Отстутвие контроля, желание касаний

      Все тело пронизывает острая боль. Словно несколько маленьких лезвий разрезают мою кожу, так медленно, так глубоко, словно кто-то этим наслаждается.       Я буквально чувствую струи крови на своих руках, но я не вижу ничего. Я не могу проверить, есть ли они там на самом деле.       Ключица будто раздроблена в порошок. Словно лёгкие ничем не защищены и дышат чистым холодом. По ощущениям - азот, столь низкая температура окутывает меня, мои руки, будто замораживая эту кровь.       Я начинаю ощущать ее вес. Мои руки опускаются из-за огромных ледяных глыб, обвивающих предплечья и концентрирующихся на запястьях.       Вены будто вскрыты. Лёд вперемешку с кровью застыл разбивающимися об землю каплями на кончиках пальцев. Я чувствую как они капают вниз, но я не слышу звука разбития льда.       В желудке пусто. Желчь. Только кипящая желчь внутри меня. Я не чувствую никаких других органов в грудной клетке. Ничего. Пустота.       Неужели это моя душа? Получился бы красивый рисунок, имей я доступ к краскам и мольберту. Да хоть просто листок тонкой бамбуковой бумаги, я мог бы рисовать кровью и льдом, лишь бы их растопить.       Я не чувствую собственного языка. Я не могу поднять веки, словно все тело парализовало. Так холодно.. словно я без всякого плаща оказался выкинут на мороз, где дикие кабаны, полакомившись моим исхудавшим, обтянутым кожей телом, одним взмахов массивных бивней сбросили меня со скалы, в ледяную реку, дабы я разбился окончательно, если не об воду, так об острые, сталактитообразные камни, что заполонили низменность около водопада.       Я словно чувствую, как мои ноги, настолько худые, что похоже лишь на обтянутую плотью кость, бьются обо что-то, не похожее на человеческое, то не ребра, не фаланги.       По звуку походит на цевку, а может и чей-то череп, ничего другого вспомнить я не смог.       Я начал ощущать озноб. Он проходился словно электрическими разрядами по телу, волна за волной, с каждым разом всё сильнее и сильнее остужая мою бледную кожу.       Она стала настолько тонкой, что, кажется, могла порваться от малейшего натяжения. Я чувствовал как кожа трескается на груди, ещё больше обнажая лёгкие.       Ключица словно разбита, белокаменные ребра также раскрошены в пыль. Больно. Страшно.       Я не понимал, боюсь ли за свою жизнь. Я даже не знал, жив ли я в этот момент. Я не чувствовал ног, но ощущал боль от холода, окутавшего их.       Это было сродни с опаляющим меня пламенем. Ледяным пламенем. Иглы кристальных снежинок впиваются в руки, прогрызаясь к венам, вытягивая кровь так медленно, что она начинает застывать. Ее тянут сильнее, из-за чего та лишь плотнее прилипает ко внутренним стенкам сосудов.       Я ощущаю горячие прикосновения. В местах, до которых дотрагиваются чьи то ладони словно остаются полыхающие следы. Они способны согреть меня, но кажется что температура чужих рук очень слабо отличается от моей собственной.       Однако касаний становилось все больше. Мои легкие словно окутал темный липкий дым. Даже не трогая его, я мог ощутить его текстуру.       Столь влажным и терпким я мог помнить лишь свое дыхание. Лишь помнить, но не ощущать. С каждой попыткой сделать вдох появлялась резкая и пронзительная боль.       Такую тишину прервал звон, находящийся, кажется, не только в моих ушах. Звук напоминал разбивающуюся вновь и вновь стеклянную, или керамическую вазу. Пламя добирается до ключиц, что находятся прямо над расколотыми ребрами.       Оно так отрывисто касается моих щек и скул, но не губ, отчего складывается впечатление, что эта материя не может определиться, целовать меня, или нет.       Соприкосновения губ кажутся такими желанными, столь ожидаемыми и необходимыми, так хочется насладиться ими, не думая ни о чем.       Я пытаюсь приподняться, даже словно что-то сказать, отчего в кромешной, густой темноте увидел белесый, нигде не оседающий пар.       