Я потерял тебя

Арсений крутит бокал с янтарной жидкостью, наблюдая за тем, как та разбивается о стеклянные стены. Красиво. Пожалуй, для Арсения в этом мире — это единственное, что ещё осталось красивым. Хотя, он лжёт. Снова лжёт себе, а губы тянет в уставшей усмешке. Это порой кажется смешным, что он, демон: беспощадный и безжалостный, порождение тьмы и зла — всё ещё прикован душой к тому, кто светлый и чистый до тошноты. Это отвратительно. И, пожалуй, Арсений хотел бы его убить, постоянно пытается, устраивая бои, но каждый раз поддаётся, не способный всё завершить. Не может. И не убьёт никогда, сколько бы ни пытался. Оказывается, даже в демонах любовь способна выжить, несмотря на то, что она сгнившая и никому не нужная. Антон — ангел. Он был им рождён: кучерявые светлые волосы, широкая, почти детская светлая улыбка, утончённое тело, и глаза, цвета жизни — зелёные. Антон — доброта, любовь и свет. И он каждый раз пытается его образумить, потому что так же, как и Арсений, не способен его убить. Помнит. Арсений точно знает, что Антон тоже помнит их общее прошлое, когда они не были ангелом и демоном. Когда они были собой. Просто Антоном и просто Арсением. Они дышали друг другом, забывая про свои обязанности, любили так, как неспособны были любить люди. И было плевать, что у них разные предназначения, что они враги друг для друга. Они всё равно были рядом, крепко держась за руки, смотрели друг другу в глаза, и Антон каждый раз тонул в непривычной синеве глаз Арсения, хотя демону не свойственно было иметь такие чистые небесные глаза. А всё потому, что когда-то Арсений был чище самого невинного ангела, несмотря на то, что демон, несмотря на то, что должен был быть злым. Но всепоглощающе любить — это было не про них. Из-за их отрешённости от людских проблем, они потеряли очень много невинных жизней, не способные им помочь, когда были нужны. В наказание, их пришлось разлучить. Конечно, настоящую любовь сдержать сложно, даже если вы ангел и демон в подчинении у самого Рая и Ада, и через время они искупили вину, получая разрешение снова быть рядом, но Антон успел заинтересоваться новым ангелом — девушкой Ирой, которой была необходима помощь в определении себя, а Арсений за разлуку успел очерстветь. Они не понимали друг друга после стольких лет разлуки, а вскоре грубые шутки Арсения переросли в нападки, которые Антон отражал, и умело на них отвечал, отбиваясь не менее болезненно, каждым словом — в сердце, которого, казалось бы, давно уже не должно было быть. Их любовь: такая красивая, удивительная и по-настоящему особенная — рухнула, как карточный домик, погребя под собой их обоих. Ненависть друг к другу перекрыла любовь, а вражда, так свойственная ангелу и демону — обрела свободу. Они оба подавляли воспоминания и чувства, каждый раз грозясь убить друг другу, но каждый раз сдавались, потому что не хватало сил поднять меч и всё закончить. Где-то под ненавистью и злостью ещё жила любовь, которая по-прежнему причиняла боль. Только Арсений больше не был нужен Антону — тот стал взрослым и сильным ангелом, он обучал и помогал всем, кто просил помощи, а Ира была рядом. Не стоило особого труда понять, что ангел подошёл Антону больше, чем демон с синими заледеневшими глазами. И пусть Арсений ненавидел их, желал стереть Иру из памяти всех, кто её знает, он понимал простую причину этих желаний — Арсений просто всё ещё любил, и ему всё ещё было больно. Редкие встречи ради бессмысленной драки перестали приносить хотя бы толику расслабления. Арсению осточертело всё, чем он дышал, что делал. Видеть, слышать, знать про Антона — было тяжело. Память каждый раз подкидывала воспоминания, теперь уже, словно совершенно из другой жизни, где они лежали в одной постели, смотрят друг другу в глаза. Как обсуждали вековое будущее, как будут вместе несмотря ни на что, как каждый преисполнится в своей роли, как они будут вместе помогать людям осознать себя. В глазах друг друга они видели больше, чем могло бы показать самое удивительное чудо света. Они просто были счастливыми и любимыми, сжимая пальцы рук в крепкий