Долина памяти

Будь внимательным! Цветы пастушьей сумки На тебя глядят.

Чоко с глухим ударом опускается на стол; напротив, раскрасневшийся от выпитого, Наруто смеется, широко распахивая рот: — Как ты это пережил? — Без понятия, — саке развязывает язык, всегда сдерживаемые эмоции рвутся наружу: — она меня убедила, что все будет хорошо. Мне не было причин не доверять ей. — Какой срок был, седьмой месяц? Не могу поверить, что ты своими крутыми глазами не разглядел, что у нее живот размером с арбуз. — Больше, — обреченно выдыхает Саске, проводя пальцем по краю пустого чоко, вспоминая. — Мы редко останавливались в гостиницах, до страны Горячих Источников шли больше месяца. В декабре раздеваться в лесу не лучшая идея, а Риннеган не Бьякуган, сквозь одежду не видит. Наруто опускает лицо на забинтованную руку, прищуриваясь: — И что почувствовал, когда увидел?

***

Продирающий холод проникал под одежду; Сакура, замотанная по самые глаза, шла за ним, наступая в глубокие провалы его следов на снегу. До деревни оставалось меньше дня пути, но каждый раз, оборачиваясь, Саске замечал, что расстояние между ними увеличивается — Сакура отставала. Звать ее, перекрикивая порывы ветра, бессмысленно. Она остановилась, как будто собираясь с силами на следующий шаг. Быстрее, чем успел обдумать, приблизился и распахнул свой плащ, укрывая ее, насколько возможно, от влажного снега; ей необходимо отдохнуть. В такую метель продолжать продираться сквозь ветер и холод неразумно, надо обустроить привал и согреться. Уже через двадцать минут Сакура тянула озябшие пальцы к огню, сидя на спальнике, виновато потупив взгляд и не глядя в его сторону; он привычно обошел периметр, установил ловушки и маячки на случай диких животных или чужаков, расправил палатку, натянув ее между стволов близко растущих деревьев, закрывая от ветра Сакуру и костер. Пока осматривался, Сакура распечатала из свитков походный котелок и две красивые, совсем не походные, чашки, и попыталась встать, чтобы зачерпнуть чистого снега; Саске опередил — мягко отнял котелок, пресекая ее неловкие попытки подняться. Снег таял медленно, пришлось ускорить — протянув Сакуре чашку с горячим чаем, сказал: — Завтра будем в гостинице, задержимся там подольше, чтобы ты отдохнула. — Прости, — все еще не глядя на него, она тяжело вздохнула, придвинувшись ближе к огню: — мне жаль, что тебе приходится столько возиться со мной. Он долго пытался понять, за что она извиняется. Сакура поставила чашку на снег и, немного распахнув плащ, вытянула ноги; методично подпихивала ткань сапога вниз, стягивая с распухшей голени, схватилась за пятку, от усилия покраснев, но снять не удалось; у нее поникли плечи. Носки под сапогами были мокрыми насквозь. Стянув с нее второй сапог вместе с носком, Саске сжал ее холодную стопу, согревая. — Потерпи до завтра, пожалуйста, — попросил он; она, поджав губы, решительно кивнула. Так близко от деревни, совсем рядом с недосягаемым комфортом — Сакура ворочалась, ища удобное положение в ставшем как раз спальнике, под хруст утрамбованного под ней снега застегивала молнию на выпирающем животе, практически обездвиживая себя — Саске отвел глаза, не зная, куда деться от накатывающего волнами чувства вины. Завтра. Он обязательно все исправит завтра, и ему будет неважно, сколько придется заплатить — он найдет самую большую удобную кровать во всей деревне, и Сакура будет спать на ней, чего бы ему это ни стоило.

***

— Так и сказал? — Наруто хохочет так, что изо рта летят брызги; Саске жмурится, когда саке обжигает горло, и цедит: — Я имел в виду то, что сказал. Она сама додумала… — Саске, ты не понимаешь, как это прозвучало? «Мне нужен номер с самой большой кроватью» — а что еще хозяйка должна была подумать? Конечно, что ты грязный извращенец и пришел в ее гостиницу творить свои грязные дела! — Наруто снова заходится смехом, так заразительно, что у Саске угол рта тянет в сторону, почти выдавая улыбку. — Сакура вмешалась, — продолжает, невольно вздрагивая; стоит вспомнить, каким бешеным взглядом Сакура оглядывала холл гостиницы, предвкушая скорый душ… — А что ей оставалось делать, — смех Наруто громкостью переходит рамки приличия. Трясутся даже плотные ставни, отгораживающие их столик от остального помещения ресторана. — Ты даже номер снять нормально не можешь, чтобы тебя с первого раза правильно поняли! Успокаивается он не скоро; у Саске горит лицо — то ли от выпитого, то ли от неловкости. Забинтованной рукой Наруто снова наполняет их чоко, и Саске кривится: — Главное, Сакура была довольна.

