Он и Она

*** – Мамулечка, можно я порисую? – Теперь можно, садись за стол. Вот тебе бумага, доставай карандаши. – Мам, а может, когда к тебе придут, я разрешу войти? – Только один раз. – Ольга чмокнула дочку в щёку. Послышался стук и Мирка, подражая маме, разрешила войти. – Вызывали? – Вызывали... – войдя в кураж, ответила Мирослава. – Оля, я... – Это Мира, моя дочь. У меня к тебе вопрос. Твою мать, случайно, не Марина Леонидовна Аверина зовут? – Допустим, тебе зачем? – Да так. Она была в составе проверяющих, лицо знакомым показалось, вот решила узнать. Паша внимательно рассматривал Мирку, и сомнений у него не было. Это его дочь, достаточно того, что она левша. Про черты лица и говорить нечего. – Мира, меня дядя Паша зовут. Что ты рисуешь? – Я рисую дом, речку, ещё вот тут надо будет маму нарисовать, а вот тут себя. Правда, у меня красивая мамочка? – Очень. Как ты здорово рисуешь! Можно с тобой? – Угу. У меня много карандашей. Ольга удивлялась тому, как быстро они нашли общий язык. Может, зря она столько лет скрывала? Почему-то ей показалось, что именно сейчас всё так, как должно быть. Именно сейчас всё правильно. И ей до безумия хочется прильнуть к нему и счастливо жить. Только вот сможет ли вечно неуёмный Пашка Рыков вести размеренную жизнь? Паше позвонили. – Простите, я должен ответить. – Ты ещё придёшь? – Если мама не против, то приду. – Приходи. *** – Да, я слушаю. –... –Кто? –... – Не кричи, я сам не знал ничего. Если бы знал, всё было бы по-другому. –... – Да люблю я её. Молодость — глупость. Расстались из-за моей беззалаберности. Дальше история долгая, не нужно тебе этого знать. Ума не приложу, что делать. *** – Ольга Кирилловна, извините, можно Вас на минутку? – спросил Паша. – Хорошо. Лиза, посмотри за Мирой. Я скоро. Ольга и Павел вышли на улицу, Оля нервно задымила сигарету. – Ничего мне рассказать не хочешь? – Паша буквально сжирал её глазами в ожидании ответа. – Не понимаю, о чём ты. – Вот стерва, знает ведь и понимает. Специально злит. – думает он. – Догадался. Тут слепой догадается. Отчего-то ждёт подтверждения именно от меня. А я робею и боюсь. – крутится у неё в голове. – Моя? – наконец спрашивает он. Оле становится ощутимо легче. Смысла отпираться нет. Её к нему как магнитом тянет. И вдруг становится неважным: уйдёт он сейчас или останется. – Твоя. Мирослава Павловна. Хочешь знать, почему не сказала? – Сначала ты женат был, а после я боялась, что ты опять свалишь. И теперь, спустя пять лет после рождения Мирки, ты приходишь на мою подстанцию. В Москве миллионы подстанций, а ты среди всех выбрал 58-ую и взбудоражил мою жизнь. Очередной волной разрушительгого цунами. – Забыли. Прошлое оставим в прошлом. Разрешишь нам видеться с Мирой? – Я тебе не враг. И Мирке тоже. Давай начнём всё сначала? – неожиданно для себя предложила она. Паша прильнул к её губам таким горячим и сладким. Поцелуй был разорван нехваткой воздуха и они влюблёнными глазами смотрели друг на друга. – Начнём. Конечно, начнём. Замуж за меня пойдёшь? – Обещай, что не исчезнешь. – Олька, маленький, никуда я больше от тебя, от вас не денусь.