недовольно глянул на время. Доходит десять утра... Он вскакивал в восемь... И где его нежное розовое чудо? Состроив мину угрюмости, рогатый вяло осмотрелся. Он удивлённо замер и озадачено вскинул бровь, найдя Ромео, тихо что-то напевающего себе под нос, у зеркала (где он достал себе зеркало?). Рома, что-то мурлыкая, явно был только из душа, с сырыми волосами, в длинной свободной футболке, прикрывающей верх сочной жопки, и труселях. Пик неуверенно протёр глаза.       – Ты... В моей футболке? – глухо спросил рогатый. Червовый оглянулся на него, растянулся в необычно довольной лыбе.       – А? О, приве-ет~ Как спалось? Я решил, что тебе пора отдохнуть от работы и выспаться, ты не против? Неужели эти глупые министры не справятся без тебя? – Ромео снова отвернулся, а Пик снова потёр лицо руками в какой-то неуверенности. Что за сцена? Может, он всё ещё спит? Ромео никогда не... Да, это совершенно точно сон. Очень желанный сон, от которого Пик вряд-ли захотел бы когда-нибудь проснуться... Под шокированный взгляд совершенно ахеревающего от жизни Пика Ромка повернулся к нему, прошёлся до постели и плавно забрался прямо к пиковому. Восьмой состроил забавную морду, оперся о матрас кровати позади себя, не зная, как реагировать. Ромео нагленько заполз на него, чуть выпячив пятую точку. Свободная футболка чуть сползла с одного плеча, оголяя выпирающую ключицу.       – Ты... Что ты делаешь? – Пик почувствовал, как слегка краснеет лицо. Сон это или нет, но они явно поменялись ролями.       – Я совершенно без ума от тебя...~ Что же ты не признаёшься мне в своей взаимности? Я беспокоюсь, а ты молчишь... Ты так любишь мучать свою любовь? – Ромео тихонько намурлыкивал эти слова, под конец речей состроив грустную мину с надутыми губками. – Ты так жесток, Пик, – протянул он, усаживаясь на бёдрах приоткрывшего рот Восьмого. "Если это сон, то я не хочу просыпаться..." – подумалась ему. Пик подобрал челюсть, закрыв рот. Они сидели так в молчании долгие несколько минут: Ромео любезно позволял Пику переварить услышанное, невольно улыбаясь на его шокированное лицо. Всегда такой собранный, а сейчас не знает, куда ему деться. Ласки предыдущего вечера мгновенно объяснили Ромео всё на пальцах. Он был слишком хорош в любовных делах, чтобы не понять тоски Пика. Знал бы Восьмой на тот момент, как Ромео и сам частенько размышлял о них, как о паре. Ромео когда-то страдал так же. Развлекался с дамами, построил своё королевство на основе развлечений. И это всё было лишь для того, чтобы заглушить чувства, заглушить боль, которые Рома всегда считал невзаимными. Иронично, что он узнал об обратном лишь сейчас, когда средств на развлечения, дабы забыть, у него не было...       – Я не спал вчера, – прервал затянувшееся молчание Рома, отведя взгляд. – Я понял, что ты меня любишь, но тебе не хочется признаваться в этом напрямую, потому что ты... Боишься отказа... – Ромео оперся руками о крепкую грудь Восьмого, взглянув на него исподлобья. – Но это было ни к чему... Ты тоже мне нравишься... И уже довольно давно... Я счастлив знать, что это взаимно, – Ромео улыбнулся, смущённо краснея.       – Ты серьёзно сейчас? – Рома почувствовал, как грудь под его ладошками замерла - Пик не дышал.       – Конечно серьёзно! О таком не шутят! – надулся Ромео. Восьмой вдруг расслабленно обрушился на спину и рассмеялся, зажмурив глаза. Крепкие руки тут же обвили талию и плечи Ромео, прижали к груди. Ромео тоже тихо захихикал, расплывшись в объятьях Пика.       – Я так счастлив... – признался Восьмой, затихая. Ромео улыбнулся.       – Я тоже...              Пик пообещал Роме обязательно подумать над тем, чтобы прекратить бессмысленную войну из-за земель. Интересно, действительно ли она была из-за земель?...