Игра Слов

Свеча, которая горит с двух концов, может, конечно, распространять ярчайший свет, но темнота, которая последует потом, будет долгой.

***

В просторной гостиной в современном стиле царила напряженная атмосфера. Белые стены и потолок, гладкий пол из черного мрамора, огромные окна, заполненные светом, и минималистичная мебель создавали чувство пространства и свободы. Но воздух был насыщен напряжением, словно в комнате кто-то держался за каждый свой вздох. Кожаный диван, стоящий посреди комнаты. Рядом с диваном располагается столик на котором стоял один бокал в котором осталось содержимое бутылки дорогого виски «Macallan» 1926 года. На стене висела абстрактная картина, но даже она не могла развеять тягостное настроение. Тишину комнаты нарушил раздраженный выдох, который шелестом ударился об бетонные стены. Чья-то рука нервно одёрнула шторы, избавляясь наполовину от солнечного света, который придавал комнате крупицу уюта. Хайтани расхаживал посреди просторной гостиной из стороны в сторону. Но стены казались ему слишком тесными, словно они сжимали его до последней капли. Он злился на себя за то, что привязался к этой чертовке, позволяя ей войти в его жизнь и заставить его чувствовать такой диссонанс. Его брови были сведены к переносице, отчего он был нахмурен. Можно было почувствовать, как напряжение в комнате возросло до предела. Воздух стал густым и непроницаемым, как перед грозой. Шаги его были быстрые и четкие, как, и резкие повороты, когда он разворачивался в противоположную сторону. Внутри все кипело и вот-вот готово было вырваться наружу. Эта девчонка сводила его с ума. Все его принципы, убеждения, холодный рассудительный ум. Это просто все исчезало перед этой чертовой девкой. В его голове усиливался внутренний конфликт заставляя разум слетать с катушек. Этот процесс настолько затянулся, что в попытках уничтожить все чувства, получается только хуже, создавая только новые помехи. Она поселила в нем семя сомнений, разрушая его образ к которому он стремился годами. Что в ней было такого особенного? Что заставило отступиться? Слишком много вопросов, ответов на которые он, блять, не знал. А Хайтани Ран не мог терпеть вещи, которые он не контролировал. Это выводило его из себя. Ран любил контроль и всегда старался контролировать все даже в мелочах. Но Рина была как бушующий океан во время шторма, такая же непредсказуемая и, в то же время, словно как открытая книга. Но несмотря на сильные чувства, которые затуманили это здравый ум, он понимал, что это необходимо заканчивать. В конце комнаты раздается приглушенный стук, который доносится до его ушей, заставляя отвлечься от своих мыслей и резко остановиться посреди гостиной, поднимая сощуренный и подозрительный взгляд. Лениво облокотившись об дверной косяк по середине прохода, стояла знакомая фигура в приглушенном свете, глаза с той же внимательностью смотрели на него. Пристальный взгляд медленно проскользнул по телу Рана, изучая его с головы до ног, и остановившись на лице. Неприятную тишину разрушил приглушенный кашель. — И как долго ты тут стоишь? — говорит сухо Ран, скрещивая руки на груди и смотря на брата пронзительным взглядом, который пожирал его, требуя ответа на заданный вопрос. Сейчас он не хотел никого видеть, тем более разговаривать. Особенно, после ситуации которая произошла на кухне, раздражая до этого и так злого Хайтани. Его агрессия никогда не была открытой и не вываливалась на людей подобно ведру ледяной воды на голову. Ран был из тех людей, кто злиться пассивно и никогда не покажет этого, хотя по глазам всегда было видно, когда светло-фиолетовая радужка его глаз становилась темнее. Несмотря на то, что он всегда копил в себе эмоции, то в какой-то момент они могли выплеснуться волной на близкого человека. Довольно часто Хайтани выплескивал свою агрессию на своих жертвах, которым причинял моральные и физические муки, но сейчас такое вряд-ли поможет. Точно нет. И самому черту было только известно, что творилось у него в тот момент в голове. Его агрессия превращалась в маленькую, медленную и мучительную месть. Отношение Рана тут же менялось, стоило кому-то оступиться перед ним или подставить. И он выбирал самые изощренные способы его мести. В таких моментах садисткая сторона Хайтани расходилась и открывалась каждый раз с новой стороны, расширяя границы аморальности. Конечно, его брат был исключением. Даже несмотря на их ссоры, которые случались