Честно-честно

Маленькое тело изо всех сил прижималось к чужому торсу, впиваясь пальчиками в поясницу и никак не желая отпускать свою пойманную «добычу». Слезы текли из голубых глаз, увлажняя футболку и оставляя на ней большое пятно. Часть из которых, к сожалению Майки, были соплями. Это существо ревело, не давая вырваться из своих цепких лапок, полностью ограничивая передвижение, но волновало немного другое… Как «оно» оказалось в его закрытой квартире, в его спальне и в его кровати, к тому же совершенно голое, а также было до безобразия похоже на возлюбленного, только в уменьшенной версии — полная неизвестность. Хотя с последним, все же, можно поспорить. Если же догадки окажутся верными, то и остальные вопросы ответа не потребуют. — Слушай, — оттащил за предплечье от себя это расквасившееся «чудо», — тебя как зовут? — Мичи… — тонкий голосок звучал настолько тихо, что если бы не полнейшая тишина, стоящая сейчас в комнате, то слышно ничего бы и не было, после чего оно принялось остервенело тянуться к источнику защиты и тепла. — Приехали… — все встало на свои места. Сано порылся в своей голове и вспомнил последние вести, передаваемые телеведущим по срочным новостям, но никак не думал, что затронет подобное и их. «А теперь перейдем к главному: увеличилось количество людей по всему миру, принимающих самое удобное для них телосложение для перенесения стрессового состояния, взвалившегося на их плечи. По словам наших научных исследователей — чем тяжелее человек переносит физическое и моральное перенапряжение, тем дольше он будет оставаться в нынешнем состоянии: приблизительно оно варьируется от двух дней до недели. Чаще всего принимают обличие маленьких детей, то есть самого беззаботного времени их жизни. Просим Вас не паниковать и обращаться незамедлительно к местным органам власти для получения всего необходимого, в том числе и инструкции по уходу и восстановлению здоровья». Майки опустил взгляд вниз, чтобы еще раз посмотреть на эту мелочь, что перестала плакать и просто утыкалась в него. Он никогда не имел дело с детьми, а потому и не знал, что сейчас ему нужно делать и как успокоить. — Таке., — вспомнил, что он рассказывал, как в детстве его называла мама, — Мичи, ты не хочешь покушать чего-нибудь? — постарался смягчить голос. Тот в ответ лишь сильнее захныкал, будто бы Майки собирается от него уйти. Блондин снисходительно оглядел мальчика лет трех, провел рукой по волосам и вздохнул. — Не знал я, что мой Такемичи мог быть таким плаксой в этом возрасте, — цыкнул, а после встал на ноги и поднял вместе с собой маленькое сокровище, посадив к себе на предплечье и, аккуратно поддерживая другой рукой за спину, следил, чтобы тот нечаянно не свалился. Все это получалось на уровне инстинктов и не более. Теперь, с голым мальчиком на руках, он отправился сначала в ванну, чтобы вымыть красного от слез и грязного от соплей и слюней малыша. Набрав воды в ванну, он посадил ребенка, всучил ему шампунь и пошел готовить завтрак, но не успел и шагу сделать, как услышал тихое всхлипывание, а после — громкий всплеск и удар. Ребенок поскользнулся, пока пытался зацепиться ручками за бортик и перелезть, чтобы догнать Сано. Блондин незамедлительно подбежал обратно, беря аккуратное светлое личико в руки и заглядывая тому в глаза, параллельно осматривая тело на наличие повреждений, а после — ударил себя по лбу. Насколько нужно быть тупым, чтобы оставить его одного мыться, да и к тому же шампунем, не предназначенным для детей и их нежной кожи — все это вспомнил из рекламы про детское мыло. Самому ему приходилось лишь единожды сталкиваться с детьми, когда мамина тетя пришла к ним в гости, притащив своих отпрысков к ним в дом. Тогда у него осталось очень плохое впечатление. Они все ломали, крушили и рвали: никакие не ангелы — бесы. Хотя нет, момент был еще один, зато после него оставлять перестали с ним уже точно. Было одиннадцать лет, ему дали ребенка и сказали, чтобы он с ним посидел. Ну он и сидел. А что ему еще нужно было делать? Дал свои любимые игрушки и просто смотрел с отвращением, как тот сует их в свой беззубый рот. Вдруг создание просто резко дергает ножками вверх и падает точно на спину, ударяясь