Видимо мое дыхание намного теплее окружающего меня пространства. Дым поднимается все выше и выше, я ощущаю такую же обременяющую легкость.       Я ощущаю кипящее тепло на щеках и губах, местами даже на шее. Пространство вокруг меня начинает светлеть все сильнее и сильнее.       Я словно вижу контуры в небе, они с каждой секундой становятся чётче. Эти очертания кажутся столь знакомыми, но при этом у меня не получается хоть что-то вспомнить.       Тяга к прикосновениям окутывает меня со всех сторон, этот дым приобретает темно-красный, почти бордовый оттенок, отчего светлое небо затмевается облаками       Дым походит на табачный по аромату. Я чувствую что могу вдохнуть его. Будто жив, словно всё ещё не разложился, или замариновался в пожаре в собственном соку.       Я ощущаю озноб. Красно-бордовый дым закрывает обзор, впиваясь в мои глаза. По инстинкту самосохранения я пытаюсь прорваться сквозь пелену материи. Я продвигаюсь вперёд, будто пробивая себе путь собственными руками.       Местами это напоминает лианы, что все больше обвивают меня и мое тело.       Яркая бордовая вспышка прерывается оглушающей темнотой. Густые черные чернила в момент окрашивают все табачное облако.       Узор, который образует черная жидкость пропадает через доли секунды. Вновь холод и звенящая тишина       Я не понимаю: я мертв, или всё ещё могу вдыхать засоренными лёгкими кислород. Это сон, или мое воображение вновь играет столь злую шутку?       Из последних сил я пытаюсь приподнять чугунные, словно заледеневшие насмерть веки.       Что-то знакомое. Светлое, приятное глазу. Будто родной, очень близкий аромат. Тепло. Я снова могу его чувствовать. Этот цвет... Напоминает солнце. Яркое и горячее. Я вижу перед собой путешественника. По его лицу можно заметить, что он давно не спал. Даже нечёткими зрением это можно было разглядеть       Он в момент оказывается возле меня. Лишь сейчас я решаю оглянуться. Я нахожусь в собственном лагере на драконьем хребте. Лежу под мягкой тканью бардового цвета на каких то ящиках, устланных подушками и подобными полотнами.       Его руки мягко проскальзывают под махровое одеяло, а сам он крепко прижимается ко мне, начиная что-то бормотать.       Я не до конца понимал сказанное им, однако четко слышал "ты выжил...под обломками...взрыв непонятного изобретения..."       Я не помнил ничего из этого. Жажда прикосновений всё ещё нарастала. Приподнимаясь на сооруженном на скорую руку лежбище, я опёрся на свою руку, положив свободную на плечо Итера.       Казалось, не случится ничего страшного, если она немного проскользит по шее, притягивая его все ближе и ближе ко мне. Мои ладони очевидно были ещё холодными, ведь он вздрогнул от малейшего касания, однако не отстранился       Я не могу до конца контролировать свои действия, но мог чувствовать платоническое тепло на своих губах. Я слышал его дыхание, оно было таким горячим, что рядом с ним, казалось, растает любой кусок льда.       Подобным пламенем были окутаны и мои щеки, даже кончики ушей. Вовсе не от мороза.       Хотелось большего, но я не мог себе этого позволить. Я чувствовал то, как путешественник устал. Будто мне через длительный поцелуй передались его ощущения.       Я чувствовал жар по всему телу, даже внизу живота, однако озноб все так же мог проходить по коже. Изучение кромки его белоснежных зубов пришлось прервать.       Итер в прямом смысле валился от усталости. Сия близость настолько его измотала, что он опустил голову на мое плечо. Я мог слышать его дыхание. Такое быстрое и неравномерное.       Ощущать дикое, живое сердцебиение. Я медленно отклоняюсь назад. Путешественник продолжает держать руку на моей талии и спине. Его измотанность заставляет посочувствовать.       Осторожным движением я накрываю его одеялом. Он может замерзнуть. Я этого не хочу. Даже когда мы не сливаемся в единое целое, я чувствую исходящее от него тепло. От этого ощущения вновь начинают полыхать губы, щеки, кончики ушей, и приятно тянет где-то внизу живота