довольно часто из-за разных взглядов на жизнь и подходов к ней. Риндо был его семьей. Единственной. Тема семьи всегда играла важную, жизнеопределяющую роль, и сегодня она также остается значимой для большинства людей. И эта тема касалась и их. Поэтому несмотря на горячие споры, когда оба парня были разгоряченными и говорили на повышенных тонах, Ран предпочитал игнорировать Риндо до того момента, когда его гнев сойдет на нет. Случалось даже так, что они не говорили толком несколько месяцев. Но такие конфликты были редкостью. В обычном случае им хватало около недели, чтобы остыть друг от друга и спокойно поговорить, либо просто опустить тему горячего спора. И последнее случалось чаще, чем первое. Потому что братья редко приходили к компромиссу в силу своего упрямого характера, который они оба унаследовали от своей матери, которую даже почти не помнили, лишь маленькие обрывистые клочки их воспоминаний о женщине, которая подарила им жизнь. Ран всегда был Риндо вместо родителей, заменяя тех с двенадцати лет и взявший полностью на себя воспитание младшего брата и себя одновременно. Они не росли в идеальных условиях, приходилось многим жертвовать и пренебрегать моральными принципами, чтобы выжить на улицах Роппонги, пронизанного смрадом, грязью и людьми, готовыми убить за власть и деньги. Отсюда и начался их путь к королям Роппонги. Жестокий и беспощадный. Именно так они росли на улицах криминального района Японии и это привело их к сегодняшнему дню. Но суть заключается в том, что этот путь они прошли вместе. Здесь не было места о сожалении и копании в множествах ужасных поступках, что они совершили. Оказавшись в Бонтен их существование стало еще более суровым и изначально искаженным, поскольку они перестали быть детьми или подростками. Здесь от каждого решения и поступка зависела их собственная жизнь и свобода. Никто из них не хотел оказаться за решеткой в тюрьме как в прошлые разы. Каждый поступок нужно было тщательно обдумывать. И из самопровозглашенного, достаточно опасного дуэта, где они знали слабые и сильные стороны друг друга, оба понимали, что Ран всегда думал за двоих, хотя и Риндо не был идиотом. Однако последнему недоставало смекалки и хитрости в определенные моменты, что могли плохо и даже смертельно отразиться на них. Чаще всего на каких-либо миссиях или сделках они участвовали вместе, прикрывали в случае, если конфликт и драка была неизбежна. Только с приходом в Бонтен рукопашный бой все больше сменяло холодное или огнестрельного оружие. Это больше не были обычные потасовки, где они могли отделаться парой синяков и кровоподтеков, а в худшем случае — переломов. Сейчас же на кону каждый раз была их собственная жизнь. А большинство недругов Ботен знали слабость братьев Хайтани. Каждый готов был друг за друга убить в случае чего. — Пару минут. — равнодушно отвечает Риндо и отзеркалил его позу, так же сложив руки на груди и смотря на брата. — Долго будешь еще изматывать ее? — после недолгого немого молчания и игрой в гляделки спрашивает он, постукивая пальцами по руке. Рин выглядел расслабленным и спокойным в отличие от Рана, будто они поменялись местами и младший брат сейчас был за старшего. Ран до последнего не хотел обсуждать этот назойливый вопрос сейчас, который ему задал Риндо, заставляя снова злиться на себя и он сам не понимал по какой причине. Его мысли, принципы, которые намертво въелись в его голову, намеренно ограждали его от обсуждения этой темы. Он не хотел это обсуждать. Было легче просто отпустить. Что-то внутри не давало ему покоя, неприятно сжималось и кололо в области груди, когда последние два часа то и дело всплывал образ красного, опухшего, влажного лица Рины. Она выглядела такой уязвимой и хрупкой как фарфоровая кукла. Он боялся даже коснуться ее, думая, что она разобьется на тысячи осколков и собрать ее будет невозможно. От собственного бессилия хотелось взвыть, очередной раз разгромить квартиру до неузнаваемого состояния, как он делал, когда перебарщивал с очередной бутылкой виски, которой запивал свои проблемы. И, возможно, он бы так сделал, если Рины не было здесь. Ебаная заноза в заднице, которая не давала ему покоя. В голову пришли знакомые строчки из его любимой книги, прокручивая их в голове. «Ему казалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна — трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.» Эти строчки, которые так сильно въелись в его разум были до