головой. Майки даже не успел понять, что произошло, как в комнату влетела разъяренная мама с громкими криками. Денек был что надо… «Нужно как можно шустрее привести его в порядок, накормить, чтобы пойти и узнать, что нам делать дальше», — подумал Майки, убрав в сторону шампунь и промывая жидкие волосики и мягкое тело простой теплой водичкой. Как ни странно, он не ощущал никакой той брезгливости, что запомнилась ему в юношеские годы. Сейчас он хоть и неумело, но старался позаботиться о маленьком жителе своего дома. Внезапно внимание привлекла маленькая пипетка, расположенная между ног и ребенка, заставляющая невольно прикусить губу, чтобы не засмеяться. Это действительно выглядит смешно. Как только Такемичи станет прежним, он сразу расскажет ему шутку про стручковую фасоль… Мальчик, все это время следящий за действиями «большого, немного угрюмого, но все же доброго» дяди, проследил за взглядом и также уставился на свою «фасолинку», не отрывая от нее взгляда. Указав на нее пальцем, он решился спросить. — Дядя, а что это? — Это… средство для того, чтобы справить естественную нужду и продолжить род, получается? — Майки со всей ответственностью подошел к вопросу, а потому объяснил ему так, без утайки. Не умел он по другому. — А что такое «естествтвст…», — вылупил глазки, пытаясь совершить еще одну попытку, но все также безуспешную. Подрагивающая губа вновь выдавала с потрохами, что тот сейчас разревется. — Да тихо ты, успокойся, чего сразу в слезы то? — Майки прошелся большими пальцами по щекам, набрал в ладони немного воды и в последний раз, перед тем как обернуть того в полотенце, промыл лицо. Неся на руках Мичи, Сано не мог налюбоваться на него, ведь сейчас, немного подсушенный, он стал похож на одуванчик с топоршащимися во все стороны волосами и надутыми губками. — Хочю кушать, — изъявил свое желание (или это была претензия к новоиспеченному опекуну?) малыш. Ну, как говорится, его слово — закон. Вот только в холодильнике оставались лишь бутылки пива, да закуска к нему, а больше ничего и не было. В последние дни они все время бывали в разъездах, а если и приезжали, то просто заказывали еду… Майки бы заказал еще раз, но близ лежащие кафе с острой пищей не подходили для неокрепшего организма ребенка. А ждать долго он точно не сможет, тем более сейчас был час пик, так что доедет курьер очень нескоро. Сано решил сделать то, чего никогда не делал — заглянуть в ящики с крупами. Обычно, если удавалось, готовил Такемичи, имея за собою больше свободного времени, но настал теперь его черед. Миссия невыполнима? На везение Майки он сумел найти рис на закромах самого дальнего ящика, еще было найдено молоко на дверке. Совсем, на радость, свежее. Разве не идеально? Радость быстро сошла на нет, когда пришел черед готовки, а Такемичи никак не хотел слезать с него — пришлось творить лишь одной рукой. Молоко выкипало, рис рассыпался, а сахар, что пнула от скуки маленькая ножка, валялся уже где-то в углу. Спустя тридцать минут они все же смогли сесть за стол. Пока Мичи кушал, по странному держа ложку, все время пачкаясь и размазывая кашу по всему столу, Сано решил позвонить в отдел поддержки, параллельно нежно вытирая платочком измазанный подбородок и рассматривая повеселевшее личико, заставлявшее его непроизвольно улыбаться в ответ. — Здравствуйте, хочу сообщить, что мой парень… стал ребенком? — Здравствуйте, ваш партнер подвергался в последнее время стрессовому состоянию? — этот вопрос застал Сано врасплох. Он ведь действительно замечал за любимым, что тот чувствует себя некомфортно, реже улыбается и почти никуда не выходит, но все время оставлял разговор на потом, решив, что сейчас тот не хочет, чтобы до него докапывались с вопросами, да и занят был подолгу на работе, приходя далеко за полночь. Это все совершенно дурацкие оправдания. «Я не помог ему, когда так был нужен…» — Да, было такое… — Понятно, скоро мы пришлем к Вам нашего человека, он принесет все необходимое как минимум на пару дней, а также направим детского психолога для того, чтобы разобраться с его внутренней проблемой — моральным состоянием. Придет он либо сегодня, либо завтра. Вы имеете право позвонить в отдел по работе, отвечающий