— Что такое ЛГБТ?

Антона разбудил резкий скачок машины. Мать Карина вновь решила отдохнуть от великой столицы России, и именно в любимом посёлке. Вот только Антон, да и Оля, против были. Интернет, грубо говоря, говно там и практически не ловит. Прошло пять лет с того момента, когда семья Петровых вообще была там. И воспоминания не из лучших. Особенно для Антона. Гопники какие-то, суки токсичные, и Полина, которая оказалась кидаловом полнейшим. Вот так грубо оттолкнула чувства парня, и ушла к какому-то гопнику. Нет, Рома не просто «какой-то», это просто ужасный человек с ножом-бабочкой. На самом деле, жизнь в Москве очень поменяла Антона. Его привлекала мысль начать заниматься спортом, больше уйти в «тинейджерскую жизнь». Вот именно тогда Петров понял, что он немного не следует «традициям». Его «московская тусовка» дала понять парню, что он немного не гетеро. Прочитав много книг про гомосексуализм, Антон сделал вывод, что родители врали про вред таких людей. Но Тошенька не дурак, пока маме говорить про это не стоит. Ещё Антон увлёкся японской культурой. Ему нравится аниме, особенно «приключения ДжоДжо». Оттуда и пошёл его вкус в одежде. Обычный образ светловолосого всегда казался вызывающим. Огромная рубашка, под которой была короткая футболка, и джинсы, что висели на тазовой кости, показывая пресс. А ещё Петров был зависим от цепей больших. Они были на джинсах, на руках, на шее. Отец был изначально против категорически, ведь это же «позор семьи», не иначе. Но Карина с горем пополам приняла своего сына и накостыляла своему мужу за такие высказывания. Всё таки столица не только Тошу поменяла. И вот сейчас Антон думает. А не зря он вот в таком виде едет в посёлок, где треть населения — гопники? Закусив губу, Петров мысленно ударил себя по лбу, забыв про то, что там Рома со своим ненужным гомофобским мнением. Ну ладно, Антон же не ребёнок, чтобы зависеть от чужого мнения. Не зря же он провёл четыре года в качалке? На улице был тёплый апрель. А это значит, что:  — Антон, ты тут доучишься два месяца, а в Москве будешь ЕГЭ сдавать, — резко начала Карина, заглядывая в зеркало.  — Ой, да ладно, — Петров грустно простонал, падая головой на плечо своей сестры, которая впритык к нему сидела. Та молча смотрела «приключения ДжоДжо». Петров в какой-то степени гордился тем, что его сестрёнка больше не смотрит дисней и перешла на аниме, ведь ей всегда нравится то, что нравится Тоше.  — Не надо мне тут ныть, ты сам хотел пойти на разведчика. Отец лишь хихикал злобно, как-бы поддакивая своей жене.  — Да-да, Тоша, может там тебя исправят.  — Так, муженёк, не надо мне тут твоего самого этого, — прошипела Карина, и теперь уже Антон смеялся. Они подъезжали к своему родному дому, и как это странно бы не звучало, но дороги были чистые. Успели поставить асфальт, по которому семья и подъехала. Это радовало Петрова, ведь не надо теперь собираться, как на войну, ради школы. Как только фольксваген чёрный заглох, Антон сразу же выбежал из машины с рюкзаком, при этом толкнув Олю, улыбаясь.  — Стоять, скотина! — кричала сестра, чем веселила парня. Оле четырнадцать лет и девочка очень поменялась. Петров это понял, когда увидел у своей сестры бюстгальтер, после этого долго шутил, мол, зачем надевать, если там ничего нет, после чего получал подзатыльники от блондинки. Их отношения не стали хуже, наоборот. Антон знал всех парней, которым она нравится, и знает, кого нужно выгонять из подъезда, а кого сразу бить. Оля доверяла Тоше, и это взаимно. Когда Петров привычно упал на свою кровать, кое-как встал обратно, так как мебель уже не такая надёжная, как раньше. Стало хуже, когда в комнате оказалась сестра, что сразу на него накинулась и повалила на кровать.  — Я тебя поймала!  — О не-ет, теперь грудью меня своей задушишь? Или лифчик в глотку запихнешь?  — Антон, пошляк сранный! Петрова начала щипать кожу на рёбрах старшего, от чего Антон чуть ли не пищал.  — Мне же больно!  — А мне весело. Весь этот детский сад прервала Карина, усмирив двоих своим злобным видом, после улыбнулась.  — Идите вещи разбирать, и к завтрашнему дню готовьтесь. А, ну да. Понедельник, сука, день тяжёлый. *** Вечер прошёл как-то слишком быстро. Казалось, вчерашнего дня попросту не существовало, но мысль такая пропала, когда он увидел себя в зеркале на старой кровати и лифчик, который лежал на его лице. «Оля, чтобы тебя черти съели» — с новейшей мыслью, Петров захватил женскую вещь и пошёл в комнату сестры, кинув в неё нижнее белье.  — Вставай, сестрёнка, сегодня нам пизды давать будут, — радостно улыбнулся Тоша, под недовольные стоны.  — Давайте хотя-бы не в этом доме материться! — крик матери донёсся до двух подростков и те начали смеяться. Вот они уже сидят за семейным столом, и спокойно завтракают.  — Слушай, Тох, давай только без твоей педиковатости, а то ещё побьют где-то за гаражами, а аптечки мало, — старший Петров усмехнулся, пока Карина злобно зыркнула на него.  — Так, а ну не надо мне тут, — немного отпив чай, добавила: — аптечку купим. Антон цокнул, пока трое смеялись. Неужели это его семья? Хотя, надо радоваться такому исходу. Когда ему было двенадцать, в семье был кошмар, побои, манипуляция матери, и холодный отец. Наверное, жизнь в Москве действительно их так поменяла. Антон сказал, что сам пойдёт в школу, а папа пусть подвозит сестру, ведь так Петрову будет спокойнее. Когда в доме никого не осталось, а до уроков ещё полчаса, светловолосый хитро улыбнулся, глядя на свою чёрную рубашку. Надо бы показать людям, как Москва меняет жизнь. Поэтому Антон надел свою любимую одежду, только с одной цепью на руке, а то не хочется, чтобы его обокрали, а цепи из золота нынче дорогие. Путь к школе прошёл как обычно. На одном плече рюкзак, в котором была пара тетрадок, и форма для физкультуры. В наушниках, которые ему подарила сестра на недавнее день рождения, играла любимая музыка из аниме. Наверное это было самое прекрасное утро без ссор и спокойная дорога. Но всё стало не очень как-то круто, когда Антон дошёл до школы и начал ловить на себе взгляды. О да, Антон уже отвык от этого. В Москве всем плевать на тебя, а если и не плевать, то в положительном ключе. Но Петров уже не тот мальчик, и лишь с ухмылкой оглянул всех. Многие ходили как черти одноразовые, никакого вкуса. Казалось бы, бывший прилежный ученик этой школы стал таким вызывающим. Нет, Антон умный парень, одни пятёрки в табелях за все школьные года, и даже первый семестр с одной четвёркой, и то, по тупой зарубежной литературе, которая ему вообще не нужна для учёбы и профессии. Всё стало ещё хуже, когда на школьной площадке, где все и были, к нему подошли несколько парней.  — А вот и Тошенька, по очкам сразу понял, что это ты, — злобно усмехнулся парень. Петров нахмурился, пытаясь вспомнить, кто это вообще, но полностью оценив человека, что стоял перед ним, он понял.  — Мать моя, свинота жирная, это ты? — Антон саркастично положил руку на грудь, охнув. — Вообще не поменялся, как жаль. Из толпы, что собралась вокруг парней, послышались смешки. Бабурин резко оскалился, что-то пыхтя.  — Пидор, зачем ты вернулся вообще?! Тебе тут никто не рад!  — Так-то наоборот, только взгляни на наших зрителей, — Петров указал на учеников и улыбнулся, — а где волчара главная? Или потеряли своего бойца? Речь шла про Пятифана. С одной стороны, как-то не хотелось сейчас показываться этому гопнику, а с другой стороны было дико интересно, не спился ли тот вообще. Но услышав кашель сзади себя, Антон по привычке повернулся, и застыл на месте, с приоткрытым ртом.  — Чего застыл, зайчик, скучал по мне? — привычная улыбка, стала манящей, а клыки будто выросли в ней. Рома глядел на него с высока, своим доминантным взглядом прожигал в светловолосом дыру. Этот же оценивающий взгляд упал на оголённый пресс Петрова, от чего стало немного не по себе. Антон вдруг усмехнулся, вспомнив сцену из Джоджо, когда Дио и Джотаро встретились. Только в их случае, Дио — это Рома.  — Та на самом деле не соскучился, если честно, — с такой же ухмылкой, Антон вновь повернулся к Семёну. — А ты, свинота, за языком следи и определись, кто такие «пидоры». Как раз прозвенел звонок, и Антон направился к входу школы, сразу же забежав на третий этаж, где должен быть первый урок — математика. Мария Ивановна удивлённо взглянула на парня, и улыбнулась.  — Тошенька, давно не видела тебя у нас, с чего это вдруг явился?  — Да так, отдохнуть решили с семьёй и вот, доучиваюсь у вас. Они бы ещё поговорили по душам, вот только урок уже начался и многие в классе сидят. Катя Смирнова, заметив знакомого парня, сразу подсела к нему, с некой ухмылкой.  — А ты изменился, Тошенька, — хихикнула девушка. Петров на это кивнул, и продолжил списывать всё с доски. Катя стала очень красивой, у неё на голове было каре, которое очень подходило ей. Из одежды лишь рубашка полупрозрачная и школьные шорты. Но характер всё такой же, сучий. Она успела рассказать абсолютно про всё и всех. Про Полину, которая кинула Рому и переехала в Санкт-Петербург, про Бяшу, который сидит дома с маленькой сестрёнкой, поэтому Рома сегодня сам по себе и ни с кем не общается. Антон даже бровью не повёл. Хотелось крикнуть на это «так ему и надо», но промолчал. В общем, урок математики превратился в «мир сплетен и тайн». Если сначала Антон был более закрыт, то теперь смеялся вместе с Смирновой со всего. Он тоже успел рассказать про жизнь в Москве. И самое интересное, что Катя не против увлечений Антона. Казалось, Катя — лицо СССР, консервная банка со своими правилами старыми. Но всё равно лишь усмехнулась и даже поинтересовалась, боже-что-происходит, у Антона, что ей может понравится из этого аниме. Петров сразу предложил девушке «СейлорМун», так как казалось, что та не оценит его любимое аниме. Но это пока что. Их интересную беседу вдруг прервал свист, и Петров взглянул на парня, что стоял напротив. Пятифан снова кидал на него изучающие взгляды, но потом опомнился:  — Отойдём? Петров кивнул на это и оставил блондинку у окна, а сам пошёл с Ромой в мужской туалет. Все, кто там были, сразу же выбежали, увидев брюнета, на что Антон цокнул. Что же Рома тут успел такое сделать, что его то боятся, то уважают.  — Москва всех опидорасивает? — начал наконец диалог Пятифан, закурив, перед этим какую-то неизвестную Антону, сигарету.  — Боже, «пидор» и «гей» — разные понятия, ты хоть не будь, как Бабурин. Рома резко подошёл к парню, прижав к стене, выдыхая не такой едкий, как раньше, дым прямо в лицо светловолосого.  — В каком смысле, как Бабурин?  — Вот он и есть пидор, тупой, никого не уважает, и ещё жирный такой, противный, фу, — Антон отвёл взгляд в сторону, но тут же вернул его обратно, удивлённо смотря на Пятифана, чьи руки трогали его голый пресс.  — Нехило ты так подкачался, зайчик, — улыбнулся брюнет, оголяя клыки, от которых с ума сойти можно было. — Значит, я не пидор?  — А ты так думал? В туалете повисла тишина. Сигарета была докурена ещё пару минут назад. Не ответив на этот вопрос, Рома молча вышел из помещения, оставив светловолосого одного, и тот с облегчением выдохнул. Взглянув на зеркало, что было в туалете, Антон удивлённо на себя посмотрел. Его щёки были такими же красными как и маникюр младшей сестры. *** Казалось, уроки шли муторно долго. Хотелось сбежать через окно и плевать, что кабинет физики на четвёртом этаже здания. Катя успела уснуть на плече Петрова, а сам Тоша тем временем, записывал конспекты. Неожиданно в его кармане джинс зазвонил телефон, и он вышел из кабинета, извинившись перед этим.  — Оля, какого хрена ты мне звонишь? — на самом деле светловолосый был рад, ведь сам чуть не последовал за Смирновой и не уснул на парте.  — Тоша, я хочу кушать, купи пожалуйста мне в столовой чего-нибудь.  — Оленька, ты не охренела случаем? У меня урок, — прошипел парень.  — Ну Тоша-а, это у тебя на карточке денег много, не у меня. Ах, ну, вообще правда. В Москве у Антона была подработка. Он достаточно зарабатывал, чтобы купить себе разные вещи и чего-то сладкого для себя и сестрёнки. Был момент, когда Антон оплатил все счета за квартиру. Отец был рад, а мама не разговаривала с сыном почти месяц. Ну нельзя так, считала она, чтобы сын ещё за квартиру платил их.  — Тебе повезло, Оленька, тут рядом магазин со сладостями, но с тебя массаж спины вечером. Петрова радостно попрощалась с братом, и положила трубку, а Антон тем временем взглянул в окно. Солнце было до жути ярким и сразу в голове возникли воспоминания с друзьями из Москвы. Лето с ними было самым лучшим. Постоянные вечеринки, незнакомые лица. Сейчас же он тут, в посёлке, вдалеке от друзей. Но тут что-то другое. Иное чувство. Такого не было в Москве.  — Чего скучаешь, зайчик? — из мыслей его достал Рома, который быстро приблизился к светловолосому. У того с губы кровь сочилась маленькой струйкой, а на щеке маленький синяк.  — Кто это тебя… так? — Петров почему-то сильно удивился такому виду хулигана. Он молча подошёл к брюнету, провёл большим пальцем под губой, вытирая кровь, но та всё равно текла. Светловолосый грустно вздохнул под смешок Ромы.  — Какие-то парни издевались над собачкой, ну и я задал им жару.  — Какой ты заботливый, Ромочка, — усмехнулся Петров. — Мне нужно сходить в магазин по близости, не хочешь со мной? Пятифан положительно кивнул и парни направились к выходу, где охранник равнодушно их выпустил, так как оба были все равно без рюкзаков, вернутся ещё значит. Уже в магазине появилась маленькая проблема.  — Оля, тут нет твоего йогурта любимого, давай я тебе сырок куплю!  — Тоша, я не хочу сырок, купи мне йогурт с клубникой, — Пятифан на это глядел с улыбкой. На злое лицо Тоши, которое так мило выглядело. *** Антон изменился. Очень. Рома помнит его совсем другим мальчиком. Такой необычный, светлый. Всегда был против курения, и противился, когда Рома предлагал ему. Пятифан был удивлён, когда на школьной площадке, спустя пять лет увидел его. Такой… Вызывающий. Оголённый пресс, тонкая шея, большие плечи, манящие ключицы, что виднелись мельком. А ладони его… Будто аристократ с портрета 16-х веков глядит на него.  — Оля, ты сучка, давай остановимся на чипсах хотя-бы, — Брюнет усмехнулся на эти слова и повёл Петрова за собой в отдел солёного, не заметив того, что сам рефлекторно взял ладонь парня в свою, даже не чувствуя на себе удивлённый взгляд, лишь запинки в голосе. — Д-да, хорошо, крабовые в-возьму.  — Что такое, зайчик? Никогда за ручку не водили? — оскалился в улыбке Рома, поворачиваясь к светловолосому.  — Не важно. Пятифан улыбнулся, сразу же взяв крабовые чипсы, как и говорил Антон, и оба успели купить ещё себе по банке колы и пачку сигарет. Антон уже собирался оплатить, как Рома прямо перед ним отдал кассиру двухсотку. Сейчас конец четвертого урока, а они медленно идут по дороге в школу, даже не отпустив друг друга. Точнее, Рома попросту не давал этого сделать. Не хочется отпускать красивую руку Петрова, и держать крепко в своей мозолистой, суховатой ладони. Да и сам Тоша почему-то молчал на это, лишь продолжал курить на пару с Ромой. Рядом с школой их поджидала Оля, с какой-то девушкой.  — Наконец-то, блин, я сейчас сдохну. Рома приоткрыл рот в немом шоке, осознав резко, что в стиле Оля очень похожа на брата. У неё также был топ и джинсы, но с высокой талией, а на руках цепи и кольца. Будто они из одного модельного агентства. Рома помнит её совсем малышкой, а сейчас перед ним миловидная девушка.  — Молчи в тряпку, сестрица, а то сам съем чипсы, — оскалился Петров, вплотную подходя к блондинке.  — Не посмеешь, главный представитель ЛГБТ, — также оскалилась девушка, резко отобрав у брата пачку чипсов, и что самое интересное, пачку сигарет, резко хватая подругу за руку, и рванула чёрт знает куда.  — Сучка, я все твои лифчики сожгу дома! — Петров кричал в след Оле, от которой лишь смех был слышен.  — Ну и ну, вот это Оленька вымахала.  — Да она та ещё, совсем уже, — нахмурился парень, повернувшись к Пятифану. — Неужели я такой же? Брюнет в шутку обнял Петрова, якобы утешая, мол, ну-ну, с кем не бывает. Но застыл на месте, чувствуя, как Антон обнимает его в ответ, уткнувшись лицом в шею, выдыхая тёплый воздух. Бабочки в животе вдруг неприятно начали толкаться. Спустя столько лет их крылья распахнулись. Неужели это из-за него? Из-за Антона. *** Когда уроки все-таки закончились, Пятифан куда-то пропал, что немного удивило Антона, но светловолосый не подал виду. Катя на прощание обняла парня и пошла по своей дороге, оставляя его одного. Ну ничего, не впервой так идти через лес. Пока Тоша шёл домой, начал вспоминать их первую с Ромой встречу. Было конечно не круто. Но сегодня брюнет был другим. Совсем не такой, каким его Антон помнит. Пятифан его так никогда не обнимал. Пятифан так никогда не смотрел на него. Пятифан никогда так крепко не держал его мягкую ладонь. Дома никого не было и это даже радовало. Петров мог спокойно сделать домашнее задание, а потом поспать, как он и любил делать так в Москве. Взглянув на заданное, Антон принялся расписывать, что делать он будет и не будет. Математику надо делать, литература устная, значит не надо, по физике один параграф, на уроке прочитает, по английскому текст переводить, у Кати спишет. Ну, значит, только математика. Логарифмы, по мнению Петрова, самая лёгкая тема. Ничего трудного нет, главное запомнить формулы. Поэтому на домашнее задание ушло не больше полчаса. Сложив рюкзак, Антон сразу же побежал принимать горячий душ. Дико хотелось спать. Спать днём — самое худшее, до чего мог додуматься Антон. Он не понимал, кто он, где он, и что тут происходит. М-да уж, ощущения после дневного сна не самые лучшие. Но эти мысли ушли прочь, когда Тоша услышал стук в окно. Подойдя к нему, перед этим надев очки, Петров удивился, даже слишком. Перед ним сидел Рома, виновато улыбаясь. Выдохнув, светловолосый открыл форточку, впуская в свою комнату Пятифана.  — Что ты тут делаешь? — первое, что пришло в голову очкарика. — К тебе меня тянет как-то, не знаю, чего это так. Петров лишь усмехнулся на это, но потом подошёл к Роме вплотную.  — Я тоже скучал по тебе немного, Ромка. Пятифан провёл пальцем по щеке светловолосого, думая, что ему кажется и это просто сон.  — Тош, что такое «ЛГБТ»?  — Стой, что… — сначала Антон даже не понял, как они дошли до такого вопроса, но его осенило. Сегодня же Оля вывертилась по полной, раскрывая свой сленговый запас. — Ну, это общество людей, с иной ориентацией, Л — лесбиянки, Г — геи, Б — бисексуалы, Т — трансперсоны, как-то так… Почему-то было дико неловко рассказывать про это Пятифану. Но следующие слова брюнета крайне удивили Антона:  — Так значит я этот, ЛГБТ?  — Прости, что? Хотелось разобраться во всей ситуации. Это какой-то абсурд. Они оба в комнате Антона, Рома придерживает его за талию, спрашивает про ЛГБТ и прямо сейчас нежно сминает его пухловатые, нецелованные губы. Забив полностью на это, Антон отдаётся, полностью входя в это чувство некой эйфории.  — Не знаю, как ты, Ромка, а я вот ЛГБТ, — усмехнулся Тоша, неловко утыкаясь в шею Пятифана. Вот тебе и первый день переезда в посёлок. *** После того случая прошло две недели. На следующий день, Пятифан серьёзно всей школе заявил, что ему нравится Антон, под осуждающий взгляд самого Антона. Ладно, школа. Но только не родители. Рома, чтоб его, ворвался в их дом и рассказал буквально всё про свои чувства к сыну родителям Тоши. Сначала отец чуть не убил незваного гостя, но Карина за шкирку своего мужа оттащила и приняла брюнета в их семью. Оля, тоже зараза, начала хлеще шутить, чем раньше, особенно про секс. Тупой переходной возраст сестры. Рома привык вот так, лежать между ног Петрова на кровати, пока сам Антон читал какие-то статьи на телефоне. Отец заплатил за роутер в их доме и теперь интернетом можно было со спокойной душой пользоваться. И это не нравилось Пятифану. На него начали меньше обращать внимания. Рома обижается на то, что на него опять не смотрят, он строит обиженное личико, а Антон с ехидной улыбочкой фоткает его, иногда отправляя фотки Кате. Со Смирновой они быстро сдружились, можно сказать, стали лучшими друзьями. Та кидала смеющиеся смайлики на фотографии хулигана и писала, мол, когда вы уже трахнетесь. Но эта тема была как-то закрыта за всей романтикой. Антон так-то хотел. Но он понимал, что Рома не захочет быть снизу, и пока умалчивает о своей позиции. Наверное Пятифан расстроится, узнав, что трахать будет не совсем он. Да, Рома выше Антона и мышцы больше. Но это не значило, что Петров прям пассивный пассив.  — Слушай, Ромка, а давай мы тебе бровь проколим? Брюнет будто ожил, когда на него обратили внимание, но тут же промычал.  — Чтоб я тоже на педика был похож?  — Заметь, ты первый полез к моим родителям и везде орал, что мы вместе. Пятифан хмыкнул, смотря на Антона. В последнее время Рома начал намекать парню на секс. То за задницу хватал «случайно», то коленом об пах. Но нет, Антон не хочет психику Ромкину портить.  — Ладно, давай, че мне терять то. Петров радостно встал с кровати, доставая из своего рюкзака маленькую железную коробочку, в которой были разные серьги для пирсинга, которые он раньше носил. Сейчас у него был только пирсинг на носу, что очень шло светловолосому. Наконец Петров нашёл штангу для брови и не забыв цыганскую иголку со спиртом, подошёл к уже сидящему Роме.  — А это больно? Такой же вопрос задавал сам Антон, когда на одной из посиделок с друзьями ему сделали первый пирсинг на губе.  — Сейчас, подожди. Петров вернулся в комнату уже со стаканом коньяка, и дал выпить Пятифану, что тот с удовольствием сделал.  — Ты так расслабишься просто. И это помогло даже. Рома даже не брыкался, когда Антон резко пробил кожу на брови иголкой, сразу же вставляя штангу. И вот, Пятифан гордо смотрел на себя в зеркале. Ему действительно шёл прокол и выглядел он ещё сексуальней. Рома подошёл к парню, что складывал все вещи по местам, резко повернув к себе, бесцеремонно впился в любимые, мокрые губы. Пятифан подтолкнул светловолосого к кровати, повалив того. Но атмосфера резко поменялась, когда руки Антона переместились на зад Пятифана и уже тот удивлённо таращился на Антона.  — А ты что думал, я пассив?  — Я конечно гей, как эти всякие, но не настолько, — простонал брюнет под смех Петрова.