Нравится

      Вязаная кофта оказалась теплой и очень приятной телу, так что парень еще уткнулся носом в свое плечо, чтобы лицом ощутить всю нежность. Может спиздить ее у хозяина? Он об этом задумался вполне серьезно, когда понял, что она еще и хорошо выглядит на нем.       — Че у тебя квартира такая холодная-то? — Ваня все-таки снова ежится. Кофта грела плечи, но на ногах оставались те же тонкие носки, — даже тапки не предложил, — бурчит недовольно и забирается в компьютерное кресло с ногами. Так они хоть грелись о собственное тело.       — Ща окно закрою и будет теплее, — Сережа кричит с кухни и скоро сам заходит в комнату. Тоже без тапок. Босиком. В шортах.       — Ты, конченный, еще и проветрить решил? — Ваня качает головой в неверии и даже оборачивается на окно у кровати, проверить, закрыто ли хотя бы оно.       Что-то было не так. Он снова смотрит на друга, хмурится. Не было шутки. Ни одной, даже самой простой фразы о том, что Жожо всегда готов его согреть. Да и в целом парень держался отстраненно, и на шею в объятия кидался лишь Ваня.       Было удивительно, что он не заметил этого сразу: парень ведь настолько привык получать постоянное внимание от друга, что это казалось нормальной и важной частью их общения. Ваня позволял. Да, как и все, наверное, в их компании. Не на камеру правда, там нужна была реакция, веселое шоу даже. Но вне экранов было так привычно лежать на коленях друга и залипать в телефон. Тот всегда мягко перебирал его пряди или заплетал на них узелки, которые Ваня потом не мог вычесать. Так что случилось сейчас?       — Серег? — Дипинс спускается обратно на холодный пол, чтобы стать ближе и коснуться чужого плеча. Жожо даже не поднял на него взгляд, продолжая отвечать кому-то на сообщение, — что случилось?       — В смысле? — отрывает взгляд от телефона, наконец, закрывает диалог. Ваня казался сейчас серьезным, так что переписка подождет.       — Не знаю, ты, типа... Общаешься иначе. Не обнял меня нормально, — вслух эти мысли звучали, как хуйня. Дипинс хочет зажмуриться от стыда, настолько ужасно это звучало. Еще лучше было бы спросить, почему вдруг его перестали зажимать, как плюшевую игрушку.       Сережа отмахивается. Качает головой и даже хлопает его по плечу, мол, все нормально. Но это снова не то. Без теплоты какой-то и искренности. Ваня хватает его за руку, не знает зачем, потому что Жожо даже не собирался уходить, все так же стоял рядом.       — Тебе же неприятно, да? — неловкое молчание не затягивается, Жожо взрывается вдруг словами, да так резко, что Дипинс все же отпускает его руку, — ну все, что я делаю. Мои объятия, моя забота, постоянная тревожность насчёт стримов. Ты ведь правда заебался от этого, да? — он говорит быстро, не останавливаясь воздуха вдохнуть, — всех заебывает. А с тобой еще и нарезки начали делать, спамить хуйней, — парень в конце концов останавливается, но только чтобы отдышаться, — ты ведь даже вне стримов лицо кривишь иногда. Я знаю, бываю навязчивым дохуя и все такое, но... Уж лучше прямо говорить, а? Зачем терпишь, я ведь слепым могу быть, не замечать, что тебя это раздражает.       Он замолкает. Ваня ждет, что Сережа продолжит, скажет еще около сотни слов, но тот молчит. Взгляд отводит на стол с компьютером и качает головой, словно жалея, что сказал это. А Дипинс все слов не находит, смотрит на друга, и второму кажется, что это только подтверждает все его мысли. Сереже хочется уйти прямо из собственной квартиры сейчас, на него давит молчание и собственные мысли, что становятся лишь громче во время тишины.       