***

Номер был большой, с огромной кроватью, на которую Сакура плюхнулась, едва успев скинуть плащ; блаженно застонала, елозя плечами и поясницей по покрывалу, мурлыча под нос что-то неразборчивое, но очевидно радостное. Пока он собрал вещи, чтобы отнести в прачечную, Сакура успела заснуть прямо так — поперек кровати, не разувшись, в одежде, придерживая рукой живот, внушительно возвышавшийся над ней; не мог даже представить, как она таскает эту тяжесть. Тихо, чтобы не разбудить, приблизился, стянул с нее обувь под ее сонное бормотание, и осторожно, насколько мог с одной рукой, расстегнул на ней тунику и снял брюки, оставив только в теплых нижних штанах и водолазке — низ живота оголился, демонстрируя крупную вмятину на коже от пуговицы брюк. Одежда мала, сапоги давят — нужно пройтись по городу в поисках рынка, заодно разведать обстановку. Деревня Скрытого Горячего Источника не имела стен, позиционировалась как «деревня, забывшая о войнах», и предлагала широкий спектр развлечений и отдыха для всех желающих, независимо от нации, но в этом же таилась опасность — необходимо было убедиться, что им тут ничего не угрожает. Мало ли, кто из шиноби или нукенинов может ошиваться рядом, а Сакура… Ей нужен покой. Договорившись о стирке с пожилой управляющей, все еще несколько подозрительно на него косившейся, но сменившей праведный гнев на милость, уточнил, где поблизости есть магазины и куда лучше зайти в первую очередь. Старушка, явно ощутив себя в своей тарелке, очень подробно рассказала про хорошие кафе и сувенирные лавки, набросала на салфетке примерную карту близлежащих окрестностей, чтобы ему было легче сориентироваться, и под конец разговора уже искренне улыбалась, почти с нежностью. Карта очень ему помогла — деревня была построена хаотично, здания гостиниц и бань располагались на естественных источниках, между ними бессистемно понатыканы магазины, лавки и дома, так что мысленно поблагодарив еще раз управляющую, довольно быстро нашел книжную лавку. Купив карту Страны Горячих Источников, замер перед витриной со справочниками, заприметив небольшую брошюру по растениям, растущим только в этой местности — Сакуре, наверное, будет интересно. Беременность Сакуры отодвинула основную цель их путешествия на второй план, но все же кое-что он сделать мог — Долина Ада недалеко, за день туда-обратно обернуться можно. В предыдущих его поисках было несколько зацепок, ведущих в Долину, так что самое время совместить приятное с полезным: пока Сакура будет отдыхать, он проверит Долину и со спокойной совестью сделает паузу до рождения их ребенка. Миссия может подождать, а Сакуре он нужен сейчас.

***

Наруто смотрит так, как будто Саске сказал что-то очень болезненное: — Как-как? — Лукошко евнуха, — язык заплетается, мысли путаются, — или пастушье вымя? — Глаза Наруто лезут на лоб. — Нет, не так. Собачья сум… сумка. Он честно пытается вспомнить, как называется та — «знаешь, сколько она в Конохе стоит? Беременным нельзя, но женщинам — очень полезно для здоровья!» — трава, но упорно не может; все где-то около, рядом, но не то. — Она тебе, — осторожно начинает Наруто, заваливаясь набок на подушки, — весь вечер рассказывала про, прости, «лукошко евнуха»? — Трава такая. Полезная, женская. Растет как раз рядом с естественными горячими источниками, богата какими-то… как же их… — Не продолжай, мне про вымя собаки хватило, — просит Наруто, тяжело сглатывая. — Названия — это не твоё. — Сакура очень хотела запастись этой травой, — пытается вспомнить тот вечер Саске, с непонятной тоской глядя на опустевшее чоко. — Прочитала в справочнике. У нас возле источника при гостинице она росла, Сакура срезала пару стеблей с разрешения хозяйки. Решили на слеудю… сде… сле-ду-ю-щий день сходить еще в пару мест нарвать… Прикрывает глаза буквально на минуту. Открыв, наблюдает, как трясется рука Наруто, расплескивая новую бутылочку саке мимо чоко, капая на стол. В сердцах выпаливает: — Четыре раза же сама сказала, что беременным нельзя, дура!..