замок. Теперь от этого ничего не осталось. Их не осталось. Арсений снова жмурится, опрокидывая в себя новую партию алкоголя, который давно ничего не приносит. Он пустой. Нет целей, только боль, злость и желание всё закончить. Ещё с неделю назад Арсений решил, что пора с этим заканчивать, и сегодня Антон должен был свершить наказание за всё, что Арсений творил — он должен был его убить. Вот только рука снова замерла в воздухе с поднятым мечом, а зелёные глаза искрились, не отводя взгляда от голубых: впервые за столетия спокойных и расслабленных, без тени зла. Арсений ждал, молил Антона набраться смелости и уже закончить этот бесконечный круг, эту пытку, но Антон не смог. Опустил меч, качая головой и поджимая губы. Снова сдался. Арсений сорвался, кричал, что он трус, пытаясь вывести из себя, но Антон не мог. Он смотрел на того, кого когда-то так бесконечно любил, и просто не мог. Порой ему казалось, что эти голубые глаза — единственная причина, почему ещё жизнь имеет такую ценность. Даже короткие встречи приносили некий покой для изувеченной души. Арсений же смотрел на Антона, болезненно улыбаясь. — Ты не смог меня любить, но и убить ты меня тоже не смог. А после ушёл, оставляя в воздухе терпкий вкус боли и отчаяния. Демону не должно было быть так больно, но было. Арсений готовил следующее нападение очень тщательно, только теперь дело было не просто в небольшой шалости, он собирался вывести Антона из себя тем, что теперь ему так дорого — Ирой. Выманить девушку и похитить не составило большого труда, Ира не отличалась умом, а так же она всё ещё была на перепутье, не определившись с тем, кто она больше: ангел или демон. Года шли, а она всё металась между двумя мирами, не понимая, какой из них ей ближе. Долго ждать Антона не пришлось, он прибыл вовремя, словно по часам, и Арсений улыбается, видя, как тот проходится взглядом по Ире, ища ранения, которых нет. — Боишься за неё? Неужели, так же любишь, как меня? — Арсений хочет выглядеть коварным, а внутри всё равно всё болезненно сжимается. Она не заслужила любви Антона, она ему совсем не подходит. — Отпусти её, и мы снова бесцельно сразимся, — голос Антона ничего не выражает, и Арсений всё больше понимает, как оба они от этого устали. Так сильно, что впору бы кричать, только вот ангелов учат быть сильными, ничего не выражающими. Арсений же обходит Иру по кругу, касаясь волос, и она не выглядит испуганной или забитой серой мышкой, она выглядит куклой, без капли эмоций. От этого становится всё больше омерзительно. Она холодная, как лёд, и взгляд на неё у Антона не горит, Арсений это видит, вот только она всё равно ему нужна, он всё равно пришёл за ней, и будет приходить впредь. И Арсений мог бы убить её сейчас, его клинок идеально подходит для неё, но он не станет. Бесконечная ненависть Антона у него и так уже есть. — А помнишь, как было раньше? Помнишь, как меня касался? Взгляд синих глаз впивается в растерянные зелёные, пока Антона мгновенно, словно по волшебству, отбрасывает в воспоминания: Жаркие объятия, громкий стон, сорвавшийся с покусанных губ Арсения, который подаётся к рукам своего любимого ангела. Такого непокорного, сильного, такого доброго и наивного, но такого горячего. Антон на секунду отстраняется, скользит взгляд по влажному лицу Арсения, по его расширившимся зрачкам, и сильнее подхватывает под бёдра, прижимая к стене. Они так и не дошли до спальни… Страсть между ними может сжечь целые миры, но любви в глазах куда больше, и Арсений кончиками пальцев убирает влажную сбившуюся чёлку, часто моргает, шумно выдыхая имя Антона. Так сильно влюблён, так бесконечно зависим. — Я люблю тебя, Арс. Как же я люблю тебя, — стонет Антон, поддаваясь бёдрами ближе, входя глубже, и Арсений выгибается, ловит воздух губами, впиваясь ногтями в плечи. — Я тоже люблю тебя, Антон. Так сильно, — задыхается, смотрит в любимые зелёные глаза, стонет, целует красные губы, сходя с ума от движений, от влажности, от горячего тела, прижимающего его к холодной мраморной стене. Лучшие мгновения вместе. Они дышали друг другом. И это значило больше остального мира.