Плевать. Просто притвориться, что этого всего не было, и они сейчас все же сядут смотреть фильм, будто только-только оба зашли в квартиру. Он уже наклоняется к клавиатуре, чтобы вбить название какого-то низкорейтингового боевика, когда его снова тянут за руку, — Вань, проехали, а? Я просто хочу дальше обща…       Дипинс цепляется за его плечи и выдыхает судорожно в поцелуй. Руки трясутся, и он впервые не краснеет, наоборот, бледный и напуганный, не верит, что сам это сделал сейчас. Он стоит, ссутулившись, чтобы было удобно, целовал неловко, но с такими искренними чувствами, что без слов было слышно его крик. Не навязчивый. Не заебал. Нужен пиздец, настолько, что малейшее изменение заставляет загружаться.       Сережа теряется лишь на секунду, но тоже прикрывает глаза. Не позволяет Ване отстраниться, ему не нужно, чтобы тот вдруг начал думать о том, что совершил хуйню. Он сжимает крепко его талию, комкает собственную кофту на парне, чтобы как можно сильнее можно было обнять и притянуть к себе. Такой тонкий, так удобно прижимать. Жожо выдыхает в поцелуй и тихо, глухо смеется.       Парень быстро моргает, пытаясь понять, что вообще случилось, но его уже толкают в грудь, заставляя упереться лопатками в холодную стену. Сережа ниже, так что, кажется, что на него смотрят из-под ресниц. Он даже засматривается на эту трогательную тень от них на коже Дипинса, а после усмехается, — ладно. Верю, что тебе нравится, — снова смех, уже в шею. Ваня ждет поцелуев, но получает укус и дергается, на автомате стараясь увернуться.       А его и не ловят. Позволяют сдвинуться, чтобы теперь уже удобнее вжать, надавить на живот и носом провести по ключицам, что виднелись под растянутым горлом кофты.       Такой напор пугает. Дипинс сам начал, но теперь оказался далеко не в лучшем положении. Он и сделать ничего не мог сейчас, только держаться за напирающего парня, пока тот уже зацеловывал его плечи, не снимая одежды. Жожо касался везде, словно рук уже было далеко не две. Ваня ощущал его ладони на талии, на боках, а вот они уже сжимают бедра, чтобы притянуть ближе к себе. А нет, они снова на животе, а теперь гладят его шею нежно. Он упирается затылком в стену и смотрит на яркую лампу. Она режет глаза неприятно, но даже это не может отвлечь его от происходящего.       Сережа совсем нагло сжимает ягодицу, пытается отвести в сторону, но мешают джинсы. Психует, сжимает за это до боли легкой и снова целует его. А Дипинс больше не остается в стороне, он зарывается рукой в густые кудри и крепко стискивает их в пальцах. Тянет в сторону, чтобы откинули голову и оторвались от губ, чтобы в глаза, наконец, посмотрели. И Жожо позволяет сейчас парню вести, смотрит, приоткрыв губы в немом просящем стоне.       Ваня разглядывает его лицо пару секунд, и только ему известно для чего. Сам касается его губ, грубовато, кусает сразу – это маленькая месть за то, что тот не следит за тем, насколько грубо действовал. Но разве Сережа умеет читать мысли? Явно нет, так что он снова толкает его обратно, оставляет смазанный поцелуй где-то на подбородке. Хоть и целился в губы. Сложно попасть вообще куда-то точно, поэтому он мажет дальше, зацеловывая его щеки, тянется к виску и оставляет даже поцелуй почти на носу, так и не добравшись до губ.       Ваня только жмурится, не сдерживает улыбки, удивляясь, как страсть мешается с такой странной нежностью. Но ведь сам испытывал это. Он не понимал, чего хотел сильнее: самому прижать парня к кровати или просто обнять, оставляя поцелуи по всему лицу. А Жожо просто умел это совмещать.       Он падает на колени, шипя сразу от боли. Останутся синяки явно, но сейчас не до них. Сейчас важнее нащупать ширинку. Но он касается паха губами прежде, чем снимет ткань. Целует пошло и даже мажет языком, оставляя на джинсах влажный некрасивый след.       Молнию все же тянет вниз. Она поддается только со второго раза, потому что этот Дипинс, который набирает столько просмотров, не может поменять молнию, где вылетело два зубчика. Жожо в мыслях покрывает его матами за это, но в реальности только лишний раз оглаживает второй рукой бедра.       