Не надо её помнить.

в диалоге тишина только от неё, а в комнате беспорядок и кромешная тьма, только телефон, который забыли выключить разрывался от приходящих смс на номер телефона, вибрировал, светился. " только вот никто не возьмёт, больше никогда не возьмёт. никто не хочет слушать нытиков, всем всегда так говорили, а если вам нет, то вам определённо можно позавидовать, а кто-то раскрывается, кто то говорит о своих проблемах близким, только они сразу же исчезают, будто бы их это вовсе не должно волновать, хотя обычно, ты всегда пытается помочь им. никто просто не хочет слушать твои проблемы, никто не хочет выделить на тебя пару минут своего времени. " гудела голова от мыслей, таких ужасных и противных мыслей, но девушка не могла не согласится. вы когда нибудь падали во сне? знаете же, это такое чувство страха, ты летишь куда то вниз, чаще всего мы даже не видим куда мы летим, зато ощущаем. ощущаем страх, страх упасть о землю лицом, разбиться насмерть. а кому то уже не страшно. " мёртвых не волнует мнение людей " эта фраза будто бы эхом, разносилась в ушах, голове, веки держать открытыми сложно из-за слез которые пролились и были пролиты, из-за недосыпа и стресса, обкусанные губы дрожали до такой степени, то что казалось то что сейчас оторвутся, руки не держат металл, хотят выронить, но осталось пару штрихов и она будет в полном порядке, ей станет легче. но не её телу, как не странно, её тело будет болеть, ныть, но это потом, через пару часов а может быть и на утро, может быть через пару минут. что то давит внутри, заставляет задуматься над тем, что будет если её найдут мёртвой? будут ли оплакивать её труп люди, которые ей не знакомы, а самые близкие люди отвернуться, не проронив ни слезинки. или же, как раз таки как всегда, близкие будут убиваться горем, может быть, бабушка или дедушка тоже уйдут за дамой.. но её устраивает только первый вариант, хотелось бы чтобы мучилась незнакомые люди, никогда не хотелось чтобы близким было больно, чтобы чудесная улыбка сподала с их великолепного лица, сколько мусора они бы не сказали ей в лицо. проводит металлом по коже, такой нежной и до безумия измученной. красные капельки сначала просто, потихоньку возникают на месте пореза, а после скатываются, проходят по всему запястью и капают в горячую воду, слегка окрашивая набранную воду в красный цвет. а потом еще, а потом, в один прекрасный день это будут вены и этот день явно наступил, конец должен же был быть, но в глубине души она счастлива, то что больше ей не придется вставать с постели, не придётся находить в себе силы чтобы просто помыть себя, чтобы помыть волосы или те же самые зубы, погладить одежду было ещё сложнее. люди из интернета говорили то что она романтизировала депрессию, то что говорит чушь когда пытается помочь, а она лежала до полуночи, сворачиваясь в трубку от голода, не способная дойти до кухни, и два часа не могла найти в себе силы встать за тампоном или прокладкой. и она лежала. лежала в незаправленной кровати, вся в крови из-за менструации, понимая то, что не сможет больше встать, чтобы поменять что то. Пока ты ребёнок ты должен радоваться всему, даже если ты просто ребёнок, в детстве родные не похожи на скалы планирующие укрыться возрастающим уровнем моря, они весело поднимают бокалы за тебя, за твоё маленькое, хрупкое здоровье, смеются звонко и садят тебя к себе на колени, тянут за щеки, гладят по голове если ты можешь достать что то, подержать в руках. А когда ты подросток, более взрослый, смотришь на своих взрослых, которые воспитали тебя, которые теперь сидят перед телевизором днями на пролёт, убираются и готовят, которые спят, не заинтересованы в тебе, ведь ты уже такой взрослый. их не интересует ничего из привезённого тобой — пачку конфет они забрасывают к старым сервизам на твои истории об искусстве, новых начинаниях или же о том, как ты провела эти выходные, лишь качают седеющими головами — уже даже не слышно то, как за стенками вопиюще кричит ребёнок, как его отчитывает мать. - семья это люди которые не разговаривают месяцами потому что уже физически не способны друг с другом разговаривать. когда их тошнит, когда кто то прерывает длительную тишину, потому что они настолько отвыкли от голосов друг друга. семья это люди с одной совместной фотографией пятнадцатилетней давности запятнанной жирными пятнами в недрах шкафов, и даже эту фотографию все рассмотрели до самых дыр, не пропустили ни одной малейшей странной вещи, но всем все равно, всем правда все равно. Конечно, при смерти она думает о ней, она была для неё везде в последние несколько дней, в последние несколько дней газировка в холодном прозрачном, пластикавом стаканчике напоминала только о ней, но она не такая, она с чужой рукой идёт за руку, смеётся громко, приятно, но имитирует радость. конечно же она о ней думает даже в такой момент, ей казалось всегда то что они идеальная пара, правильно, она же была с ней дольше всего, но сама же и убежала. Не надо хранить её в памяти, в целях безопасности нервной системы, которая уже у всех потихоньку сдаёт. не нужно хранить в памяти или впускать туда суицидальную женщину, со своими заскоками и жуткой легкомысленностью. И она будет жутко, просто бесконечно счастлива ведь никогда не давала разрешение на то, чтобы храниться у кого то в памяти. — кем же она была? ты разве помнишь её? - спрашивает очередной незнакомец, стоящий возле надгробной плиты девушки 20 или больше нет. — она была легкомысленная. - отвечает один из самых близких ей человек, отвечает холодно, сжимая в руках цветы роз которые в свою очередь царапают кожу, и бросая их на могилу, пытается мысленно задохнутся от этого разговора.