Februabba 2022

Бруно смотрит за тем, как переливается свет луны в наполовину полном бокале вина в руках Аббаккио. Луна разливается холодными полосами света, а мелкие огоньки фонарей разбегаются мелкой жёлтой россыпью. Аббаккио делает небольшой глоток, чтобы потом отставить бокал и ещё пять минут просто стоять, смотря в темноту. Его пальцы в крови, одежда местами надорвана, на щеке есть какое-то серое пятно, наверное, пыли, размазанной влажной рукой. Губы у Аббаккио спокойные, расслабленные, он хмурится, но не выглядит при этом недовольно, выглядит просто устало. Глоток — пять минут паузы — глоток. Бруно тоже наливает себе, и пьёт в такт Аббаккио, просто чтобы составить компанию. Его голова ещё пуста, ещё трещит, его ботинок мокрый внутри у большого пальца, и это очень неприятно. Бруно понимает, как им повезло, когда осознаёт, что снова фокусируется на этом пятне в ботинке. Они могли умереть. Не так, чтобы прям на волосок от смерти, но всё же — они могли умереть, могли не убежать, могли не отбиться. Аббаккио просто смотрит в черноту нижележащих улиц, а Бруно смотрит на светло-синее небо в бисеринках звёзд, иногда возвращая взгляд на Аббаккио, ненавязчивый взгляд, а потом снова смотрит на звёзды. Всё это ещё кажется странным, как всегда странно ходить на миссию с кем-то новым: никогда не знаешь, как новый человек себя поведёт, никогда не знаешь, где нужно довериться, а где насторожиться. Бруно думает, конечно же, он думает о том, что всё это может быть просто затянувшейся подставой, но Аббаккио сейчас стоит совершенно не заинтересованный, и его рука, свободная от бокала, подрагивает. «У злонамеренных людей, — думает Бруно, — не дрожат руки после того, как они кого-то убили…» Даже у самого Бруно не дрожали, долго не дрожали, и настигло, только когда воспоминания немного успокоились. Аббаккио не бросился на врага с тупой готовностью умереть, и ему, наверняка, не хотелось убивать, но ситуация легко толкнула к этому, как часто бывает в их кругах. Бруно ещё не может этого объяснить себе, не может привести достаточно доводов, но в том, как Аббаккио прикрыл Бруно, когда тот даже не просил, в том, как он решился на отчаянный шаг, который не был ему приятен, потому что это было нужно сделать, в том, как он теперь пьёт, чтобы всё осмыслить… Во всём этом был какой-то глубокий след преданности, которую Бруно ещё предстоит проверить, но которой он уже подсознательно верит. Да сам тот факт, что Бруно стоит только в вымоченном ботинке и запылённом костюме, а Аббаккио рядом — с окровавленными руками, уже говорит о многом. Бруно опускает взгляд с неба снова на Аббаккио, и тот выливает вино из бокала прямо на улицу, стряхивает бокал, смотрит Бруно в лицо и говорит: — Ну, и денёк, а? — То ли ещё будет, — обещает Бруно с улыбкой, и в этот момент понимает, что собирается ещё ходить с Аббаккио на миссии. Он собирается позаботиться об Аббаккио.