междумирье

Скрип велосипеда совсем не слышно за громким смехом. Чанбин со всей силой крутит педали, чтобы обогнать остальных, несясь навстречу чему-то волшебному. Ветер дует ему в лицо, волосы попадают в глаза, а уши закладывает из-за скорости, которую он набирает, скатываясь с горки. В этот момент Со ничего не волнует, кроме чувства свободы, пронизывающего его с ног до головы. Оно открывает ему новые горизонты в его маленьком «я». Чанбин и правда такой крошечный, по сравнению с этим огромным миром, но он ждет мальчика, который не жалеет сил и несется вперед. От нахлынувших на Со чувств ему хочется закричать. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым. Обернувшись, Чанбин обнаруживает, что совершенно один. Не могли же парни от него так сильно отстать. Со останавливается и смотрит вдаль, надеясь, что из-за ближайшего поворота скоро появятся ребята. Тучи сгущаются по щелчку пальца, но Чанбин продолжает ждать, пока не чувствует, что промок до нитки. Даже это не заставляет Со сдвинуться с места. Ему страшно. Чанбин оглядывает свой маленький велосипед, а затем свои крохотные ладошки без единой мозоли и смотрит в отражение в луже. Гремит гром, а вдалеке сверкает молния. Бросив велосипед у дороги, Со устремляется по маленькой тропинке через лес и, зажмурив глаза, бежит вперед, почти на ощупь, чтобы поскорее оказаться на даче. Споткнувшись о корень, Чанбин, наконец, открывает глаза и тяжело дышит. Ярко-голубое небо и шелест травы, в которой он лежит. Джисон и Сынмин стоят над ним и внимательно смотрят, а потом помогают ему подняться. Со отряхивается и пытается понять, где он. Вокруг них ничего, только бескрайнее поле. Руку пронзает невыносимая боль. Чанбин смотрит на свою ладонь. Она вся в крови. Ким протягивает ему кусок ткани, которым Со накрывает руку. — Снова ничего не получилось, — подытоживает Сынмин и открывает свой дневник. Чанбин хорошо помнит его потертую обложку и мятые страницы. — Нужно попробовать еще раз. — Ты обещал, что мы больше не будем этим заниматься, — только и может произнести Со, затягивая ткань на руке, чтобы остановить кровотечение. Безликое лицо Кима заставляет Чанбина сделать шаг назад. — Ты мне тоже обещал, что не уедешь, — Джисон сидит на небольшой горке рядом с ними и слабо улыбается. Сынмин перестает двигаться. Он так и застывает с ручкой и дневником в руках. — Я не хотел, — у Чанбина пересыхает в горле, потому что он столько раз говорил это. Хан качает головой. — Ты же знаешь, что самым тяжелым было не то, что Сынмин ушел, — Джисон встает и подходит ближе. Со пятится назад и хочет хоть за что-то схватиться, но не может. — А то, что ты уехал и не сказал никому ни слова? — Это не так. Чанбин открывает глаза. Его учащенное дыхание раздается эхом в пустой комнате. Просто сон. Парень переворачивается на другой бок и утыкается взглядом в деревянную стену. Уже утро. Всю неделю Со снится один и тот же сон, который не дает ему покоя. И каждый раз он просыпается с ощущением, что у него забрали что-то важное. Потихоньку, маленькими частями Чанбин распадается и боится, что скоро совсем опустеет. Он знает, что ему нужно поговорить с Джисоном, но они ни разу так и не остались наедине, а при всех звать его не выдавалось возможности. Может показаться, что Со пытается отмазаться, однако он даже несколько раз заходил в дом Ханов. Только вот Джисона там никогда не оказывается, и видятся они либо у Чана, либо в этом тревожном сне Чанбина. Сегодня пятница. День рождения Джуми. Завтра Со уезжает. Что он успел за эту неделю? Ничего, кроме пары пьянок с парнями, будто ничего и не было. Хенджин продолжает его игнорировать, Минхо смотрит на него, как на инопланетянина, а остальные закрывают глаза на годы его отсутствия. Чанбин понимает, что все происходящее идет не так, как должно. Однако он лишь продолжает наблюдать за тем, как его драгоценное время, которое можно было бы потратить на то, чтобы что-то исправить, утекает. Со ненавидит себя за свое бездействие. Ему нужен толчок. Он знает, что в такой момент помочь может только Джисон, который будто специально его избегает. Сегодня они точно увидятся. Чанбин идет на обед к Ханам, а потом они все собираются у Феликса. Если не сегодня, то никогда. Со чувствует, что произойдет что-то, что изменит все положение дел. Каждый праздник в этом месте заканчивается катастрофой. Чанбин всегда жалел, что у него день рождения летом. Со поднимается и начинает привычную утреннюю рутину. Он переодевается, спускается вниз, спрашивает нужно ли с чем-то помочь бабушке, приносит ей воды из колодца и только после садится завтракать. Обычно в городе на завтрак Чанбин перехватывает парочку бутербродов, но тут бабушка всегда что-то готовит. Например, сегодня оладья из кабачков. Со наблюдает за пакетиком, который окрашивает воду в золотистый цвет и думает, что ему хочется чая, который обычно заваривает Бан. Чонин собирает иван-чай и другие полевые цветы, засушивает и приносит Чану. Чанбин уже не вспомнит, когда в комнате Бана не стоял чайник. В холодные дни Со всегда успевал заскочить к Чану, чтобы выпить чая и ненадолго спрятаться от Джисона и Сынмина, которые всегда ревностно относились к тому, что Чанбин слишком много общается с остальными, не такими. Со на многое был готов пойти ради этих двоих, но игнорировать ребят у него никогда не получилось. И причин тому было много. Время до обеда дома у Ханов пролетает быстро. Чанбин копается в огороде, а потом принимает душ, и у него уже ни на что не остается времени. Он успел купить подарок Джуми, когда отвозил бабушку в ближайший город в магазин. В ломбарде ему удалось найти красивые заколки в форме маленьких стрекоз. Они с бабушкой решили, что это будет отличный подарок, ведь Джуми обожает разные украшения. Еще от себя Чанбин кладет несколько шоколадок. У него всегда было плохо с подарками, но бабушка его выручает. Со надевает городскую одежду, чтобы выглядеть хотя бы немножко презентабельно. Обеды у Ханов всегда были самым настоящим праздником: вся семья и гости сидели за огромным столом, на котором нет свободного места от количества тарелок. Чанбин даже не может вспомнить, было ли у него когда-то такое семейное пиршество. Обычно это только он, бабушка и дедушка. Собравшись с мыслями, Со спускается на первый этаж, и они с бабушкой направляются в дом Ханов. Чанбину всегда нравился их большой бревенчатый дом. В раннем детстве он вечно проводил там время, играя с Джуми и Джисоном. Теперь он ему кажется чужим. Последние годы Хан жил отдельно, в маленьком домике на участке, поэтому внутрь основного дома он не заходил дальше прихожей. Бабушка не перестает говорить о том, как выросла самая младшая сестра Джисона, Джанми. Ее Со помнит еще малышкой, а сейчас она уже пойдет в школу. Он никогда не думал, что время может лететь так быстро. — Вы уже здесь! — на пороге их встречает хозяйка, мама Джисона или просто миссис Хан. Смотря на нее, Чанбину кажется, что она ничуть не изменилось. У нее морщинки у глаз, потому что она всегда улыбается, красивое платье и теплый голос. Он отдает ей подарок Джуми. На ее день рождения она всегда открывала их после обеда все сразу. — Проходите скорее в гостиную. Со словно погружается в детство. На дне рождении Джуми их мама всегда ставила им отдельный стол рядом с камином и накрывала еду в красивые бумажные тарелки. Она устраивала для них веселые конкурсы и всегда старалась поддерживать праздничную атмосферу. Обычно девочка приглашала своих подружек и Чанбина, потому что всех уместить не получалось. Миссис Хан всегда считала это сугубо семейным мероприятием, тут были только родственники, но, когда Джуми была