Inverse Function

Стиву часто приходилось терпеть боль. Обычным людям столько и в кошмарах бы не приснилось. Жизнь познакомила его с пугающим разнообразием самых настоящих пыток. Он перенес множество болезней, потом его модифицировали с помощью медицинской науки и магии. Он тонул, вмерзал в лед, горел, много раз был ранен из огнестрельного оружия и зарезан холодным, раздавлен. Нередко он просыпался, в панике захлебываясь воздухом, ожидая чего угодно, только не сверхъестественной, совершенно нечеловеческой силы и выносливости своего усовершенствованного тела. Психолог ЩИТа однажды сказал, что мозг Стива все еще травмирован всем тем, от чего тело уже исцелилось. Что ж, возможно, в чем-то он был прав. Это действительно ощущалось как травма. Но ничто из этого — ничто! — не могло сравниться с агонией, которую испытывал Стив, когда у него на глазах Брок Рамлоу натягивал костюм Капитана Америки и поднимал вибраниумный щит. Вот уж действительно, думал Стив, стоя перед ним на коленях, убийственное зрелище. Когда-то стоять на коленях перед Рамлоу было приятным способом скоротать вечер. Единственной альтернативой тогда было торчать дома в одиночестве и предаваться тоске о прошлом. В то время Рамлоу был просто парнем, вместе с которым он работал и сражался. Теплым телом. Стив искал его внимания и ухаживал как умел. Целых три месяца: с того дня, как он идеально вписался в СТРАЙК, словно был таким же, как они, закаленным бывалым бойцом — вплоть до момента болезненного прозрения, когда его команда пыталась убить его в лифте. В то время он звал Рамлоу Броком. Теперь он называл Рамлоу — Кэп. Потому что Рамлоу хотел именно этого и потому что теперь Рамлоу всегда получал, что хотел. Потому что теперь Рамлоу был Капитаном Америкой. Он был нечеловечески силен, скор на расправу, вспыльчив, яростен, как растравленная гадюка, — и костюм со щитом не сделали его лучше. Стив первый готов был это подтвердить. Весьма символично, но похоже Гидра неспроста выбрала именно Рамлоу. Стив иногда задавался вопросом — осознавал ли хоть один человек в новом мире переворот во всей его ужасающей полноте? Понимал ли хоть кто-то, как сильно Рамлоу осквернял собой этот костюм, этот щит и флаг? И было ли вообще кому-нибудь дело до этого? Стив потрогал кончиками пальцев выпуклый келоидный рубец в основании черепа, под линией роста волос. — Беспокоят старые раны? — спросил Рамлоу, вжикнув молнией в боку костюма. — Нет, — ровно ответил Стив. Иногда Рамлоу нравилось строить из себя великодушного лидера. — Нет, Кэп. Все в порядке. Что ж, он сдался. Баки, должно быть, проклинал его с того света. Но много ли у него было вариантов с гидровским чипом управления, вживленным в мозжечок? Рамлоу достаточно было лишь раз нажать кнопку на пульте, чтобы Стив забился в припадке и начал мочиться в штаны. Два нажатия — и он превратился бы в овощ до конца своих дней. — Уж надеюсь, — усмехнулся Рамлоу. — Будь добр, помоги застегнуть. Ты ж управляешься с этой штукой лучше, чем я. Стив поднялся со всем достоинством, сколько б его ни осталось. Ноги у него затекли, ступни успели онеметь, колени саднило. Он подошел к Рамлоу сзади, поправил и застегнул ремни. Затягивать в них кого-то другого было странно. Теперь, когда из него вытравили сыворотку — щит в руках ощущался непривычно тяжелым. Стив установил его на крепление. С сывороткой щит казался ему легким, но даже тогда одно его присутствие всегда побуждало выпрямиться и держать осанку. Когда Стив был Капитаном Америкой, он верил, что это патриотизм и гордость за свою страну заставляли его держать спину прямо. Но теперь, наблюдая то же самое у Рамлоу, перестал так думать. Просто реакция тела на смещение центра тяжести. Рамлоу не верил ни во что, кроме контроля. Стив знал, что за этим последует. Стоило ему отнять руки от щита, Рамлоу развернулся и уставился на него тем самым взглядом. Такой взгляд у него был, когда он отказывался признавать, что даже сейчас Стив — выше. Внешне он остался таким же мощным, и