за подобные критические ситуации, они обязаны выделить оплачиваемый отпуск на столько, на сколько это может понадобиться, — тараторила, не переставая, диспетчер. Где-то на фоне слышались клацание ноготков о клавиатуру, постоянно приходящие уведомления и шебуршание бумаг, — можете сообщить свое имя и адрес, чтобы мы могли предпринять все вышеперечисленные действия? — Да-да, конечно, — Майки называл свое имя, одновременно удерживая сваливающегося со стульчика Мичи, что так и норовился изучать дом, — всего доброго, до свидания. Наконец, Сано мог опустить ребенка на пол, а тот, топая в сторону зала, принялся лезть на подоконник, не имеющий детского ограничителя на ручке. Майки точно будет ближайшие дни не жить, а выживать. *** Время, на самом деле, пролетало незаметно. К ним приходил психолог, постоянно разговаривал с Мичи, пока тот своим детским словарным запасом пытался объяснить ему, что чувствовал он тогда, когда был «большим и высоким». Сано все эти моменты находился рядышком с любимым, удерживая того на своих коленях и поглаживая по пушистым темным волосикам. Он любил это дело, оно его успокаивало, тем более в моменты, когда он узнавал от «маленькой версии» все проблемы без утайки. Оказывается, Мичи предложили поехать за границу во Францию. Место, о котором он мечтал. Куда тело всегда так рвалось, а душа тянулась неумолимо. И теперь, когда он этого добился — начал переживать за их с Майки отношения, ведь время, что они смогут проводить вместе, сократится в десятки раз, к тому же их отношения немного охладели из-за постоянных жизненных проблем и быта. Охладели не у Мичи, он говорит, что также бесконечно и сильно любит, а вот от Майки чувствовать отдачу перестал, начал загоняться и переживать, а поговорить об этом так и не решался, думая, что тот его засмеет. Сказано все это, правда, было немного по-другому. — Дядя сказал мне, что я полетю во Фланцю, но я не хотю во Фланцу, я хотю с Маки, но Маки меня не лубит… — слезки появились на глазах. — Почему ты думаешь, что Майки тебя не любит? — задал логичный вопрос психолог. — Потому что он дома не биваит, он меня не лубит? Я дома Маки жду, а он не пиходит… Я хотю ему сказать, но он не слушаит… — Мичи, детка, я люблю тебя очень сильно, — вклинился в разговор Майки, едва сдерживая ком, что образовался в горле от тирады родного человека, такого грустного сейчас, одинокого. Тот лишь болтал ножками, держа ручки на коленках и всматривался в глаза человека напротив так по-взрослому, словно заглядывая в самые потаенные уголки души, ища там правдивый ответ. Действительно ли любит, или же обманывает? — Чесна-чесна? — так по-детски мило. — Честно-честно, — мягкий поцелуй в лоб, такое откровенное признание. Давно они уже не говорили о своих чувствах друг к другу. Пусть сейчас это и смотрится далеко не как разговор возлюбленных, но все же… — На сегодня, думаю, уже достаточно, — психолог медленно поднялся, протягивая свою ладонь Такемичи, — ну что, друг мой, увидимся завтра? — Мичи, чувствуя себя взрослым, что с ним прощаются подобным жестом, подал свою маленькую ладошку и пожал чужую. — Увидимся завтла! — малыш сиял, ведь сейчас он чувствовал себя, наконец, освободившимся после долгих душевных метаний. Прошла уже целая неделя, а Мичи только-только смог признаться во всем. Хотя, Сано грех жаловаться, ведь он смог узнать новую сторону любимого, посвятив себя полностью ему одному. Вместе засыпать и просыпаться, завтракать, обедать и ужинать, играть в игры и смотреть мультики (боже упаси, единственное, что далось Майки крайне тяжело, «Щенячий патруль» теперь будет сниться только в кошмарах), да и сам Мичи, по всей видимости, смог раскрыться куда лучше, чем было по началу. Будто липучка он никуда не отходил от Майки, подсознательно чувствуя, что это «его человек». Крайним днем, все же, все пошло не по плану. Майки нужно было срочно сходить на работу и забрать продукты, что отправила мама не по тому адресу. Куча фруктов могла сгнить прямо на рабочем теплом месте под столом и, как на зло, были выходные, а потому никто не могу ему помочь с этим. — Я быстро сбегаю туда и обратно, — Майки надевал куртку, инструктируя маленького жителя этого