маленькой, просто не могла ей отказать. Со только в подростковом возрасте стал задумываться, правда ли семья Ханов считает его и бабушку такими близкими людьми? Обычно на празднике присутствовал и его дедушка, но он сможет приехать лишь завтра. А так все в сборе. Чанбин садится рядом с бабушкой, напротив Джуми и Джисона. Девушка сидит в телефоне, но все же отрывается, здоровается и улыбается Со. Джисон сто процентов понимает, что Чанбин уже здесь, однако виду не подает и даже не здоровается. Стол накрыт до отвала. Тут и салаты, и горячее, и закуски, и напитки. — Еще тетя с дядей приехали с детьми. И бабушки с дедушками, — говорит Джуми и в подтверждение ее словам со второго этажа спускаются все родственники. Со помнит некоторых из них. На заднем фоне играет музыка из колонки, а еще Чанбин практически не слышит свои мысли из-за громких разговоров. Все начинают усаживаться, а через несколько секунд откуда-то прибегает Джанми и мчится к Со. — Чанбин! Я тебя помню, — радостно произносит и смеется, теребя его за рукав рубашки. Девочка и правда очень сильно выросла. Со особо ее не видел, ибо обязанность приглядывать за младшенькой лежала на Джуми, а с ней Чанбин в те времена уже не особо общался. Она вот больше похожа на своего отца, отчима для Джисона и Джуми, когда эти двое — копия своей матери. — Джанми, садись на свое место, — мягко говорит Мунсу, мистер Чон. У него очень мягкие черты лица и добродушный вид. Никогда Со не слышал о нем хоть одного плохого слова. Хоть у Джанми и фамилия ее отца, но миссис Хан оставила старшим детям свою девичью фамилию и свою менять не стала. Да и для Чанбина, как и для всех на даче — они всегда семья Хан. — Можно начинать. У таких обедов была своя традиция. Миссис Хан произносила свою речь, посвященную Джуми и всем, кто здесь собрался. Она благодарит всех и все вокруг, что у них есть возможность жить без бед и горя. Со и сейчас удивляется тому, как ей удается подобрать слова. В гостиной приглушенный свет, и все слушают ее так внимательно, что даже не смеют дышать. Даже маленькая Джанми не хулиганит, а все посторонние звуки отходят на задний план. И есть в этом миге что-то сокровенное и такое личное, что у Чанбина зажимает сердце. В детстве это была зависть, что у Джисона и Джуми такая мама. Сейчас это неисполнимая мечта. Далекое тепло, которого он лишился слишком рано. Хотя бы на несколько часов оно снова здесь. — И, конечно, я очень рада, что мы смогли собраться полным составом в этом году, — миссис Хан переводит взгляд на Чанбина. Со понимает, что все сейчас смотрят на него. — Чанбин, спасибо, что пришел на день рождение дочери. Нам тебя не хватало. Чанбину трудно поверить, что кто-то по нему скучает. Даже смотря на благодарное выражение лица Джуми, Со все равно чувствует себя лишним. Обычно он тот самый человек, чье отсутствие никогда не заметят. Словно тенью Чанбин оседает в разных компаниях, но никогда не ощущает себя на своем месте. Нет, он не считает себя настолько особенным, что его никто не понимает. Просто Чанбин такой человек. Не особо много говорит, не слишком многое чувствует. Людей это к себе не располагает. Парень пытался измениться столько, сколько себя помнит, но никогда не понимал как. Со временем пришлось смириться с этой участью, плыть по течению дальше. Поэтому даже сейчас, когда ему напрямую говорят, что рады его видеть, Чанбин пытается найти причину, почему это не так. Может, Ханам его жалко. Может, Со в их глазах просто бедный сирота, оставшийся без родителей, а им ничего не стоит накормить его обедом. Чанбин кивает миссис Хан в благодарность, не желая ее перебивать. И она продолжает, заканчивая свою речь поздравлением Джуми непосредственно. — Спасибо каждому, кто смог сегодня прийти. Я рада, что могу провести день рождения Джуми в такой теплой компании. С днем рождения, дочка, — проговаривает женщина, а Чанбин только и может наблюдать за тем, с каким счастьем Джуми смотрит на свою маму. — Всем шампанского! — проговаривает дядя Ханов и тут же открывает бутылку с грохотом, заставляя Со дернуться. Дальше все происходит словно смотришь какой-то фильм по телевизору. Люди наполняют бокалы, зачитывают тосты, передают тарелки с едой и громко смеются. Чанбин смотрит на сидящего напротив Джисона, который ковыряется в тарелке и изредка что-то шепчет сестре на ухо. Хотелось бы сесть рядом с ним, чтобы хоть немного поговорить, но Со не может сказать ему и слова, хотя прекрасно понимает, что никто не заметит. Наверняка, все, кроме Джуми, думают, что они такие же друзья, какими были всегда. Со смотрит в свою тарелку и пытается поесть, но ему даже кусок в горло не лезет. На языке чувство горечи. Не такая у него и маленькая семья, если подумать. Чанбин знает, что у его бабушки есть сестра, с которой она уже давно не общается, а у нее еще две дочери, которые замужем. Только вот Со с ними виделся, кажется, еще в детском саду, поэтому совсем не помнит их лиц. Долгие годы это лишь он, бабушка и дедушка. Может, это и лучшему. Они бы не смогли собрать всех-всех на кухне в городе и даже тут на даче, ибо дом слишком маленький. Семейные праздники всегда были чем-то спокойным и тихим в их семье. Никто не напивался, никто не готовил слишком много, потому что некому было бы доедать. В принципе, такие ужины ничем не отличались от их самых обычных, кроме наличия какого-нибудь необычного салата или блюда. Чанбину никогда не понять, что такое иметь большое количество родственником. В детстве его это устраивало. Ему никогда не хотелось брата или сестру. Сейчас он понимает, что осталось не так много времени до того момента, как он останется один. Со думает о том дне рождения дедушки, когда бабушка приготовила большую курицу, а потом они ели ее еще одну неделю. Только вот перед глазами нечто другое. Их маленькая кухня в квартире бабушки и дедушки никогда не была такой бесцветной, как в тот день. Чанбин выглядывает из-за двери и видит бабушку, склонившуюся над столом и вытирающую слезы, которые редкими каплями падают из ее глаз. Она еще такая молодая, но уже во всем черном. Пальцы цепляются за дверной проем, но Со не может пошевелиться. Он знает, что это его вина. Тяжело дышать. Только Чанбин виноват в своем бесконечном одиночестве. Оно же ему было так нужно, почему все изменилось? Резко встав из-за стола, Со выходит из гостиной, а потом и из дома. У него дрожат и потеют руки, когда он пытается поправить рубашку. Он опирается спиной о крыльцо и делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Чанбин сомневается, что кто-то заметит его отсутствия. Ему просто нужно провериться. Хочется верить, что Со найдет в себе силы вернуться обратно в эту идиллию, которой ему никогда не понять. И опять это желание все бросить и уйти домой. Бабушка что-нибудь придумает и извинится за него. Такое могло бы сработать, если бы Чанбин был ребенок. Только вот теперь отвечать за свои поступки приходится ему самому. — Чанбин? — дверь приоткрывается. Джисон аккуратно выходит и пытается понять, здесь ли он. Со выдает его тяжелый вздох. — Джуми попросила сходить за тобой. Скоро будут выносить торт. — Дай мне пять минут, — Чанбин врет. Ему и часа не хватит собраться с мыслями. — Я просто отвык от таких посиделок. — Можем задержаться, — внезапно предлагает Хан, словно чувствует все волнение в голосе Со. Конечно, он знает, почему Чанбин оттуда сбежал. — Пошли в беседку. В самом углу участка Ханов располагается маленькая беседка. Раньше миссис Хан всегда сажала туда детей и давала им раскраски или какие-то настольные игры, а еще обязательно заваривала чай и кормила вкусностями. Со временем краска на ней опала, но