Рамлоу это раздражало. Пытаясь изобразить взгляд свысока, тот неизменно упирался им Стиву в переносицу, хоть и был ниже всего на четыре дюйма. О да, Стив прекрасно знал, что будет дальше. Он знал, а Рамлоу предпочитал, чтобы он не задавал вопросов. Капитан Америка нового образца обожал унижать Стива, будучи одетым в его костюм. Впрочем, подчиниться прямому приказу было бы еще более унизительно. Стив снова опустился на колени и почувствовал, как прострелило спину — услужливым напоминанием о его теперешней уязвимости. Он сел на пятки и принял максимально равнодушный вид. Наверняка Рамлоу понимал, что внутри его просто корежит от омерзения. Но черта с два Стив показал бы это. В любом случае, подумал он с отвращением к себе, стоять перед Рамлоу на коленях по-прежнему не так уж плохо. До того как окончательно исчезнуть с радаров, Наташа как-то с пугающей серьезностью сказала, что он не должен винить себя — ни в чем из того, что произошло. Она имела в виду — не винить себя в том, что он не остановил Рамлоу. В том, что не остановил Баки. Но когда Стив вот так стоял на коленях, ему отчаянно хотелось притвориться, что она говорила и о сексе. Если б она знала об этом, думал он, непременно сказала бы то же самое. Он чувствовал, как Рамлоу не терпится — затвердевший член уже натягивал ткань костюма. Стоило Стиву взяться за его ремень и начать расстегивать пряжку, как у Рамлоу сбилось дыхание. Стив вытащил член осторожно — Рамлоу обожал быть грубым, но в отношении себя грубости не выносил. Если он ударит Стива по голове — кто знает, насколько серьезными будут последствия. Удивительно, когда Стив был совсем юным дохляком, он постоянно ввязывался в драки. Удивительно, что теперь, когда он был здоровым, рослым и мускулистым мужчиной — он чувствовал себя совершенно беспомощным без сыворотки. Смешно, насколько быстро он привык к ней. Придерживая член Рамлоу рукой, Стив взял его в рот и закрыл глаза, позволив скользнуть по языку глубже. Сам он не был возбужден. Если подумать, он и прежде никогда не возбуждался в такие моменты. Разве что позже, если постарается. Что тут скажешь. Ему никогда не нравилось быть в подчинении, и никогда не заводили те, кто имел над ним власть. Впрочем, и ничего ужасного в этом тоже не было. Повадки Рамлоу он знал наизусть, поэтому просто отключил мозг и абстрагировался. Он не думал о том, как крепко Рамлоу держит его за волосы, как он пахнет солью и мускусом. Старательно не обращал внимания на то, как участилось и сбилось его дыхание. Когда-то Стив был без ума от всего этого. Рамлоу крепче сжал пальцы у него в волосах и навалился на Стива всем весом, с силой вталкивая член глубже ему в глотку. Затылок сразу запекло от напряжения. Ничего особенного, сказал себе Стив, пытаясь унять панику, просто рвотный рефлекс. Он старался не издать ни звука. Рамлоу над ним дышал коротко и быстро. Совсем как раньше, подумал Стив. Было бы здорово притвориться, что вместо Рамлоу перед ним другой человек. Но Стив мог с ювелирной точностью нарисовать это тело, знал наизусть его реакции, помнил все оттенки запаха и вкуса. К тому времени, как Рамлоу кончил ему в горло, у Стива уже челюсть разболелась. Заглатывая так глубоко и погрузившись в свои мысли, он мог и вовсе не почувствовать вкуса. Рамлоу, отстрелявшись, становился добродушным и сразу же терял к Стиву интерес. Двойное благословение. — Спустись в ангар, — сказал Рамлоу, отвернувшись к зеркалу и поправляя волосы. — Тебя там Роллинз хотел. Это могло означать что угодно. По большей части то, чего хотел Роллинз, было либо болезненным, либо унизительным, либо и тем, и другим одновременно. Но иногда ему просто нужно было, чтобы Стив держал гаечный ключ, начищал пистолет или слушал его жуткие байки о чудовищных гидровских операциях. Что ж, по крайней мере, Стиву никогда не нравился Роллинз. Никогда он не был близок к тому, чтобы полюбить его. Поэтому… — Как скажешь, Кэп, — ответил Стив. Слова обжигали ему горло. Но к этому времени он уже привык к боли.