дома, — замок никому не открывать, самому никуда не выходить, понятно? — Панятна! — раздалось громкое в ответ. — Все, я пошел, приду очень быстро. Майки вышел, предварительно зацеловав все лицо Мичи и чувствуя, как нехорошее предчувствие бьет где-то внутри. Он сбегал на работу настолько быстро, насколько это вообще было возможно, прибежав обратно уже через каких-то тридцать минут. Зря он настолько понадеялся, раз решил, что заказывать няню на такой короткие срок — глупо. Теперь же, войдя в открытую, совершенно пустую квартиру, не слыша топота ножек, несущихся к нему, он запаниковал так, как никогда в своей жизни. -Мичи?.. — тихо, а в ответ — тишина. — Мичи, я пришел, иди же сюда… Никто ему не отвечал. Сердце бешено билось в груди. Не разувшись, он принялся бегать по всей квартире, заглядывая в каждый уголок и все зовя и зовя. В квартире не было никого. Недолго думая, он выбежал на улицу, громко крича родное имя и надеясь, что все обойдется и будет хорошо. «Лишь бы он не выбежал на дорогу… А если кто-нибудь мог украсть его? Он ведь такой хорошенький…» Будто бы специально в голову лезли мысли о последних новостях, в которых говорилось о серии похищения детей, что до сих пор не были найдены. Больно было очень, страшно — еще больше. Слезы подступили к уголкам глаз, дыхание уже давно сбилось от долгого бега из стороны в сторону, он уже был готов впасть в истерику, но его остановила темная макушка, торчащая из кустиков, что находились буквально в ста метрах от подъезда, в котором они жили. Майки, будто бы не веря, медленно пошел в эту сторону, сглатывая вязкую слюну. И ведь правда — на травке за кустиками сидел Мичи, полностью сосредоточенный на раненом щенке, лапка которого сильно кровоточила. Он не обращал внимания от слова «совсем», полностью посвятив себя ловле собачки. — Ну патиму ты не хотиш на рутьки? — причитал мальчик, грустно оглядывая нового друга, которого увидел в окне, пока какая-то проезжающая машина не задела того бампером, отшвырнув в сторону на обочину. — Мичи?.. — тихо позвал того Сано, полностью сейчас обессиленный от недавнего всплеска эмоций. — Маки! Смати, кого я нашел! — он радостно глянул в сторону блондина, показывая маленьким пальчиком на щенка. — Мичи, разве я не говорил, что нельзя выходить из дома, пока меня нет?.. — Я знаю, но собатька… — захныкал малыш, оглядывая практически свою копию. Маленькие, черненькие и у обоих голубые глазки. — Хорошо… хорошо, — Майки опустился на корточки, протягивая младшему руки, тот беспрекословно подошел к нему, удобно устраиваясь. — А его мы возьмем? И Сано ведь понимал, что в любом случае не сможет ему отказать. Ни Мичи, ни щенку, что смотрел на него со Вселенской грустью, заставляя буквально утопать в глазках-бусинках. *** Зайдя, наконец, обратно в квартиру, Майки вызвал на дом ветеринара, чтобы тот осмотрел повреждения нового приятеля и поселенца. У того, слава небесам, не оказалось никаких серьезных повреждений, кроме небольшого ранения на лапке, а потому и госпитализация не понадобилась. Перевязали, объяснили «что» и «как», а после оставили на попечение. Спать легли сегодня в комнате они втроем — Майки, Мичи и Буракку (по-японски означает черный, очень оригинально). Счастливые глаза малыша стоили того. Майки после пережитых эмоций сильно хотел спать, но не позволил закрыть себе глаза, пока не почувствовал, что Мичи уснул, только после этого позволив себе благополучно задремать. *** Майки снилось, что какое-то существо, похожее на большую обезьяну и пахнущее как Мичи, сладкими бананами, обвило его всеми конечностями, не давая выбраться наружу. Знакомое чувство. После оно принялось вылизывать его лицо, от этого то он и проснулся. И он может сказать, что это было самым лучшим его пробуждением (несмотря на лицо в слюнях из-за Буракку), ведь его обнимал Такемичи. Взрослый Такемичи. Родной, любимый, а главное — здоровый. Майки полюбил Мичи-ребенка, но никто и ничто не сравнится с Такемичи… Он мягко огладил нежные черты лица, губами касаясь сомкнутых и слегка подрагивающих глаз, повествующих о том, что их владелец скоро очнется, а после тихо произнес. — Я с тобой и во Францию поеду… Мичи мягко улыбнулся. Он уже давно не спал.