виноградная лоза плотно укутывает ее даже сейчас. Чанбин заходит в беседку, оглядываясь и вспоминая, как много они тут проводили времени в самые жаркие дни. Он садится напротив Джисона. Хочется курить. Только вот Со сигареты с собой не взял, да и пасти от него будет на километр. — Зачем ты вернулся? — спрашивает Хан. — Бабушка неладно себя чувствовала, — отвечает Чанбин, разминая пальцы. — Это причина, по которой ты приехал, — размеренно проговаривает Джисон. — Я спрашиваю, зачем ты вернулся? Со может сколько угодно строить из себя дурачка, но на Хана это не подействует. Он бы и сам хотел осознать, зачем вернулся. К ребятам, к своим воспоминаниям, к своей боли и своему далекому счастью. Ему и правда стоило бы уехать и приезжать лишь к бабушке и помогать ей. Однако Чанбин выходит за рамки своей первоначальной причины. Пытается найти ответы, но ни к чему прийти не может. Снова Со лишь наблюдает, топчется на месте и закрывает глаза на свои ошибки. — Мне хочется все прояснить, — пытается собраться с мыслями Чанбин. Он прокручивал их разговор в голове несколько раз, но так и не смог подобрать нужные слова. — Я знаю, что я поступил, как трус. Я нарушил наше обещание. Мне нет прощения, но я надеюсь, что смогу все исправить. Я искал разговора с тобой, чтобы узнать, как ты, как я смогу помочь. — Я на тебя не в обиде уже давно, — отвечает Джисон, но Со не испытывает от этого облегчения. — Если ты и правда готов отвечать за свои ошибки, ты знаешь, с какого места нужна начать. Ты был в своем Подсознании? — Не был, — отвечает Со. — Говорил с Хенджином? — спрашивает Джисон. — Пытался, — каждым словом Чанбин себя добивает. Он знает, к чему Хан ведет. — Тогда что ты тут делаешь? — без издевки, даже без капли злости и недоумения произносит Джисон. Со нечего ему ответить. Он и сам все понимает. — Когда ты уезжаешь? — Планировал завтра, — Чанбин проговаривает это сквозь зубы, потому что понимает, что сам до этого дотянул. У него нет целого лета, нет возможности ошибиться еще раз. У Со есть еще одна неделя отпуска, но какой от нее прок, если в голове неразбериха, что даже не знаешь, с чего начать. Джисон разложил ему все по полочкам. Первая и неоспоримая проблема — Лес, его Подсознание. И сколько бы Чанбин от этого не отнекивался, связь не разорвана. Со не принадлежит самому себе до конца. С Хенджином не легче. Всю неделю тот не подпускал к себе одним лишь взглядом. Чанбин слишком привык давать Хвану столько пространства, сколько ему нужно, но, может, сейчас дело не в этом. Пора приходить в себя. — Тогда у тебя осталось мало времени, — вздыхает Джисон и встает из-за стола. — Пошли. Они не начнут без нас. Остаток праздника Чанбин думает только о том, что сказал ему Хан. Времени и правда осталось совсем немного. Либо сегодня, либо никогда. Даже если Со останется еще на неделю, он не может отложить запланированное. Есть предчувствие, что все станет только хуже. Будто бы где-то есть точка кипения, и Чанбин почти дошел до предела. Он наблюдает за тем, как Джуми открывает его подарок и с радостью рассматривает заколки. Камни блестят на них под солнечным светом из окна. Она начинает примерять заколки. Странный порыв ветра врывается в комнату, раздается эхом в голове. Со кидает взгляд на обеспокоенное лицо Джисона. В этот момент Чанбин понимает, что сегодняшний день не закончится ничем хорошим. Вернувшись домой, Со сразу же падает на кровать. Этот обед выбил его из сил. Чанбин разглядывает деревянный потолок и слушает, как бабушка хлопочет внизу. Кажется, он даже может представить, как она убирается в комнате, открывает гремящий шкаф и переодевается в обычную одежду. Взрослые соберутся еще вечером, а вот Джуми сразу убежала к Феликсу, потому что приехали ее друзья из города и нужно их встретить. В целом, Со и сейчас мог бы пойти к Ли, но он, сам не осознавая того, проваливается в сон. Будит Чанбина какой-то грохот внизу. Впервые за долгие время ему ничего не снилось. Потирая глаза, Со поднимается на локтях и старается понять, что происходит внизу. Кажется, бабушка что-то уронила, потому что он слышит ее бормотание. — Все хорошо? — спрашивает Чанбин, дабы убедиться, что она не пострадала. — Да, кастрюля упала, — отвечает она. — Я думала, ты уже ушел. Не опоздаешь к ребятам? Со смотрит в окно, наблюдая за вечерним солнцем, а потом проверяет время. Он уснул на дольше, чем рассчитывал. После дневного сна чувствуешь себя только хуже. Это Чанбин в очередной раз понимает, когда встает с кровати. Во рту сухо, ноги ватные, а голова тяжелая. Он быстро находит в шкафу приличную одежду и переодевается. Смотря на себя в зеркало, Чанбин понимает, что лучше бы ему вообще никуда не идти. Возможно, сегодня стоит повременить с выпивкой. Он причесывается, разглаживает мятую толстовку и поджимает губы. Перед этим ему нужно заглянуть в одно место. Маленький мостик через пожарный прудик на углу улицы долгое время был пристанищем всех ребят. Пару раз его меняли, но место все то же. Тогда им еще не разрешали ходить на дорогу, а еще отсюда можно было услышать старших, которые часто сидели под большой ивой на дороге. Чанбин, сидя на мосту, мечтал поскорее вырасти, чтобы узнать все их тайны, чем они занимаются и о чем говорят. В детстве это все ощущалось иначе. От этого моста до дороги ведет маленькая лесная тропинка, по которой местные жители всегда срезают дорогу. Чем дальше по ней продвигался маленький Со, тем страшнее ему было сбиться с пути, поэтому часто, вслушиваясь в шум Леса, он возвращался обратно. От дома Чанбина до этого моста всегда рукой подать. Только вот он идет так медленно, что по ощущению проходит целая вечность. Пожарный пруд зарос тиной, а мост покрыт мхом. Птицы перепрыгивают с ветки на ветку, и, кажется, что еще немного, и они упадут прямо в воду. Рискуя, они всегда могут расправить крылья и перелететь обратно. Пахнет летней листвой. Раньше он преодолевал этот мост за пару секунд, бежал навстречу приключениям и волшебству. Сейчас Чанбин боится сделать даже шаг. Сильный страх сковывает каждое его движение. Джисон прав, что он должен начать именно отсюда. С того места, где все началось. Со не сможет жить нормально на даче, если не решит все, что тревожит его внутри. Сжимая кулаки, Чанбин быстрым шагом заходит в Лес и закрывает глаза. У него получится, нужно лишь вспомнить, как это сделать. Без особых усилий подумать о белом песке, о шуме моря и пасмурном небе. Со считает до трех. И ничего. Он осматривается вокруг. Чанбин в самом начале леса, окруженный высокими деревьями. Этого не может быть. Раньше ему не приходилось даже сосредотачиваться, стоило лишь переступить этот невидимой порог, и все вокруг менялось. В полном недоумении Со вслушивается в свой внутренний голос и ждет подсказок. Абсолютная тишина. Лишь шорох ветра колышет стволы деревьев и ничего. Каждой клеточкой своей души Чанбин чувствовал, что связь с этим местом не разорвана. Однако у него ничего не получается. Со идет вглубь, почти срывается на бег, беспомощно оглядываясь по сторонам. Ему плевать, что его занесет в те места, откуда потом не мог выбраться еще никто. Чанбин должен попасть в Лес. Ветки лезут ему в глаза, цепляются за штаны и пытаются остановить. Пробираясь через кусты, Со старается нащупать ту невидимую дверную ручку, услышать хоть что-то, что может дать ему надежду, что он все еще бегунок. Его дыхание сбивается, грязь забивается в ботинки, а паутина то и дело лезет в лицо. Никто не отзывается на его немые мольбы. И не отзовется. Чанбин понимает это, когда доходит до второй тропы, ведущей к тупику на дороге. Что ему нужно сделать? Сдаться? Вернуться обратно и попробовать еще