Обнимая грозу

      Мир замирает, когда Яэ понимает, что перед ней кукла. Хотя нет, он просто рушится и рассыпается, когда жрица понимает, что это не Эи. Новый роман падает из рук, а в голове появляются сотни вопросов, но самый главный был один «почему?». Почему она бросила её ничего не сказав, словно Мико не была кем-то дорогим и заслуживающей хотя бы записки с извинением. Нет, её Богиня посчитала молча уйти, оставив после себя зияющую дыру в груди и неприятное чувство предательства на губах.       Яэ кусает губы до боли, стараясь сдержать эмоции под контролем, пока поднимает книгу. Девушка старается не смотреть на идеальную копию её Архонта, отводит взгляд в сторону, пока на лице выдавленная улыбка. А кукла безэмоционально наблюдает за ней. В глазах нет ни капли жизни, ни Эи, в ней Мико не узнаёт свою подругу, а видит только идеальный механизм, который помогла собрать. Но если бы девушка знала что так будет то… то она всё равно бы согласилась помочь, потому что это просьба её Архонта, человека, в которого она влюблена, но который так спокойно разбил сердце кицунэ и бросил в этом мире, где у той не осталось также не единого друга и близкого. Это злит, но кицунэ прячет это под маской. — Ох, неужели эта прекрасное творение уже готово, — подходя чуть ближе, произносит жрица, — Эи постаралась на славу, в тебе нет ни единого изъяна, но жаль, что эту версию она сделала девушкой.       Мико протягивает руку, чтобы дотронуться, но Сёгун делает шаг назад, не позволяя этого. Улыбка дрогнула на лице кицунэ, но которую Яэ так быстро натягивает вновь. Этот холод такой непривычной, хотя девушка понимает, что перед ней не Эи, а механизм без чувств, но это внешнее сходство… Где-то в глубине души жрица надеется увидеть хоть каплю изменения в глазах Сёгуна, что будет намекать о возвращении Архонта, но там лишь безразличие и пустота. — Прошу воздержаться от этого, — сухо звучит голос. — Какая привередливая.       Жрица убирает руку, сжимая её в кулак, впиваясь ногтями в нежную кожу, пока ушки нервно дёргаются. Яэ хочется развернуться и уйти не попращавшись, прямо сейчас, наплевав на приличия, к тому же перед ней не Эи, не тот человек, с которым она хотела поговорить, а лишь бесчувственная кукла.       Мико чувствует исходящую энергию от той, небольшие отголоски и тоску, но как бы кицунэ не пытается переместиться туда в эвтюмию, Эи не впускает, игнорирует девушку и, словно, убегает. Через ещё пару попыток Яэ понимает, что достучаться до её Богини просто бесполезно. В груди так больно, но улыбка всё также на лице жрицы. Видит ли это Архонт? Мико не знает, но надеется, что она не замечает, как та вытирает слезу, что всё же прорывается из-под маски. — Думаю, мне пора.       Кукла ничего не говорит, провожая её пустым взглядом. Яэ идёт обратно в храм, но не бежит. Нет, она не могла себе позволить этого. Не здесь. Она не оборачивается и с улыбкой перекидывается парой фраз со стражей, которые так мило смущаются, когда жрица чуть подшучивает над ними. Они не могут возразить ей, пытаясь как-то себя оправдать, но Яэ лишь смеётся через боль.       По пути в храм она покупает жаренный тофу и новый роман, который, наверное, был написан также как и все: однотипно, скучно и банально, что практически не цеплял. Мико пролистывает пару страниц и разочаровывается даже в слоге, а в голове мелькает мысли о том, чтобы исправить это разочарование в литературном мире, открыв свой издательский дом, где она будет выпускать заставляющие бурлить кровь произведения, а не это однотипную макулатуру.       Жрицы с уважением кланяются ей в храме, как только Мико переступает его порог. Здесь всё также остаётся неизменным даже через столько лет всё такое же, кроме служительниц её Богини, которая так отвратительно бросила девушки. Особенно обидно, что это случилось после того, как Яэ поцеловала Эи, впервые сделав то, о чём так долго мечтала все эти годы. Но неужели она отвратительна Архонту, что та решила настолько жестоко бросить её? Но ведь та отвечала на него, да и этот взгляд… Мико уже ничего не понимает, кроме одного — она осталась совсем одна.        Девушки вокруг неё с беспокойством смотрят на главную жрицу, спрашивая всё ли у той в порядке, на что кицунэ говорит, что всё хорошо и просит также не беспокоить её сегодня, направляясь к сакуре. Священное дерево всё также стоит на месте, ожидая Яэ. Лепестки сакуры падают и играют на ветру, пока неподалёку лежит кисть и чернила. В небольшой стопке лежали документы на счёт храма и ещё парочку связанные с делами Инадзумы, которые ей доверила Эи, говоря, что может верить только Мико. Теперь кажется, что ещё пару недель назад Архонт уже знала как поступит, пока они отправляли того мальчишку в Татарсуну. Хотя Яэ всё ещё считает, что сосуд для Бога должен быть уничтожен, пока не принёс им проблем. Но Эи слишком упряма, к тому же ещё и решила, что из-за того, что кукла имеет чувства, то она обязана сохранить ей жизнь. Какое глупое милосердие.       Собрав документы, лисица уходит к себе, где никто точно её не побеспокоит и не увидит. Среди кучи скучных бумажек, Яэ неожиданно находит небольшой рассказ, который она так хотела показать Эи через пару дней на чаепитии. Взяв его в руку, жрица пробегает глазами по строчкам, но словно не понимает написанного ею. Всё это кажется теперь каким-то бредом. Обмакнув кисть в чернила, кицунэ заносит руку над произведением, чтобы перечеркнуть его, скрыть это всё и выбросить в пламя, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, как и её. Капля падает, размывая чернила, а слова смешиваются, теряя смысл.

