Проклятье квами

      По Парижу прошла дрожь. Обещанный солнечный день был испорчен предстоящей грозой.       Адриан ещё на выходе из школы понял, что что-то не так. Вернувшись домой, он попытался найти Плагга, однако квами нигде не было. На него это было не похоже.       Вдруг на столе завибрировал телефон. — Да, Алья? — уж чьего звонка он сегодня точно не ожидал. — Ты не видел Маринетт? — её голос звучал взволнованно. Адриан напрягся. — Дома её нет, да и в школе не появилась! Телефон она оставила у себя в комнате, а её родители сами не знают, где она! — Постой, может, она решила прогуляться и забыла телефон? — предположил парень, не веря, что его подруга могла просто взять и пропасть. — Это же Маринетт, сама знаешь. — Я тоже сначала об этом подумала. Но предчувствие плохое, словно что-то должно произойти… — девушка замолчала. Несколько секунд спустя она снова заговорила, — погода как-то странно изменилась. — Согласен, — согласился Адриан, подойдя к панорамному окну. — Меня самого не покидает чувство, что сегодня что-то произойдёт. ***       Девушка застыла перед вратами особняка Агрест. Волнистые волосы едва задевал ветер, а тонкие руки прижимали к телу Шкатулку Чудес. — Я пришла, — спокойно произнесла она, проходя через сталь решёток.       Войдя внутрь особняка, она сразу повернула налево, в кабинет старшего Агреста. Остановившись около картины его жены, она несколько секунд смотрела на неё. После пол под её ногами вдруг пришёл в движение. Спустя минуту её взору предстал красивейший склеп, в центре которого стоял саркофаг, около которого лежал Габриэль. — Здравствуйте, Эмили и Габриэль Агрест, — Мари немного наклонила головы в почтительном жесте. — Прошу прощения, что потревожу ваш покой.       Расправив тёмные, словно ночь, крылья бабочки, девушка начала преображаться. Волосы стали длиннее, тело с каждой секундой становилось тоньше. Теперь Маринетт стала похожа на огромного акуму.       Взмахнув огромными крыльями, она поднялась над площадкой, на которой покоилась Эмили. Бабочки, сидевшие на белоснежных цветах, потревоженные порывами ветра, вспорхнули вслед за ней. Выпустив из рук Шкатулку, проклятая квами Нууру девушка, начала плести кокон. Он состоял из её горя, как бывшей героини Парижа и девушки, чьи чувства так и не были услышаны.