раз? Со выходит на тропинку и идет в сторону дачи медленным шагом, оглядываясь в поисках ответов. Лес ему не отвечает. Либо Чанбин все упустил, либо это его наказание. Он, конечно, попробует еще раз завтра, но есть предчувствие, что ничего не поменяется. Остановившись перед мостом, Со всеми силами пытается вспомнить ее голос. Ничего. Словно его стерли из памяти, хотя он так долго мелькал в его голове. Чанбин выходит из леса и отряхивается от мелких веток и прочего мусора. Солнце почти село. Трудно посчитать, сколько времени он потерял, пока бродил по лесу. И все безуспешно. Ему бы найти Джисона, попросить провести его, помочь хоть чем-нибудь. Он так сильно разочарован в себе, во всем, что произошло, что даже не знает, что ему делать. Плетясь, Чанбин все же доходит до дома Феликса. Громкая музыка слышна даже из дома, но по пятницам многие соседи снисходительнее, чем в другие дни. Ему нужно как можно скорее найти Джисона. Со считает каждый свой шаг, чтобы хоть немного успокоиться. И ему даже удается. Может, это и к лучшему. Будь воля Чанбина, он бы никогда не хотел знать все тайны этого места. Однако намного тяжелее не иметь возможности прикоснуться в тому, что когда-то принадлежало только тебе по неизвестной причине. Он смотрит через кухонное окно. Светодиодные огни пляшут по потолку, а стоящий на кухне Чан тут же его замечает и улыбается, кивая, чтобы тот поскорее заходил. Чанбин снимает ботинки и открывает дверь. Шум в разы сильнее, чем на улице. Судя по громким возгласам, Со припозднился. Он заглядывает в гостиную, оценивает взглядом количество бутылок на столе и тут же направляется на кухню к Чану. Тот наполняет рюмки водкой и ту же протягивает одну Чанбину. Тот совсем не планировал сегодня пить, но, возможно, ему стоит. Они опрокидывают по одной без закуски, от чего Со морщится. — Мы уже думали, ты не придешь. Даже Минхо успел напиться, — Чан кивает в сторону гостиной. Чанбин замечает Ли в окружении девочек с абсолютно отсутствующим лицом. Он фыркает, но тут же вспоминает, зачем он здесь. — Задержался, моя вина, — поджимает губы Со, наблюдая за тем, как Бан снова наполняет рюмки. — Ты не видел Джисона? — Не думаю, что он придет. Сам знаешь, шумные места не для него, — вздыхает Чан и протягивает Чанбину еще одну рюмку. Такими темпами Со напьется без единого сожаления. Глупо искать Хана на пьянке, хоть она и посвящена его сестре. — Вы поговорили? Помирились? — Типа того, — говорит Чанбин, даже не зная, что ему скажет Джисон, если услышит, что с ним сегодня произошло. Они выпивают еще по одной. Душно. — Пойду покурю. — Давай, — кивает Чан и хитро улыбается. — Только возвращайся. Мы должны с тобой сегодня напиться. Напиться Чанбину хочется, но только от горя. Он выходит из дома и рассматривает двор, в поисках Джисона. Может, парень все-таки решит заглянуть сюда хотя бы ненадолго. Однако Со встречает лишь редкий щебет птиц и прохладный ветерок. Свет на крыльце озаряет участок. Тени от кустов видны на каменной дорожке. Уже почти стемнело. Его охватывает глубокое чувство разочарование. Вот и все. Завтра он уезжает. Вернется к своей обычной жизни, иногда будет приезжать, чтобы помочь бабушке, но так и не разберется со всеми проблемами в своей голове. Чанбин решает не сдаваться. У него еще есть время. Он сможет попробовать в следующие выходные. Продолжая уверять себя, Со понимает, что надежды с каждой секундой у него все меньше. Входная дверь открывается. Практически бесшумно Хенджин выходит из дома, но останавливается, когда замечает Со. Они смотрят на друг друга в молчании, никто не делает первый шаг. Чанбин боится пошевелиться, ведь Хван может просто взять и вернуться обратно, и никто его не сможет остановить. Он никак не ожидал увидеть сейчас парня. На нем белая футболка и темные джинсы, а волосы завязаны в маленький хвостик. И он подходит чуть ближе с абсолютно нечитаемым выражением лица. — У тебя сигареты есть? — спрашивает Хенджин и напоминает Со, зачем он вышел на улицу. Чанбин копается в кармах и достает пачку. Проверив содержимое, Со протягивает ее парню. Хван хмурится. — Последняя? — Забыл взять новую пачку, — кивает Чанбин, но Хенджин не двигается. — Бери. — Пополам? — предлагает Хван и только после кивка Со берет пачку. Он садится на лестницу, а Чанбину кажется, что его уносит куда-то далеко. Он уже и вспомнить не может, когда в последний раз делил с кем-то сигарету. После восемнадцати эта проблема исчезла сама. Зато в подростковом возрасте, когда зависимость было контролировать куда тяжелее, очень часто приходилось выискивать единственную сигарету и делить ее с кем-то. Обычно с Хенджином. Кроме них двоих, в компании никто не курит. Тогда для Чанбина это было чем-то обыденным, по правилам. Не поделиться он не мог. Сейчас он уверен, что кто-то из друзей Джуми одолжил бы им сигаретку. Или, на крайний случай, у Чана в шкафчике всегда хранится пачка сигарет. Именно поэтому предложение Хенждина выбивает Со из колеи. Он садится рядом и наблюдает за тем, как Хван поджигает сигарету, а маленький огонек освещает его лицо. Ему уже даже и курить не так хочется. Лишь бы они так посидели дольше, чем положено. — Джисон сказал мне, что ты завтра уезжаешь, — проговаривает Хенджин и делает тяжку. Парень смотрит в пол, а у Чанбина что-то сжимается в груди. — У меня еще есть неделя отпуска, но я не знаю, стоит ли мне оставаться, — признается Со. Ему здесь тяжело. Другим от него присутствия тоже. Он не чувствует, что может задержаться дольше, чем планировал. Хван поднимает голову и смотрит на него. — Я буду приезжать на выходных. — Ты уже был там? — спрашивает Хенджин, делая паузу перед последним словом. Он никогда не любил Лес, все, что с ним связано. Чанбин никогда с ним не разговаривал о своем Подсознании, о том, почему Сынмин на самом деле ушел. — Я пытался, но не смог, — признается Со, а Хван протягивает ему сигарету. Их пальцы сталкиваются, а Чанбину кажется, что он обжигается. — Тогда тебе нужно остаться, — отвечает Хенджин, скрещивая пальцы в замок. — По крайней мере, мне так кажется. — Я уже и сам не знаю. Я могу остаться, но, — Со делает вздох, потому что Хван внимательно на него смотрит. — Мне кажется, мой приезд сюда был ошибкой. Вы научились жить со всем, что случилось. Я — нет. Такое ощущение, что я поставил все на паузу, приехал обратно и происходящее ударило меня по лицу. Я не хочу, чтобы вы переживали это вновь вместе со мной. — Все рады твоему возвращению. Даже Джисон стал чаще появляться. До этого к Чану он практически не заходил, а мне удавалось его выловить несколько раз в неделю. Знаешь, когда-то мне казалось, что мы никогда не повзрослеем, — проговаривает Хенджин и слабо улыбается. — Я думал, что мы всегда будем возвращаться сюда на все лето, сидеть у Чана, гулять, напиваться, страдать непонятно чем. Даже Сынмин, — Хван делает паузу. — Все меняется. Мы меняемся. Я знаю, что это неизбежно. Однако, смотря на тебя, мне кажется, что ты все тот же. — Это не так, — качает головой Чанбин. Он давно растерял все свои хорошие качества, если они у него когда-то были. Со не понимает, почему Хенджин этого не замечает. — Докажи, — говорит ему Хван и смотрит прямо в глаза. Чанбин замирает, потому что он знает, что Хенджин имеет в виду. И когда Хван подвигается ближе, сомнений не остается. И Чанбин целует Хенджина, потому что тот может просить только так: намеками, глазами, отвлеченным фразами откуда-то из далекого прошлого, которым они оба так дорожили. Губы у Хвана пухлые, его руки путаются у Со в волосах, словно не прошло двух лет с тех пор, как они это делали. Словно они виделись только вчера, а впереди у них было