День объятий

Плещет темная энергия — едко, близко, ядом, и Моракс теряется. Будь она рядом — она знала бы, что делать, что сказать, как помочь. Он — вытащил из плена, обещал покровительство, дал службу и смысл... А спасения дать не может. И совета спросить не у кого. Моракс думал — он подарит Алатусу новое имя, и прошлое будет забыто. Думал — подарит новую жизнь, и старая останется там, далеко. Думал — все просто, он ведь уже победил. Теперь бессмертный мальчик, которого он назвал просто Сяо, смотрит на него золотыми глазами и дрожит, а вокруг него дрожит ядовитой темнотой воздух. Что бы тут сделала она? Что бы сказала? Моракс чувствует себя глупым и беспомощным. Так злился, когда его дразнили булыжником, а зря — и тот, кто дразнился, сейчас спит, тоже не подскажет слова. А она — она уже больше ничего никому не подскажет. Сам решай. Ты спас этого мальчика, ты — его старший, ты — в ответе за него. Это сложно, как головоломка, что она оставила, переплетение плашек, и за что ни потяни — застревает. Застревают слова в горле, застревает протянутая рука, а мысли в голове вовсе увязли намертво. Глупый булыжник. Мальчик смотрит. Он не кричит, не плачет, просто смотрит. Очень медленно Моракс касается его. Чувствует дрожь под своими руками. Они не совпадают элементом — жаль, плохо, не услышать без слов. Придется говорить. — Зови меня, если надо, — выталкивает он непослушные слова. Мальчик кивает.