***

      Время — это такая странная вещь. Когда Эи была с ней, то оно спешило и неслось со скоростью молнии, что Яэ даже не замечала этого, но когда архонт бросила её, то время совсем перестаёт спешить, начав тянуться мучительно долго. Проходят года, десятилетия, а за ними столетия, но Богиня Вечность продолжает молчать. Лишь тишина, словно тень, тянется за Мико всё это время, пока в ответ на её молитвы нет не единого слова, а она продолжает верить, что когда-то наступит день, когда вновь сможет увидеть Эи вместо холодной куклы.       Создание издательства и появление новых романов, шутки над людьми, хоть как-то скрашивают время кицунэ. Нет, она не чувствует себя одиноко… может, конечно, немножко и ощущает себя так. Особенно, когда сидит под той самой сакурой. Яэ часто скрашивает вечера вместе с ней, прочитывая одну глупую историю за другой. Возле дерева всегда было так спокойно и одновременно с тем так одиноко. Это место бесконечно напоминает о ней, но Мико просто не может всё так резко взять и забыть. Слабачка. Она чувствует себя сумасшедшей, пока продолжает надеяться, что Эи вернётся к ней, хотя ответа уже нет так долго.       Яэ удивляется, когда перед ней оказывается путешественница с каким-то странным существом и решением встретиться с Эи в эвтюмии любой ценой. Кицунэ нравится решимость этой милашки, хотя она совсем не понимает, почему та так рвётся спасти совсем незнакомый ей регион. Преследует ли она за этим другие цели? Возможно, но Яэ неважно это, ведь эта необычная девушка даёт ей надежду, впервые за столько столетий жрице хоть кто-то даёт ей это. Поэтому кицунэ проводит испытание, после которого вручает талисман, что поможет прорваться через защиту Архонта. Любого можно обмануть, даже божество, и Яэ готова сыграть в эту игру и отдать гнозис взамен на Люмин, лишь бы вновь увидеть эту упрямую девушку и хорошенько так отругать за всё. К тому же, она же имеет право хоть раз увидеть её за столько лет? Она скучает, хотя сказать об этом прямо сложно, потому что тогда она станет уязвимой.       Зов талисмана наполняет сердце огромной надеждой, и Мико без раздумий перемещается в эвтюмию. И она видит её, всю такую же неизменно-прекрасную в чьих глазах мелькает удивление и в тот же момент испуг. Эи отводит клинок в сторону и произносит имя кицунэ, которое так по-особенному звучало только из её уст. И кажется сердце замирает. Мико хочется бросится к Эи, но она выдерживает и словесно стучит той по голове за эти глупости и страдание народа. Райдэн выглядит подавлено, но почему-то не отрывает взгляда от кицунэ. Люмин неловко стоит между ними, пока Яэ говорит о пути вечности, что был жесток даже для самой Райдэн. Мико видит насколько одинокой выглядит Эи, также как и она, когда смотрит на себя в зеркало, но жрица ничего не говорит об этом той.       Электро Архонт неожиданно просит её задержаться, после того как прощается с путешественницей. Яэ ничего не говорит, оставаясь во дворце и смотря на Райдэн. Девушка нервничает, поправляя на себе одежду и пытаясь найти себе место во огромном помещении под прожигающий до дрожи взгляд. А кицунэ ждёт объяснений, любых объяснений и слов от неё, но Архонт перед ней молчит.       Мико непривычно было видеть жизни в глазах куклы, теперь взаместо бездушия в них читалось сожаление с тоской. Яэ хочется о многом спросить, но она не осмеливается заговорить первой. Обида пожирает изнутри, а гордость говорит молчать до последнего, ведь именно здесь её бросили, ничего не сказав, на почти пятьсот лет. Поэтому Мико имеет полное право злится, но это чувство словно почти растворяется в другом, пока жрица наблюдает за Эи. — Прости, — едва слышимо наконец шепчет Эи, опустив взгляд. — Прости?! Эи, серьёзно? — боль и обида перевешивает здравый смысл и она подходит вплотную к Архонту, вызывая некий даже страх в глазах девушки, — После того, как ты меня бросила, это единственное, что ты хочешь мне сказать и вообще единственное что