еще много таких моментов. Чанбин знает, что, возможно, этого не повторится. Поэтому он целует Хенджина напористее, а когда тот ему отвечает, у него в груди что-то плавится. У них нет шанса. У них никогда его не было. Со поглаживает парня по щеке, хочет узнать, думал ли Хван о нем все эти годы. Однако он может сконцентрироваться только на привкусе сигарет на его языке, на едва различимом крике, который несется откуда-то издалека. Он целует Хенджина. Ему приходится проговорить это несколько раз в голове, чтобы все потом не казалось дурным сном. Чанбин помнит свою первую встречу с Хенджином, когда тот наступил ему на ногу и заявил, что извиняться не собирается. Помнит, что они сразу друг другу не понравились, парень никак не мог принять агрессивный и заносчивый характер Хвана. Чан будучи старшим всегда был для них идеальным, тем, на кого стоит равняться. Если они не могли быть такими же, им нужно было занять второе место. За эту роль парни сражались целое лето через перепалки, переманиванием ребят в компании на свою сторону и драки. Сколько раз тогда бабушка его ругала, что он дерется. Только вот Чанбин точно знал, что не позволит, чтобы какого-то там Хенджина любили больше, чем его. И ему это удалось. Со и правда стали больше уважать. Джисон, Сынмин и Чонин всегда следовали за ним, когда Чан уходил к старшим. Хван тогда сблизился с Феликсом, но их ссоры и стычки не заканчивались еще несколько лет. Бесконечные соревнования на пустом месте, обзывательства, порой такие обидные, что они доводили друг друга до слез. Пока Джисон не показал ему свое Подсознание, пока Чанбин не ввязался в то, о чем сожалеет до сих пор. Позже к ним присоединился и Сынмин. Так и образовалась их тройка. Их отделение от общей компании произошло само по себе. Сынмин и Джисон считали, что они другие, и им стоит держаться вместе, не посвящая остальных. Со никогда не мог этого понять. Чанбин до сих пор помнит то ощущение, когда, заглядывая к Чану, он чувствовал это напряжение, невидимую стену. Ребята смотрели на него и знали, чем он занимается, ничего не говорили, но все было понятно и без слов. Только вот по большей части Со не особо это волновало. Ему было всего одиннадцать. Он заметил лишь, что Чонин уже не так к нему тянется, а Чан смотрит с некой жалостью. В какой-то момент Хенджин становится среди них главным. Может, Чан тогда просто больше времени проводил со старшими, а может у него не было сил что-то доказывать и нянчиться с малышней. Пройдет пару лет, много событий перед тем, как он находит общий язык с Хваном. Чанбину это стоило много. Поняв Хенджина один раз, он больше не мог злиться на него. У детей это всегда происходит само собой. Шаг за шагом они стали ближе. Прямо самыми настоящими друзьями. Сынмин никогда не любил Хенджина, и это было взаимно, поэтому Со приходилось разрываться между бегунками и нормальными. Хван никогда не говорил с ним о Лесе. С ним Чанбину удавалось забыть, спрятаться от гнетущей атмосферы, которую Ким создавал с такой старательностью, что Со хотелось моментами сбежать. И он сбегал. К ребятам, к Хенджину, который никогда не задавал ненужных вопросов. Все завертелось одним летом и даже трудно сказать, в какой момент все началось. Хенджину четырнадцать, Чанбину почти пятнадцать. Они тогда сидели у Чана втроем. И когда Бан отлучается вниз по делам, Хван просто целует его. Ни с того, ни с сего, как тогда казалось Со. Он даже не помнит ничего, кроме того, как у него горели губы и как Хенджин извинялся и говорил, что это ошибка. Они решили обо всем забыть. Только у Чанбина не получалось. То ли потому, что Хван взял и украл его первый поцелуй, то ли что-то в нем и правда изменилось. Он не знал как, но Хенджин понял, что Со все еще вспоминает их странный поцелуй у Чана. Он зашел тогда за Чанбином в обычный солнечный день, чтобы прокатиться на велосипедах. И на первом же перекрестке, убедившись, что никого рядом нет, стал спрашивать. Что случилось? Ничего. Ты еще об этом вспоминаешь? Иногда. Ты злишься? Нет. Тебе противно? Нет. Сможешь задержаться? Смогу. Они едут на льняное поле за дачей с нескольких километрах. Обычно здесь парни ловили интернет, потому что связь нормально ловила только здесь. И, сидя на абсолютно синем поле и смотря на Чанбина, Хенджин спрашивает у него, друзья ли они еще. — Конечно. — Докажи. Докажи, что это ничего не меняет. Со помнит, что поцеловал тогда Хвана еще раз. И это будет второй из бесчисленного количества. Тогда он еще не задумывался, как сильно ошибся, как больно ему потом будет, потому что нормальные люди так не дружат. Но они никогда и не встречались. Это бы означало, что они бы виделись и в городе, но Хенджин никогда не просил его рассказать о том, нравится ли ему кто-то в школе, лишь спрашивал, друзья ли они еще. И каждый раз, доказывая ему это, Чанбин понимал, что не способны на что-то большее. Как бы сильно они друг другом не дорожили, Со было проще умереть за Хенджина, чем сказать о своих чувствах. Так и шли их дни, размеренные, счастливые, порой грустные, но они всегда возвращались друг другу. Как и сейчас. Чанбин отстраняется от Хенджина и тяжело дышит. В воздухе снова витает запах льна, но он знает, что больше не имеет возможности прикоснуться к Хвану хоть раз. Тот смотрит на него с неописуемой тоской, такой красивый, но теперь еще дальше, чем был до их поцелуя. Они оба чувствует груз на сердце, который донесут с собой до могилы. Даже повзрослев, они допускают эту ошибку. Может, Хенджин прав. Может, Чанбин остался все тем же глупым ребенком, который не может отвечать за свои поступки и не думает о последствиях. Смотря на Хвана, Со знает, что тот жалеет. И от этого так больно, что Чанбин не может произнести ни слова. — Прости, — только и успевает сказать Хенджин, нарушая молчание. Он быстро встает и уходит обратно в дом. Чанбин дожидается хлопка входной двери и поправляет упавшие на лицо пряди. Наверное, это им обоим было нужно, чтобы понять, что ничего не получится. Что они все же изменились. Только вот Со на душе так тяжело, что он не знает, куда себя деть. Задавать себе тот самый вопрос он не в состоянии. Вдруг на Чанбина просто нахлынули воспоминания. Когда-то Хенджин и правда был ему дороже всех. Но сейчас это чувство совсем другое. И он не знает, как это объяснить, потому что сам не понимает. Со больше не может. Прошлое давит на него с каждой секундой все сильнее, он не может просто взять и все отпустить, хотя понимает, что пора бы. Внешне кажется, что Чанбин начал новую жизнь, забыл обо всем и совершенно не беспокоится о происходящем. Однако внутри его души непрекращающийся шторм уже давно. Он находит в себе силы встать и вернуться в дом. Веселье продолжается, но Чанбину еще хуже чем тогда, когда он сюда впервые сегодня зашел. Он завидует пьяным и ничего не понимающим ребятам в гостиной, которые совсем уже ничего не соображают. Взглядом Со находит Чана и Чонина, которые сидят на кухне и о чем-то переговариваются. Бутылка еще не опустела. Чанбину не хочется идти домой, потому что он сегодня просто не уснет в трезвом состоянии. — И мне тоже налейте, — просит Со и падает на стул рядом с парнями. Они смиряют его одинаковыми взглядами. Чанбин знает, что они пытаются понять, что у него в голове. И с радостью бы послушал их мысли насчет этого, потому что сам уже ничего не понимает. — Хенджин смог тебя найти? — аккуратно спрашивает Чан и передает Со полную рюмку водки. Теперь Чанбину и объяснять не нужно, что они от него хотят. Не хочется верить в то, что Хван его искал. Он опрокидывает одну без ребят и пододвигает для добавки. Чонин косится на Бана. — Понял тебя. Поссорились? — Нет, — отвечает