воробушек

Тэхён недовольно поджимает носик и откровенно куксится, смотря на то, как его любимый кладёт чёрную футболку. Как он понять не может, что разноцветный бортик их гнездышка портит эта вещь. Можно же её положить с белым. Ну, или к другим тёмным вещам, которые младший ещё не успел разложить. — Ты хмуришься, — замечает Чонгук и поворачивается к старшему, пытаясь понять, что нужно убрать. — Чёрную не сюда, — отвечает Тэхён, пока младший убирает вещь назад к ещё не разложенной куче. Старший омега кивает, удобнее садясь на их большой кровати. Тэхён довольно улыбается и хлопает в ладоши, словно маленький ребёнок, а затем возвращается к бортику, который выкладывает самостоятельно. Омега искренне радуется собственной работе, когда умудряется впихнуть между многочисленными толстовками свою любимую кофточку. Чонгук периодически наблюдает за старшим и принюхивается, чтобы почувствовать горечь, если омеге что-то не понравится. Обычно такое происходит внезапно: Тэхён может в одно мгновение веселиться вместе с младшим, а в другое сидеть, глядя в одну точку, и вспоминать все тяжёлые моменты, которые им пришлось пережить из-за их любви. В такие моменты Чонгук молча притягивает омегу к себе и перебирает его волосы. Его Ким Тэхён необычный, очаровательный, добрый и бесконечно любимый Чон Чонгуком. Его младшеньким. Его омегой. Тяжело вспоминать всё, что им пришлось преодолеть, чтобы в данный момент быть в их небольшом, но таком уютном доме и ни о чем не беспокоиться. Тяжело вспоминать недовольные лица родителей и брошенные в порывах гнева колкие слова, впечатавшиеся в подкорку мозга. Прошло много лет с тех пор, много воды утекло. Они уже давно не те слабые омеги, уходящие из собственных домов под крики отцов, и, в последний раз, смотрящие с болью папам в глаза. Тэхён помнит омуты родителя в тот день до сих пор — это психолог не смог помочь отпустить, потому что омега к этому не готов — там была горечь. Разочарование. Прошло много лет, но с семьями они не контактируют никак. Тэхён пытался, но в ответ ему было брошено: «выйдешь замуж за альфу, родишь малыша, тогда поговорим». После этого он не звонил. Чонгук попробовал единожды, услышал лишь многочисленные помои и... Разочаровался. Было сложно. Тяжело. Они не справлялись и часто ошибались, пока искали своё место под солнцем. Никто не был благосклонен к двум омегам, любящим друг друга. Но они смогли сохранить этот огонёк, который многие пытались в них затушить... А сейчас они в своём небольшом, уютном домике, который Тэхён с детским восторгом и трепетом украшал, оставляя за собой дорожки солёных слёз. В тот день, когда Чонгук внезапно вбежал в их съёмную, небольшую студию и нацепил на глаза старшего, маску для сна — Тэхён ничего не понял. Омега, словно доверчивый котёнок, последовал по пятам за младшим, который помог одеться, спуститься по ступенькам и сесть в такси. Перед тем, как с него сняли маску, старший почувствовал чужие губы, нежно целующие медовую кожу, а затем услышал радостный голос младшего, прошептавший в покрасневшее ушко: — Хён, мы наконец-то дома. Тэхён очень чувствительный. Омега долго и упорно шёл к тому, чтобы не стесняться и не бояться показывать свои настоящие чувства, эмоции младшему, хоть тот и сам всегда понимал всё без слов. Они долго шли к тому доверию и единению, которое у них образовалось. Но, в тот день Чонгук впервые увидел старшего, сидящим на коленях со слезами радости на глазах, и сам присел рядом, обнимая и шепча: — Мы смогли, Тэхён. ...Чонгук оборачивается и смотрит на старшего омегу, внезапно прыгнувшего в кучу из их одежды. Тэхён высунул макушку и довольно заулыбался, глядя на младшего своими тёплыми омутами, которые хранили в себе нежность и множество не гаснувших звёзд. Чонгук наблюдает за внезапно разыгравшимся старшим и настороженно смотрит на часы. Скоро третий час ночи, а они так и не легли поспать. Младший трёт глаза и возвращается к почти готовому бортику из их одежды. Чонгук ведёт носом, стараясь почувствовать в феромонах любимого нотки горечи, возникающие из-за внезапной боли в животе в первый день течки. Он знает старшего, как облупленного. И что тот не выпустит младшего из гнезда в ближайшие четыре дня, тоже знает. Организм Тэхёна интересное явление. Течка может нагрянуть раньше обычного, а может позже. Они не раз ходили по врачам, потому что Чонгука это пугало, а старший лишь улыбался и смеялся с него. «Омега здоров. С ним всё в порядке.» — так говорили врачи, к которым они попали. Просто организм Тэхёна непредсказуем, как и его хозяин. — Гуки, — шепчет старший и внезапно вскарабкивается на бёдра младшего, ощущая натренированные мышцы попой. — Что такое, воробушек? — шепчет Чонгук и бодает Тэхёна, пока тот прикрывает глаза и утыкается носом в шею. — Из-за твоего запаха теперь хочется шоколадного мороженого, — недовольно бурчит в плечо омеги Тэхён и неожиданно прикусывает удобное местечко. — Но я ведь фисташками пахну, — Чонгук морщится и, когда старший отлепляется и заглядывает в глаза напротив, щёлкает по носику. — Я знаю, — вяло отвечает Тэхён и возвращает голову на чужое плечо. — Но мороженого всё равно хочется, — дует губы старший. Младший хмыкает и оставляет поцелуй на макушке, пока омега нежится в чужом тепле, чуть ли не урча от удовольствия. — Давай лучше ляжем, — шепчет Чонгук, покачиваясь из стороны в сторону. Старший качает головой и льнет ближе к чужой шее. Младший с минуту смотрит на притихшего Тэхёна и пытается разглядеть, спит ли тот. В ответ на свой вопрос, он видит внезапное копошение и улыбается. Чонгук укладывается вместе с Тэхёном на мягкие пледы и подушки, раскиданные по всей кровати и смотрит в глаза напротив. В них звёзды. Там, раскрывается для него его любимый омега. Старший позволяет заглянуть в свой причудливый мирок и понаблюдать за разноцветными планетами, необычными насекомыми и такими же закатами. Тэхён ощущает внезапно накатившую усталость и прикрывает на минуточку глаза, пока младший натягивает на их ноги плед. — Спи сладко, воробушек, — бормочет Чонгук, перебирая волосы своего омеги.