говоришь? — злость не утихает, пока Яэ чуть бьёт её по искусственному телу, пытаясь хоть как-то успокоится, но это едва помогает, — Ты смеёшься надо мной?! Нет, да ты просто издеваешься, продолжая смотреть на меня таким невинным взглядом, словно это я виновата во всём! — Мико, послушай меня! — Райдэн хватает её ладони, пытаясь привлечь внимание и взглянуть в такие родные глаза, но в которых столько боли и обиды, — Я не хотела этого, но пойми, мне пришлось это сделать. Эрозия подступала всё сильнее и сильнее, она затуманивала мой разум, я ощущала, как воспоминания начинают рассыпаться и исчезать в моей голове. Ты же понимаешь к чем это могло привести. — Я знаю это, пойми, но я не понимаю, почему ты не подумала обо мне? Почему ты просто не оставила мне хотя бы малейшей записки?! Хоть что-то! — жрица повышает голос, впервые позволяя эмоциям взять вверх над собой, пока Эи продолжает держать её руки, — Нет, ты просто ушла, бросила меня одну. У меня никого не осталось кроме тебя, никого, — пытаясь сдержать слёзы осипшим голосом шепчет Яэ, пока пытается притянуть её к себе, но Мико отвергает эти объятия. — Прости, Мико, я боялась, что после разговора с тобой просто не смогу этого сделать. Мне было страшно потерять и тебя, но ещё страшнее было потерять воспоминания о тебе, Макото и остальных, утратить разум и разрушить всё, что дорого под влиянием эрозии. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Эи. Ты могла меня впустить в свой мир, но ты на протяжении стольких столетий так по-детски продолжала избегать меня, — с обидой произносит Мико, тяжело дыша.        Эи внимательно смотрит на неё, храня молчание. Казалось, что она вновь уйдёт и больше не вернётся, оставив вновь в полном одиночестве. Ушки подрагивают, когда вспоминается тот день. Эта рана всё ещё не зажила, продолжая саднить.       Холодные руки куклы продолжают держать её, словно боясь отпустить. Но хозяйка их всё также молчит, просто смотря на Мико. Кицунэ подмечает, что ладони куклы были совсем не такие как у истинного тела: не такие нежные и знакомые, хотя и выглядели почти точь в точь, на них не было шрамов и мозолей от тренировок и сражений. Они словно были чужие, хотя казались таким родными. Лишь один взгляд оставался таким же, как и сотни лет назад. В нём читалось многое и что-то неизвестное Яэ. Эи хранила множество секретов и знаний, перенесла множество сражений, она была отличным генералом, но никак не правителем. — Ты словно предала меня, Эи. — Прости, — шепчет Райдэн, смотря на неё взглядом провинившегося щенка.       Слезы текут по щеке Яэ, которые та мигом вытирает. Нет, Эи не смеет видеть её такой, после всего этого. Она не заслужила видеть Мико слабой, но Архонт протягивает руку до щеки, стирая очередную влажную дорожку. Она притягивает к себе, нежно целуя в лоб. И Мико это позволяет, она сдаётся и наконец-то даёт себя впервые за столько лет побыть слабой. Ей хочется побыть такой, перестать улыбаться через силу и просто вновь крепко обнять Эи, услышать спокойный голос и поцеловать. Да, жрица всё ещё мечтает хоть раз поцеловать свою Богиню. — Я скучала, знаю, что не имею права говорить об этом. Но я… — Замолчи, — обрывает её Яэ. Девушка молча обнимает Эи, чувствуя, как сильные руки прижимают в ответ, — Просто замолчи наконец. — Не хочешь сказать, что тоже скучала? — Нет, ведь это абсолютно не так, — Мико прячет лицо, уткнувшись в плечо и чувствуя, как слёзы не перестают стекать по её щекам, — Мне не было одиноко, ведь в мире есть столько вещей и необычных людей. — Ох, если так, то верю.       Они не стоят долго, ведь через пару минут Мико с улыбкой ведёт её на улицу, чтобы рассказать о своём издательстве и о том, что пропустила Эи. Райдэн знает, что этот шрам, который она оставила девушке не исчезнет так просто, что ей придётся восстанавливать доверие между ними через едкие шутки много десятилетий, чтобы вновь ощутить мягкие и сладкие губы на своих, чтобы наконец-то сказать, как она её любит.