Со и думает, что еще немного и сорвется на ребят. Нет, он не может. Чанбин делает глубокий вдох и старается успокоиться. Ему раньше всегда казалось, что только Хенджин может вывести его из равновесия. Ничего не меняется. — Просто поговорили. — И что решили? — с нескрываемым интересом спрашивает Чонин, а Бан со странной улыбкой на него смотрит. Со не дурак. Он знает, что ребятам всегда было непонятно, что у них двоих происходит. — Не приставай со своими вопросами, — раздраженно, но еще улыбаясь, говорит ему Чан, который выглядит уж очень уставшим. Ян лишь тушуется и начинает разглядывать свою пустую рюмку. — Я рад, что вы нормально поговорили. Особенно, если учесть, что ты завтра уезжаешь. — Да, ты прав, — у Чанбина мутнеет перед глазами от такой глупой лжи. У них никогда ничего не бывает нормально. Со видит, что Бан хочет сказать что-то еще, но не выдерживает. — Я сейчас приду. Чанбину безумно хочется смыть с себя весь сегодняшний вечер. Он пропах насквозь лесом, льном, глупыми словами и поступками. Внезапно он понимает, что ему нужно найти Хенджина. В выходные им не удастся увидеться, а Со, даже если и останется, то не вытерпит два дня. Хочется объясниться, поставить точку, запятую — все, что угодно, но лишь не оставаться в этом глупом неведении, которое добивает его с каждой секундой все больше и больше. Услышать хоть что-то, кроме сбивающего с толку "прости". Чанбин быстро оглядывает гостиную, но Хвана там нет. Не находя себе места, Со идет в сторону ванной, но оттуда на него вываливается Минхо. Ли придерживается за дверь и оглядывается вокруг. Слишком много выпил. Его бы до дома проводить, но Чанбина сейчас заботит не это. — Минхо, — зовет его Со, но парень его будто бы не слышит. У него настолько отстраненный взгляд и странное выражение лица, что Чанбину не по себе. — Земля вызывает Минхо. Ты Хенджина не видел? — На второй пошел, — отвечает Ли, а дальше он уже не слушает. Чанбин не знает, что он собирается делать. В его голове даже нет и мысли о том, что он скажет Хенджину. Может, ему просто нужно его увидеть. Может, слова сами найдутся, когда они пересекутся взглядами. Он бежит вверх по лестнице и почти сразу оказывается на втором этаже. Небольшой холл и несколько дверей. Нечасто он проводил тут время, но порой представлял, что с ним было бы, если бы он жил в таком же большом доме, как Ли. И только подумав о нем, Со видит, как тот выходит из ближайшей комнаты. Феликс замечает его и плотно закрывает за собой дверь. — Хенджин здесь? — спрашивает Чанбин, с надеждой смотря на Ли. Он понимает, что Минхо в таком состоянии могло показаться что угодно. — Нет. Спускайся вниз к остальным, — проговаривает Ли, пряча руки в карманы толстовки. Со хмурится, потому что не верит ему. — Мне нужно буквально пять минут, — нервничает Чанбин. Он не знает, почему мнется перед Феликсом. — Я уезжаю завтра и- — Я же сказал, что его здесь нет, — с надрывом отвечает Ли, давая понять, что не намерен продолжать диалог. Он прислушивается к чему-то, а потом встает перед Со и преграждает ему путь. — Неужели, недели было недостаточно, чтобы все обсудить? Чанбину нечего ему ответить. Ему не хочется объяснять все Феликсу, потому что тот все равно его не поймет. С ним Со всегда было труднее найти общий язык. Они были настолько из разных миров, что даже простой диалог никогда не вязался. И, смотря сейчас на озлобленного Ли, Чанбин может только развернуться и спуститься вниз по лестнице. Он знает, что может наплевать на его слова и пойти искать Хенджина. Почему-то Со этого не делает. С каждой ступенькой, ведущей на первый этаж, его сердце сжимается только сильнее. Он чувствует присутствие Ли сзади. В конце-концов парень ускоряет шаг и идет в сторону входной двери, подальше от оглушающей музыки и громких голосов. Останавливается Чанбин только тогда, когда проходит участок Чана. Он пытается отдышаться, но у него не получается. Тишину нарушает стрекот кузнечиков и сверчков, которые ночью никогда не замолкают. Вернуться? Поговорить с Чаном или подождать Хенджина? Вполне вероятно, что он и правда ушел, пока Со сидел на кухне. А слушать советы Чана он был не в состоянии сейчас. Он сворачивает на дублер главной дороги, делая глубокий вдох. Чанбин понимает, что должен остаться еще на неделю. И он бы хотел это сделать, правда, но все, что произошло так и говорит, что ему здесь не место. Когда-то Со жил только одним ожиданием поехать поскорее на дачу, снова окунуться в это волшебство лета, но теперь все изменилось. Чанбин пинает камни на дороге кроссовками и достает пачку сигарет из кармана. Пустая. И только он успевает заметить, что в воздухе пахнет дождем, как начинает накрапывать. Маленькие капли приземляются ему на лицо, и он прикрывает глаза. Со так бы и остался стоять здесь на месте, пока полностью не промокнет, лишь бы не идти домой, не уезжать, не переживать разлуку снова. Новые воспоминания, новые разочарования, новые ошибки, которые он успел здесь наделать за неделю, не отпустят его. Пока Чанбин не впал в это состояние, он отпускает все мысли, надеясь, что дождь смоет с него весь сегодняшний день. — Чанбин! Со открывает глаза и обнаруживает себя под проливным дождем. Он практически весь промок, как и пачка сигарет в его руках. Его зовут. Чанбин знает, кто это и не может поверить своим ушам. Только сейчас он осознает, что стоит около небольшого мостика. Резкий ветер дует со стороны леса. Ничего не получится, так и проговаривает про себя Со. Только вот чувство в груди, что ему нужно туда. Лес зовет его, прямо сейчас, в тот момент, когда Чанбину казалось, что у него ничего не осталось. Парень аккуратно ступает на мост, вслушиваясь в то, как дождь бьет по листьям деревьев. Застыв у входа, он не может сделать и шага. Слабое свечение где-то в глубине чащи заставляет Со раскрыть глаза. Холодок обволакивает его руку и через секунду что-то затягивает его вглубь. Темнота. Чанбину удается понять, что он сидит на чем-то мягком. Руками он ощупывает землю. Песок. Редкий и холодный. Со крепко зажмуривается и открывает глаза. Его сердце бьется в таком темпе, что ему едва удается дышать. Взору Чанбина открывается бескрайний берег с белым песком. И море. Темно-синяя вода почти касается его ботинок. Получилось. Едва Со это осознает, как его чуть не переворачивает сильный поток ветра. Он смотрит на небо, которое затянуто темно-серыми, почти черными тучами. Гигантские волны летят к берегу. Чанбин быстро встает, но убежать от них не успевает и его накрывает почти с головой. Шторм. На зубах привкус соли, а глаза щиплет. Он откашливается и оглядывается. Дерево, большой клен, который парень помнит всегда цветущим, больше похож на мертвеца, раскинувшего свои конечности. Одна веревка от качелей на них сорвана, и они болтаются от сильного ветра. Борясь с сильным ветром, Чанбину удается подойти к дереву и схватиться за него. Оно побелело и потеряло все свои листья. Со пытается собраться с мыслями, но ничего не происходит. Только сейчас он замечает мусор на пляже. Бумажки, бутылки и пакеты раскиданы по всему берегу, а некоторые из них сносит ветром, и они летят с беспорядочном направлении. Чанбин зажмуривает глаза, когда сверкает молния. Он ведет отсчет, чтобы понять, как далеко от него эпицентр шторма. Гром раздается адским криком на счет два. Море напоминает о своем присутствии громким шумом, извивается вместе с ветром, грозится захлестнуть и забрать Со с собой. Его слишком давно здесь не было. Все перевернуто с ног на голову. Чанбин пытается сосредоточиться, вновь обрести контроль, но у него ничего не получается. Создание даже маленькой вещи здесь — огромный