***

В купальне было жарко; уставшие мышцы отозвались приятной болью, когда Саске погрузился по самую шею в горячую воду, расслабляясь. Время замедлилось, растягивая удовольствие, а когда до слуха донесся звук открываемой двери раздевалки, Саске улыбнулся, тут же убрав полотенце со лба и сев, любуясь Сакурой — вот такой жена ему нравилась. Отдохнувшая, посвежевшая, чистая, она излучала спокойствие. Чувство вины, почти отпустившее, вспыхнуло с новой силой — он больше месяца не видел ее обнаженной. Не понимал всех изменений, произошедших с ее телом. Сакура замотала мокрые волосы в полотенце, перед этим убедившись, что они одни, и когда ничего не скрывало ее наготы, стало очевидно, как трудно ей было сохранять прежний темп путешествия и вести походный образ жизни; ни единой жалобы. А живот выпирал из-под ребер, круглый и тугой, с просвечивающими венами и темной вертикальной полосой от груди до лобка. Набухшая грудь с потемневшими сосками смотрелась красиво, а вот опухшие ноги со следами тугой обуви на голенях… Если бы он знал. Подплыл к ней, постелив свое полотенце на край, чтобы ей было удобно сесть, и подал руку, все же уточнив: — А тебе можно?.. — Я — абсолютно здоровая женщина, — без тени сомнения отчеканила Сакура, садясь, — а еще я — ирьенин, так что считай, что я сама себе прописала расслабляющие ванны, — опустив ноги в горячую воду, она закусила губу, застонав от удовольствия: — Ками, как я об этом мечтала… Саске сглотнул. Сакура оперлась на руки, откинувшись назад, прогнувшись, насколько позволял живот, и поболтала ногами в воде, наслаждаясь ощущениями. Красивая. Он перехватил одну ее ногу, несильно сжав ступню; она выдохнула, из-под ресниц посмотрев на него, нежно улыбнувшись. Саске медленно, аккуратными движениями размял стопу, поднявшись к щиколотке, прислушиваясь к ее тихим вздохам; тело расценило эти звуки несколько иначе, отреагировав соответствующе, а взгляд снова и снова возвращался к налитой груди, вздымавшейся от глубокого размеренного дыхания. Увлекшись, не заметил, как Сакура внимательно наблюдает за его действиями, неожиданно спросив: — Не противно? — Что именно? — Живот, — она провела ладонью, с бока к середине, закрывая пупок, — большой такой, некрасивый… Саске от удивления замер, перестав разминать ногу, и накрыл ее ладонь своей, честно сказав: — Ты беременна. У тебя в животе ребенок. Как это может быть некрасиво и противно? Она как будто задумалась над его словами, не отрывая от него внимательного взгляда: — Значит, я тебе такая тоже нравлюсь? — Мне ты нравишься, а не твой живот. Вся, целиком. Сакура скривилась; решив, что сказал что-то не то, Саске хотел пояснить, но вдруг под рукой шевельнулось, а Сакура беззвучно распахнула рот, силясь вдохнуть. Снова дернулось. Сакура протяжно застонала, болезненно нахмурившись, и уже обеими руками обхватила живот.