А дождь на окнах рисует Напоминая о твоих поцелуях Всё дело в том, что дождь ничем не рискует А я боюсь, что потерял тебя

Антон выныривает из воспоминаний, и по взгляду понимает, что они оба помнили об этом. Только теперь это неважно. — Отпусти её. Голос требовательный, и Арсений улыбается, кивает, толкая Иру в спину, к Антону. Тот ловит её за руку, мгновенно закрывая собой, словно Арсению нужно нападать со спины. — Мы можем просто разойтись, — просит тихо, и Арсений в удивлении вскидывает брови. — Арс, ничего не изменилось с прошлого раза, ты же знаешь. Я не убью тебя, ты не тронешь меня. Мы оба проходили это сотни раз «до», так зачем пробовать снова? — Мне нравится практиковаться, — Арсений снова шутит, и Антон со вздохом кивает, зачем-то оставаясь, ведь мог бы уйти, зная, что Арсений не нападёт. Он отправляет Иру в безопасность, а сам достаёт меч, пока Арсений держит в руках клинок. И только один из них сегодня знает, чем закончится эта битва. Движения у обоих отточены до предела: те же взмахи, те же повороты и нападения. Их бой — танец, который не имеет своего логического завершения. Антон поддаётся, по привычке желая завершить всё как можно скорее, он даже не боится, так сильно верит и знает, что Арсений не способен нанести ему вред. И ведь не ошибается, но это позволяет забрать Арсению меч из его руки, отбросив свой в сторону. Клинок демона не может убить демона, но меч ангела… Антон хмурится, ещё секунду не понимая, что происходит, пока острие меча не направляется прямо в сердце демона. И улыбка Арсения, его светящиеся, снова чистые голубые глаза, говорят о многом. О свободе, к которой он всегда стремился. — Арс, нет! Антон надрывно кричит, делая рывок вперёд, но слишком поздно — острие меча плавно входит в грудь демона, заставляя Арсения упасть на колени и прикрыть глаза. Сегодня бой завершился иначе. План Арсения по спасению Антона от себя, и себя от боли — оказался успешным. Слеза, скатившаяся по щеке — последнее, что остаётся от Арсения, когда тот рассыпается пеплом, а меч падает на асфальт со звоном. Вековая любовь обратилась в горстку пепла. И это всё, что Антону от Арсения осталось. Он кричит снова, падает на колени возле места, где еще секунду назад был Арсений, но теперь от него ничего нет. Его больше нет. Их больше нет. Воспоминания, любовь, которая жила в их душах столетиями — умерла, исчезла, обратилась в пыль — Аааарс! — Антон сдавленно рычит, сжимая руки в кулаки. Сейчас он ненавидит его лишь сильнее: за то, что желал смерти, за то, что таки сумел обойти и уйти, оставшись победителем, а Антона — сломавшимся, разрушенным. Неважно: ангел ты или демон, если ты любишь — тебе будет больно всё равно. А Антон любил… Так сильно его любил, что не заметил, как Арсений утонул в себе. А теперь его нет. Нет ничего, что от него осталось, что позволяло бы жить, предвкушая новую встречу, новую битву. Ира никогда не играла для Антона роли — она просто запутавшаяся девочка, которой была нужна помощь, но Арсений умело додумал всё сам, а Антон не отрицал. И если бы Антон только знал, что потеряет его навсегда, он бы никогда не подпустил Иру к себе, не помог бы. Лучше стать демоном и быть счастливым, чем разрушенным ангелом.

Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь А я боюсь, что потерял тебя