труд для тех, кто слишком долго не бывает в своем Подсознании. Раньше у Со это получалось с легкостью, но сейчас он не может совладать с этим местом. В отчаянии, из последних сил, Чанбин пытается остановить хотя бы ветер. Ничего не получается. Какой же он дурак. Если Со ничего не сможет сделать, то может остаться здесь навсегда. Или же вовсе погибнуть. Он падает на колени от очередного порыва ветра, который свистит у него в ушах. Отчаяние и бессилие пронзают его как стрелой. Чанбин стискивает зубы, закрывает глаза, пытается позвать на помощь. Его должны услышать, ему обязаны помочь. Он не готов так глупо исчезнуть в этом месте. На что он рассчитывал? Со проклинает свое детское и глупое желание попасть сюда и доказать себе, что он все еще может. Лес пустил его, чтобы уничтожить, растереть в такой же песок? Если бы ему кто-то сказал, что все этим закончится, Чанбин бы никогда не вернулся сюда. Чанбин делает глубокий вдох, вытирает лицо и смотрит на свой шрам на руке. У него нет выбора. Никогда не было. Через пару секунд на ладони проступают капельки крови. — Заблудшее дитя, заслуживаешь ли ты прощения? — шепчет Со на ухо знакомый до дрожи женский голос. Словно прозрев, Чанбин оглядывается вокруг. Ветер остановился, а море успокоилось. — Страдания твои навсегда будут вознаграждены. Впереди, вдалеке идут две фигуры. Со видит только их спины. Ступая по бесконечному пути, медленным шагом, мужчина и женщина постепенно исчезают. Чанбин знает, кто это. Родители. Он поднимается с колен и пускается в бег. Парню бы еще хоть раз увидеть их лица, которые он почти забыл, напомнить самому себе, что они когда-то существовали в его жизни. Это ведь он их погубил. Со осознает, что плачет только тогда, когда его ноги путаются в песке, и он падает. Безмолвно, в абсолютной тишине слезы стекают по его щекам. Никогда, ни при каких обстоятельствах он не заслужит прощения. Когда Чанбин осознает, что нарушает все правила Подсознания, сквозь пелену он замечает, что море неподвижно, словно кто-то сделал фотографию и заменил ей окружающий его мир. Пара мгновений и все вокруг исчезает. На Грани Чанбин был всего несколько раз. Тогда он был куда сильнее, а сейчас шансы, что он выберется ничтожно малы. Парень продолжает сидеть в том же положении в полной темноте. Со вытирает мокрые дорожки со своего лица и поднимается. Всю его душу и так вывернули наизнанку. Показали, что он все еще никто. Он не может управлять своим Подсознанием. Он не может выбраться. Он ничего не может. Самый большой грех, который никогда не вычеркнуть из его жизни, дает ему право быть здесь. Может, Чанбину стоит остаться. Здесь нет ничего, кроме его мыслей, которые в конце-концов раздавят его черепную коробку. Вдруг после этого наступит покой, такой незнакомый Со. Прикоснуться к нему, слиться и больше никогда не бежать от себя. Внезапно, сквозь звон в ушах, Чанбин слышит плач. Он тихий и едва различимый, почти неуловимый. Вокруг ничего, поэтому Со остается только идти на звук, не зная, что он ожидает найти. Сквозь пронизывающий холод пробивается теплое дыхание. Непрекращающийся плач, смешанный с шепотом, кто-то живой. Чанбину и в голову прийти не может, на кого он наткнулся. — Помогите, пожалуйста, — раздается чуть громче, но, кажется, человек не знает о его присутствии. И только спустя несколько секунд, Со понимает, кто перед ним. Сердце Чанбина бьется в бешенном ритме. Равнодушие и смирение сменяется на осознание, что он обязан выбраться и забрать его с собой. Нащупав руку парня, Со старается ее согреть, думает. Конечно, его учили, как выбираться с Грани, ведь сюда мог попасть каждый, но он с трудом представлял, что у него хоть что-то получится в таком состоянии. Чанбин садится рядом с парнем, не отпуская его руки, и глубоко вдыхает. Он пытается сосредоточиться. Мокро и холодно, сильный поток, вода, море. Все эти образы сбиваются в голове Со, он борется с ними, стараясь представить одну общую картину. Их должно вынести на берег, отпустить и вытолкнуть со дна. Чанбин никогда не пугала собственная смерть. Чужую он, кажется, сейчас перенести не в состоянии. Это его последний шанс доказать, что он не бесполезный. Что он справится. Открывает Чанбин глаза только тогда, когда понимает, что слышит громкий рев. Приближаясь с каждой секундой, он становится все громче. Их подхватывает сильная волна и погружает под воду. Вцепившись в чужую руку, Со беспомощно барахтается в воде, но ничего сделать не может. Он несет с такой скоростью в неизвестное. Страх и паника охватывают Чанбина, он зажмуривается, потому что знает, что они могут погибнуть. Ему остается только крепко держать парня и не дышать под водой. Больше всего на свете Со боится утонуть. Вода всегда была его слабостью, он так и не научился плавать и любые водоемы обходил стороной. Как же было глупо пытать судьбу и связать все это место со своим главным страхом. Казалось еще мгновение, и Чанбин потеряет сознание, но по своей глупости он открывает рот и вода попадает ему в рот. Он беспомощно глотает ее и бьется в попытках остановиться. Ничего не получается, Со лишь все больше устает и теряет силы. Словно повторяя молитву, Чанбин заклинает себе не отпускать руку. И, кажется, это длится вечность, пока в один момент все не заканчивается. Чанбин делает глубокий вдох и откашливается, выплевывая воду, которой наглотался. Глаза щиплет, он весь мокрый до нитки, но вокруг что-то знакомое. То самое место, где он зашел в Лес. Дождь уже закончился. Он вернулся. Со в панике оглядывается вокруг и обнаруживает Минхо, чью руку наконец может отпустить. Ли лежит рядом без сознания. Чанбин быстро проверяет его пульс. Живой. Со никак не может успокоиться и продолжает быстро дышать, а руки у него дрожат. Резкая боль в голове заставляет его сморщиться. Он истратил слишком много сил. Все еще не веря, что они выжили, Чанбин смотрит на Ли. У него посинели губы от холода, но он дышит, он здесь. У Со лишь одно объяснение, почему Минхо выжил. Попасть на Грань для обычного человека — моментальная смерть. Ли же просидел там неизвестно сколько и смог выбраться вместе с Со. Ему нужно отнести его к Чану. Объяснить родителям, почему их сын без сознания и почему от него пахнет морской водой, Чанбин не представляет возможным. Куда проще прийти к Бану и обдумать все там. Чанбин оглядывает себя, всего грязного из-за того, что дороги размыло дождем. Ощупывая карман, Со находит свой телефон. Вещи из внешнего мира, никогда не переносились на ту сторону, поэтому он работал. Перевалило за час ночи. Остается надеяться, что ребята перекочевали к Чану. Пугать всех состоянием Минхо на праздники у Джуми не хотелось. Все еще на каком-то адреналине Со берет парня на руки и идет в сторону дома Бана. Не обращая внимания на тяжесть чужого тела, Чанбин никак не может оправиться от произошедшего. Ему казалось, что это конец. Сейчас же он осознает, что это только начало. Минхо — бегунок, и об этом нужно рассказать остальным. Когда Со доходит до дома Чана, он понимает, что ему бы не хватило сил дотащить Минхо, если бы он ушел далеко.