На самого Ваню лучше не смотреть в этот момент. Смущение появилось совсем неожиданно, когда он понял, зачем Сережа опустился. Он, подняв руку, прятал лицо в сгибе локтя и поджимал губы. Парень просто не выдержит видеть такое, ему только ощущать уже тяжело, щеки горят и шея покрывается неровными пятнами от смущения.       Джинсы спускают только до коленей, но они сами дальше падают с худых ног и так даже удобнее. Теперь Сережа может гладить бедра и сжимать приятные икры. Он тянет чуть ниже, оставляя поцелуй на коленке, на бедре, утыкается носом в короткие волоски. Парень дышит на нежную кожу лобка, чувствуя, как горячий член упирается ему в щеку. Ваня молчит, даже не дышит и это совершенно не нравится.       Он действует быстро, чтобы не успели даже морально подготовиться, сразу накрывает губами головку, обхватывая плотно. Вот теперь Дипинс точно не может молчать, он шипит, сжимая челюсти крепко, и убирает руку, чтобы посмотреть все же на Сережу. Он думал, что тот будет смотреть в ответ, пошло щуриться или что-то подобное, но Сережа был слишком занят.       Он опускался медленно, пытаясь понять собственные границы. Вбирает наполовину, двигает на пробу языком, размазывая солоноватую смазку. На голову опускается чужая рука, заставляя двигаться смелее и быстрее, но Жожо не поддается. Он наоборот, почти полностью выпускает член изо рта, посасывает медленно и даже лениво словно, пока парень не заскулит беспомощно.       — Ну бля-ять, — тянет Ваня, снова надавливая на кудрявый затылок, — не издевайся. Сережа вбирает член глубже, задевает зубами, вызывая еще один скулеж со стороны парня. Он двигается быстрее, вбирая лишь на половину, но уже этого хватает, чтобы ноги Дипинса подкашивались, чтобы он сжимал волосы, жмурился и стонал. Сережа ладонями накрывает его колени, когда чувствует, как они трясутся, сжимает их, успокаивая, вот только это не помогает.       Выпускает член и позволяет ему пошло упереться в щеку. На лице сразу появляется влажный след, который становится больше, когда Сережа совсем по-блядски трется о нежную кожу. Ваня взвывает, ловит, наконец, его взгляд. Кончить хотелось прямо сейчас, но он не мог. Толкался бедрами, видел, как выступает больше смазки, но этого всего было так мало.       Сережа снова обхватывает член губами. Но в этот раз всего на пару секунд, он чувствует, как затекает челюсть и уже начинает побаливать, так что может лишь языком пройтись по стволу, собирая кожицу мелкими складками у головки. Вверх-вниз, чтобы снова скулили и всхлипывали так сладко. Удивляло то, насколько нежным оказался Ваня, как легко и быстро можно довести его до алых щек и дрожащих губ.       Руками Жожо касается яиц, сначала совсем мягко, одними кончиками пальцев, а потом уже сжимает и оттягивает. Все становится совсем грязным, некрасивым, слюна на члене мешается со смазкой, пачкает все и уже с подбородка самого Сережи тянулась тонкая ниточка его слюны. Он стирает ее своей рукой, отвлекаясь на секунду, и сразу слышит недовольный выдох. У Вани заканчивалось терпение, не нравилось, что так тянут, не дают нужного.       Он снова сжимает темные кудри и тянет лицо парня обратно к члену. Тычет головкой в губы, заставляя открыть рот, и толкается внутрь. Куда глубже, чем до этого брал Сережа, поэтому тот заходится кашлем, отстраняясь. Но замечает дрожь парня, так что поддается, берет немного больше, держится несмотря на подступившую тошноту.       А Ваня жмурился, запрокинув голову, и стонал сквозь сжатые зубы, пока сперма толчками изливалась в чужой рот. Жожо сам стонет от переизбытка эмоций, по горлу идет вибрация от этого. Это все. Ване кажется, что он выпал из мира на это время. Сползает вниз по стене, голую кожу неприятно холодит от пола, но сейчас он точно не мерзнет.       Сережа сдерживает улыбку и сплевывает сперму парня на пол. Похуй. Потом уберет. Сейчас ему надо помочь Ване подняться, и кажется, они хотели посмотреть фильм.