Богохульсво начинается в субботу

Я закрыл глаза. Спертый воздух легко со свистом ворвался в легкие разрывая тело на кровавые куски изнутри. Внезапный сильный приступ сухого кашля сотрясал меня, вцепившись острыми как бритва когтями в горло. Тяжелый металлический привкус во рту вызвал спазмы в желудке. Меня пробила крупная дрожь. Я чувствовал, что ребра не выдержат нагрузки и осколками пронзят бренную плоть. Как утренний туман окутавший мертвую землю, меня охватила свинцовая усталость. С опаской выдохнул, словно ожидая удара и огляделся вокруг. К моему облегчению кашель начал отступать, а вскоре и вовсе прекратил свой террор. Стандартный выложенный кафельной плиткой пол, некогда имел приятный глазу бежевый цвет, а сейчас представлял из себя смесь утрамбованных помоев и трещин. Гадкое зрелище, но и стены не порадовали меня, голубая краска облупившаяся со временем, кусками отслаивалась превращаясь в пыль, да и без подъездных художеств не обошлось. Почти все они о том, что Машка или Танька гулящая, а Санька идиот. Ах да, забыл упомянуть, что и без мужских достоинств не обошлось. Превозмогая боль и накатившую сонливость, я держал курс на лестничный пролет. Предчувствуя свободу и свежее дуновение ветра, все мое тело ожило, приободрилось и цель становилась все ближе и ближе. Свежие потоки ветра сменились затхлостью и разлагающейся плотью. Я непроизвольно сморщился и прикрыл нос рукавом, чтобы не задохнуться. С каждым шагом вонь усиливалась, почти окунала меня в свою бездну безумной симфонии запахов. Древний страх оккупировал сознание, тревога подступала подобно волне утягивающей за собой. Великий соблазн был поддаться истерике, хотя остатки здравого смысла кричали, извивались и тянули обожженные руки к сознанию. Истошный крик ужаса и исступления разрезал тишину, гулко ударяясь о стены, рикошетом уходя в лабиринты коридоров. Не сразу я сообразил, что виновником этого шума был я. Сердце выбивало башенную польку, глаза вылезли из орбит. Кислород в легких быстро кончился, судорожно хватая ртом воздух, я пялился на источник своего крика и вероятно запаха. Полуголое женское тело безжизненно лежало, глядя в потолок. Спутанные рыжие волосы прикрыли раскроенный череп из которого выглядывал мозг. Лицо ее застыло в гримасе ужаса и отчаяния. Черные глазницы прожигали насквозь, трупные жирные мухи роились и кружили во вспоротом животе противно жжужа, потирая свои мерзкие лапки, ожидая обед. Нижняя челюсть была вырвана, полностью обнажая вывалившийся красный язык. Внутренние органы были вынуты и аккуратно выложены в окружность, композицию завершал труп с завязанными руками, оковами служил длинный кишечник. И кровь. Много крови.

Я не выдержал.

Возбуждение накатывало безумными скачками и явно не торопилось уходить. Я был не против. Дыхание участилось, мой друг почувствовав свободу стал крепчать духом. Не став медлить расстегнул ширинку, и о черт замок заел. Я чувствовал беззащитным животным у которого отбирают лакомый кусок. С силой дернув неподатливый замок тот слетел, звонко ударившись об пол пропадая во мгле. Скинув хлопчатую тюрьму, взгляд устремился вниз. Я готов. Отогнав ненужные мысли и распугав назойливых мух, я впился в этот прекрасный мокрый язык, я покусывал его, смаковал как сладкую конфету. Сорвав жалкие тряпки я обнажил женскую прелесть. Руки свободно блуждали по ее нежной, мягкой покрытой трупными пятнами спине. Покрывая поцелуями шею, перешел к груди. Маленькие упругие, жалко сжались дожидаясь своей участи. Я прильнул к одной и осторожно взял в рот, посасывая и жалея, что не могу испить из них молока. Томно выдохнув, я решил переходить к действиям. Сняв последние ограничения, мой член был уже готов и истекая, жалобно просился на волю. Нельзя ведь отказывать друзьям, верно? Стиснув зубы я вошел. Это было довольно тяжело, но плевать, похоть сильнее. Дернувшись, я застонал, так приятно. Стенки влагалища расходились пред мной с каждым толчком, вдалбливаясь все сильнее, наращивая темп, я чувствовал, что приближаюсь к оргазму. Пару толчков и похотливая плоть низверглась, заливая все семенем. Стон наслаждения слетел с губ и я повалился на рыжею подстилку, зарывшись лицом в остатки волос, ощущая как дубеет ее тело. Прикрыв глаза, я не без удовольствия отметил, что при жизни она не позволила бы это сделать, даже стой я перед нейна коленях. Сладкая усталость разлилась по телу и разум начал меркнуть во мраке сновидений. Последние, что я помню, это то как мой взгляд пал куда-то вдаль и лишь ответом на это стало пара сверкающих во тьме глаз. Что ж расплата уже близко…