т Внизу горит свет. Поднявшись на ступенькам на крыльцо первого этажа, он чувствует себя обессиленным. Чанбину остается только постучать ногой о дверь и расправить затекшие плечи. Это не особо помогает. Он еще раз вслушивается в тишину, проверяя, что Ли дышит, а потом наконец улавливает шум за дверью. Чан едва не сбивает его с Минхо с ног. Он удивленно оглядывает парней пару секунд, ничего не спрашивает и забирает Ли у него из рук. Кажется, все ребята разбегаются, и Минхо кладут на диван. Чанбин словно только сейчас осознает весь ужас произошедшего. Он чуть не погиб. Ли тоже. Они почти утонули. Со будто вновь окунули на самое дно. Чанбину кажется, что он потеряет сознание, если так и будет стоять на входе. Кроме того, Минхо связан с тем чудом, или проклятьем, которое преследует Со уже долгие годы. Чанбина ощупывают и заводят внутрь. — Почему вы все мокрые? Попали под дождь? — Это соль? — Не знаю. Они словно только из моря вынырнули. Находит себя Чанбин уже на втором этаже, сидящим в кресле. Он разлепляет веки, и теплый свет ему говорит о том, что все еще не спят. Со видит Минхо, неподвижно лежащего на кровати Чана, сидящего рядом на корточках Джисона и Чана с Чонином, которые нависают над ними. Рядом с собой, на полу, он замечает Хенджина, даже не смотрящего в сторону парней. Стоит ему только приподняться, чтобы встать, все сразу оборачиваются на него. Чанбин так и застывает, не зная, что им всем сказать. Он замечает, что его переодели, наверное, в одежду Бана, но он все еще отвратительно пахнет соленой водой, а волосы до сих пор влажные. — Есть сигареты? — только и удается сказать Со. Голова трещит, а сил совсем нет. Только вот Чанбин знает, что не уснет, если вернется домой. Чан отодвигает ящик тумбочки и кидает ему пачку сигарет. Зажигалка внутри. — Спасибо. Он идет в сторону двери и видит, что Хенджин тоже встает. Сердце зажимает, но он даже не знает, хочет ли быть один. Они выходят на лестницу, Хван захватывает импровизированную пепельницу в виде граненного стакана. Усаживаясь на ступеньки, Чанбин поджимает плечи. В голове столько, что и не знаешь, с чего начать. Он чувствовал, что в Минхо есть что-то. Не могла же судьба занести их ровесника в дом Сынмина. Хоть они совсем и не похожи, Чанбин чувствует, что Ким и Ли связаны. Будто бы одного взгляда достаточно, чтобы сказать, что Минхо мог бы оказаться бегунком. Это видно в его походке, его неловких высказываниях, кротком взгляде. Или же Чанбин просто сошел с ума и все это совпадение. — Ты как? — спрашивает Хван, определенно выдерживая паузу. Со открывает пачку и протягивает ему. Не верится, что они сегодня говорили. И чем все это закончилось. У Чанбина такое ощущение, что прошло несколько лет. Следом за Хенджином он берет сигарету и поджигает, передавая парню зажигалку. Стало немного полегче. — Джисон что-то сказал о Минхо? — в ответ спрашивает Чанбин. Он сейчас совсем никак. В голове настолько пусто, что хочется выть от непонимания. — Он говорил с вашей… Главной? — Хенджин делает паузу и затягивается. — Мы поняли, что вы чуть не погибли. Ты спас Минхо. А еще, что он- — Бегунок, — усмехается Со, зарываясь пальцами в волосы, которые еще не успели высохнуть. Минхо — бегунок. Уму непостижимо. Он мог и догадаться. — Я не знаю, что и сказать. Хван молчит некоторое время. Чанбин знает, что тот ненавидит всю эту тему. Не так, как Феликс, но частично и из-за него Хенджин никогда не заговаривает об этом. Со даже не удивлен, что его здесь нет. Он затягивается и просто надеется, что дым заберет с собой все эти безнадежные мысли. Сейчас Чанбин чувствует только то, что между ними с Хваном нет неловкости. Неважно, что произошло. Может, им правда стоит об этом забыть. Было бы так легко сказать, как сделать. — Я просто рад, что ты в порядке, — только и отвечает Хван, а Со поворачивает в его сторону голову. Светит только небольшой фонарь с улицы и с крыльца второго этажа. Только сейчас он замечает, что Хенджин в одной футболке. Чанбин тяжело вздыхает. — Мне казалось, что с Минхо что-то не так. Я думал о том, что однажды он встретится со всем, что прячет это место. Только не ожидал, что так скоро и что тебе потребуется жертвовать собой ради него. — Без Минхо я бы не выбрался оттуда, — подытоживает Чанбин, сам не зная, почему эти слова звучат так правдиво. Наверное, потому что так и есть. Со мог бы остаться на Грани. Его словно ничего не держало в тот момент. Только сейчас, смотря на Хенджина, он понимает, какой он дурак. — Не говори глупостей, — Со чувствует, что Хван сдерживает порыв агрессии в сторону Минхо. — Главное, что все живы. — Я останусь, — говорит Чанбин, потому что понимает, что другого выхода нет. Хенджин взволнованно смотрит на него. — Я должен помочь Минхо. Я должен- — Ты ничего не должен. Джисон все ему покажет. Он уже сказал об этом, — качает головой Хван. В его тоне слышится недовольство. — Ты едва там не погиб. Какой смысл снова связываться со всей этой чертовщиной? Раньше бы Чанбин ответил любому, кто так говорит, что они просто не понимают. Каждый, не связанный с этим местом, не осознает, что эту связь просто так не разорвать. Заключив договор один раз, отдав самое дорогое для тебя, ты больше не можешь уйти. Раньше Со, слыша, что Хенджин говорил о Лесе, думал, что просто откажется от своего Подсознания и станет жить нормальной жизнью, если только Хван его попросит об этом. Сейчас же он осознает, что это не так просто. Чанбина не было здесь столько лет, и дни, когда он не думал о Лесе, можно пересчитать по пальцам. Его не отпустят просто так. Со боится, что цена за отказ будет еще больше, чем за желание согласиться. Хенджин выжидающе на него смотрит. Чанбин не понимает, что тот хочет от него услышать. — Я просто хочу остаться. Во всем разобраться, — Хван кидает в стакан окурок, а Со обдает холодом. И это не от ночной температуры. — Я уже тебе все сказал по этому поводу, — Хенджин поднимается. Чанбин понимает, что ошибся. — Насчет того, что было… Прости. Мне не стоило этого делать. Я предлагаю остаться просто друзьями. Нормальными друзьями без всего этого. Ты понимаешь, — Со оборачивается и кивает. Стоило ли ему остановить Хвана? Сказать, что искал его тогда? И что было бы, если бы они поговорили сразу? Чанбину отчасти кажется, что Хенджин прав. Логически им нужно было обозначить рамки еще раньше. Только вот в горле стоит ком, а на душе так паршиво, что хочется бросить стакан в стену и просто скатиться с лестницы вниз. — Рад, что мы друг друга поняли. Дверь за Хенджином закрывается. Чанбину остается только вслушиваться в тихие разговоры ребят в комнате и стрекотание сверчков. На улице влажно, от чего еще тяжелее дышать. Сказанное Хваном раздается эхом в его голове. Со знает, что сам бы никогда не смог сказать то же самое вслух. У него не было права на что-то надеяться. Но почему же тогда ему так больно? Теплый огонек их с Хенджином привязанности друг к другу Чанбин потушил сам. Признаться в этом сложно даже самому себе. Он делает глубокий вдох, проводя пальцами по мокрой ступеньке. Может, Со просто такой человек. Не в состоянии сохранить хоть что-то, что ему дорого. Чанбин кусает губы, стараясь уверить себя в том, что он все это заслужил. Хорошие люди так не поступают, с ними такого не происходит. Именно поэтому все плохое, что с ним случилось — логично и правильно. Он пытается подавить все воспоминания, которые вспышками терзают ему и так истоптанную душу. Со временем станет легче. Сейчас же не хочется возвращаться к парням, когда его едва не выворачивает от самого себя. Чанбину решение остаться на неделю теперь кажется глупым. С Хенджином они, скорее всего, большую часть времени будут друг друга игнорировать. Остальные ребята и так смотрят на него косо. Помощь с Минхо Джисон от него не примет. Да и смысла в этом мало. Со не в состоянии контролировать свое Подсознание, что уж там говорить про нахождение и построение чужого. Его присутствие для остальных смысла не имеет. Свет луны пробивается через тучи, падая мягкими прикосновениями на влажные деревья и кусты. Чанбин вслушивается в тихий шум ветра, перебирающий его волосы. Кажется, Чонин зовет его в дом. Возможно, ему стоит начать искать смысл в самом себе.