***

Наруто не смеется. На лице серьезность и, если не знать, что этот графин саке у них четвертый, можно подумать, что он совершенно трезв. — Она выпила чуть-чуть, — бессильная злость, страх и паника сковывают горло почти как тогда, голос садится, звучит глухо: — решила, что на позднем сроке вреда не будет. Изжога замучила. — Молчит. Вспоминает. Наруто дает время, чтобы привести голос и мысли в порядок. От воспоминаний почти трезвеет. Саске мотает головой, отгоняя эмоции: — Начались схватки. Ночь, горячий источник, мы одни, хозяйки гостиницы нигде нет, другие жильцы либо спят, либо не в гостинице — я не знал, что делать. Не знал. — Саске… — Наруто протягивает руку и кладет на плечо, крепко сжимая. — Она сломала мне руку, — звучит, как жалоба, но это и есть жалоба. — Три раза. — Ей было так больно? — Нет, — Саске исподлобья смотрит Наруто в глаза, и тот, кажется, что-то понимает; рука на плече сжимается чуть сильнее. — Ты знал, что можно неправильно гладить? — Чего? — Неправильно гладить, — невозмутимо повторяет Саске, следя за реакциями, сменяющимися на лице Наруто быстрее, чем настроение Сакуры на третьем месяце. — Это когда ты гладишь по спине, а надо по голове. Понимаешь? — Она тебе за это руку сломала? — Первый раз — да, — распознать, что происходит у Наруто с лицом, уже невозможно: это что-то среднее между ужасом и истерикой. — Второй — за то, что накинул на нее халат. Халат колется. Нужно было полотенце, а я — халат. — Каков подлец, — Наруто с трудом вникает в абсурд, но все же вникает. — Как ты посмел? Колючий халат! Погоди, а третий за что?.. — Не, третий уже случайно получилось, она долго извинялась, — опускает взгляд на чоко и понимает, как страшно было тогда — и как смешно сейчас. Наруто прыскает неожиданно, резко, сразу в голос; собственный смех тонет в громком гоготе друга, он задыхается, через хрипы выпаливая что-то, что невозможно разобрать. Четвертый графин саке меняют на пятый.

***

Все быстро пришло в норму. Схватки оказались ложными. Сакура его успокоила, заверив, что с ней и с ребенком все в порядке, она прекрасно себя чувствует и вообще — нет повода переживать. Всю ночь он не мог уснуть, чутко прислушиваясь к спокойному дыханию спящей жены и непроизвольно сжимая руку в кулак — отголоски пережитой боли еще мучали, несмотря на то, что Сакура вылечила нанесенные увечья. Вот теперь, пожалуй, он лучше понял, что она имела в виду, когда рассказывала про тренировки с Цунаде. «Подумаешь, пара переломов, все равно потом вылечу.» Аж передернуло при мысли, через что ей пришлось пройти в свое время. Дождавшись утра, убедился, что Сакура выспалась и позавтракала, и решил не менять планы. Она очень хотела пойти с ним, но он не мог ей этого позволить: ядовитые испарения Долины Ада были не только токсичными, но и жутко зловонными — прочитал об этом в путеводителе, который прилагался к купленной карте. Взяв с нее обещание не экспериментировать с незнакомыми травами, оставил денег с запасом, на случай, если она решит прогуляться по магазинам, и отправился в путь. Уже забыл, как быстро может перемещаться один; добрался за пару часов, еще на подходе к ущелью почувствовав запах, от которого закружилась голова. Зловоние было терпимым, но очень неприятным — оставить Сакуру в гостинице было единственно верным решением. Даже ему было непросто сдерживать рвотные позывы, что думать о беременной женщине.

***

— Редко такие красивые миры попадаются. Четыре луны, одна из них неподвижно застыла близко к планете, закрывая пятую часть неба, и гравитация слабая — растения высокие и тонкие, — Саске вспоминает, как легко было двигаться в том мире, с улыбкой. Говорит медленно, контролируя непослушный язык. Наруто слушает, приоткрыв рот, пытаясь вообразить то, что видел Саске. — Я проверил большую территорию, чем планировал изначально, но ничего подозрительного. Еще один тупик. Наруто грустно хмыкает; Саске посылал ему отчет. Смотрит внимательно, и этот взгляд у него новый — взгляд Хокаге. Пьяного Хокаге, но это нюансы. — Судя по всему, было что-то, что ты не упомянул в отчете, — проницательно утверждает он, и Саске кивает. — Я провел в том мире чуть меньше трех часов. Когда вернулся — в нашем мире уже темнело. Сдвиги во времени имеют место, но… Наруто замирает, так и не пригубив поднесенное ко рту саке. Ставит обратно на стол. — Сколько тебя не было? — Я думал, что весь день, — Саске садится поудобнее, ощущая дискомфорт — ему кажется, что воспоминания, далекие и мутные, становятся ярче и четче за счет эмоций. — Вернулся в гостиницу за полночь, и хозяйка, увидев меня, сильно удивилась. Я не придал этому значения, а зря…

***

Бесшумно открыв дверь в номер, Саске прислушался: Сакура была в душе. Решив не мешать, он прошел в комнату, остановившись на входе; что-то изменилось. Огляделся. Комната как комната. За стенкой отчетливо ощущалась хорошо знакомая чакра, но комната упорно беспокоила — уборка? Нет, не то. Прошел к кровати — постельное белье другое, при этом не свежее. Странно. Плеск воды стих. Сакура тоже изменилась. Замотанная в большое полотенце, она застыла, увидев его — на лице остро проступили скулы, под глазами залегли глубокие тени, и в целом она показалась не очень здоровой. Разве за сутки она могла?.. — Где. Ты. Был. Черт тебя дери! — чудом ему удалось увернуться от кулака, пролетевшего прямо возле уха. — Как ты мог меня тут бросить! — Сакура. Звук его голоса будто отрезвил ее; она так и не опустила вновь занесенный кулак, мелко задрожав от подступивших рыданий. Прижала ладони к лицу, в голос всхлипнув; этот звук больно ударил по нервам. Сакура плачет. Из-за него. Снова. Медленно приблизился, показывая свое намерение, и мягко, невесомо коснулся ее волос, проводя пальцами по мокрым растрепанным прядям; опустил руку ниже, положив ей на бок, касаясь живота через мягкое полотенце. Она сгорбилась сильнее, уже сама прильнув, вжавшись лицом в его грудь, вцепившись в жилет так, словно хотела его разорвать — он прижал крепче к себе, вдыхая запах шампуня и чистого тела, успокаиваясь и успокаивая ее — неспешными, правильными поглаживаниями по макушке и затылку. Дыхание выравнивалось, постепенно стихал плач. Ему было трудно говорить о чувствах, но сейчас это казалось уместным, как никогда, так что он собрался с силами и со всей искренностью, попытавшись вложить хотя бы маленькую часть своего отношения к ней, сказал: — Я люблю тебя. Она резко вскинула голову, улыбнувшись ему сквозь слезы; рукой стерла соленые дорожки с щек, признавшись: — Я очень соскучилась. — Так быстро? — не смог сдержать ответной улыбки, почувствовав ощутимый толчок между ними: ребенок тоже, кажется, был ему рад. — Быстро? — ее улыбка померкла; она озадаченно свела брови: — Саске, сколько тебя не было? — Я ушел утром, — начал он, но осекся, заметив, как она поджала губы. — Тебе ночью было нехорошо, и я решил не задер… — Это было в конце декабря. — Она отодвинулась от него, поправляя съехавшее с огромного живота полотенце. — Сегодня уже шестое. — Покрасневшие глаза как будто избегали встречаться с ним взглядом. — Шестое февраля, Саске. Тебя не было больше месяца.

***

— Я представил, что мог там задержаться. — Саске не смотрит на Наруто. Саке уже потеряло вкус, он не морщится, опрокидывая в себя еще один чоко. — Представил, что вернулся бы — а мой ребенок уже родился. Через все это Сакуре пришлось бы пройти одной… Наруто понимает. Наруто не пытается убедить, что все позади и нет смысла об этом думать — он по-настоящему понимает, дает ему право пережить это снова. Графин почти опустел, и они не заказывают больше. Последняя порция саке, разлитая по чоко, уже не пьянит; уже не весело. Тяжесть пережитого наваливается всем весом, придавливая чувством вины — всего лишь случай. Он мог остаться там на сутки, попадись ему какая-то зацепка; мог задержаться еще дольше. Риннеган накладывает на него ответственность, которую кроме него взять никто на себя не может, но — если бы это был не месяц, а год? И Сакура бы не знала, где он. Жив ли. Одна бы растила Сараду… — Давай за жен, — предлагает Наруто; Саске быстро кивает, салютуя ему, и представляет Сакуру — она наверняка уже спит. В их кровати. Рядом с их дочерью. Дома. Нестерпимо хочется домой. Наруто, будто читая его мысли, говорит: — Хината очень любит гладить жаб. Не спрашивай, — пресекает заранее его вопрос, — я просто довольствуюсь тем, что благодаря призыву у меня много жаб, а они рады ласке. Беременность, сам понимаешь… И в этих словах столько всего, что Саске хмыкает. Еще бы. — Странно, что ты решился на второго ребенка, — признается он, — я после родов Сакуры думал, что она больше никогда меня к себе не подпустит. — Женщины, — с таким знанием дела тянет Наруто, что Саске просто вынужден ему подыграть, душа рвущийся из горла смешок. — Ками не понимает их логику, куда уж нам, простым мужчинам. И, не сговариваясь, они оба тянутся за своими плащами. Осознание, что их обоих ждут дома, греет сильнее саке.