боли подходящими к ситуации. Про себя Ран усмехнулся. И все, что ему оставалось, это беспокойно шагать с предельной напряженностью по блядской гостиной, в бесплодной надежде, что эта фурия свирепого гнева в нем затихнет. Но с каждой минутой, проведенной в этом безумии, Хайтани все яснее осознавал, насколько бессмысленна эта затея. Каждая мысль роялась в его уме, сжимаясь вокруг отношений с Сато, высекая кривой путь по лабиринтам его размышлений. Куча ненужных и навязчивых идей в его голове всплывала от которых он усиленно отбивался, отгоняя прочь из своей головы. Тем не менее, самая главная мысль, неустойчивая и проклиная свою сущность, клинит Рана навстречу, заставляя его сопротивляться внутренним демонам. Хайтани задавался вопросом: почему он привязался к этой чертовке? Он даже больше не отрицал свою привязанность к ней. Самообман уходил, и, наконец, сошел на второй план. После жаркого и чувственного секса, который произошел вчера, это стало понятно, но он все еще продолжал отрицать это, хоть и менее усердно. Ран оправдывал свой импульсивный поступок, считая, что им обоим нужна разрядка, которая снимет их напряжение не надолго и подарит мимолетное удовольствие. Обеспечит облегчение, спокойствие, умиротворение, отложит проблемы на некоторое время. И это действительно помогло сбавить напряжение между ними и забыться в телах друг друга, доставляя наслаждение, которое они отчаянно желали получить. После сегодняшней ситуации Хайтани окончательно понял свою понял свою привязанность и осознал ее в полной мере. Это был пиздец. Иначе он не мог описать свое состояние. Ран был не из того теста, чтобы отрицать свои слабости и не признавать явное, когда все было уже настолько очевидно. По началу, он не думал, что у них будут серьезные отношение и предложил встречаться лишь поддавшись мимолетному чувству за которое он ухватился при их встречи. Всегда Хайтани хотел девушек ради того, чтобы развлечься. Поиграть с ними, как с куклами, которые можно трахнуть и бросить. Только у него было ненормальное влечение к Сато, которому он не мог найти должного объяснения. С каждым разом она заботилась, переживала за него, пытаясь подарить ему свою искренность и любовь, которую Ран неосознанно отвергал, не привыкший к такому проявлению чувств к собственной персоне. Потому что не доверял. Ни на один краткий миг он не доверял ей, несмотря на их близкие отношения. Ему было привычнее считать, что это сладкая ложь или лесть, которую льют ему в уши. Приставил к ней охрану еще со второй встречи. Эти люди были его личными камерами, хотя, скорее, дронами, вездесущими глазами. Они следили за каждым передвижением Рины, а в случае подозрительных действий —докладывали тут же ему. Один из этих случаев был, когда Сато посреди поздней ночи вышла на улицу за пачкой сигарет, а после оказалась в клубе, около ее дома, где был Хайтани внимательно следя за ее передвижениями. И он частично ей соврал тогда, сказав, что их встреча была полной "случайностью". Это было полуправдой, но он знал, что девушка зашла в ночной клуб. Он знал о каждом её шаге, о каждом вдохе и выдохе, каждый раз, когда дверь ее дома открывалась, закрывалась, поскольку ему рассказывали буквально все, и он мог держать ее у себя на цепи как собачонку. Ран знал о ней абсолютно все, собрав на нее целое досье, папка которая находилась в его спальной комнате в закрытом ящике. И эта ошибка погубила его. Недоверие и отстраненность в отношениях, которые он сам же предложил стали источником проблем и лишних конфликтом между ними. Если состояние Рана было не просто пошатнуть, заставив упасть на дно Марианской впадины без возможности выбраться наружу и увидеть солнечный свет, которой слепил глаза. То с Риной было все наоборот. Каждый холод и недомолвки между ними заставляли Сато ужасно чувствовать себя и искать проблему в себе. Это медленно разрушало ее изначальный образ уверенной, дерзкой девушки, которая могла за себя постоять в начале их знакомства. Так называемое "истинное я". Сейчас она казалось хрупкой вазой с множествами трещин, что еще одно касание к ней полностью разобьет ее. Той Рины Сато словно никода не существовало, она исчезла, либо пряталась глубоко в голове девушки. Возможно было объяснение этому — Рина не знала как правильно вести себя с ним, потому что ничего не знала. Между ними была огромная невидимая стена, похожая на бездонную пропасть. Как стоило относится к нему, когда ее парень был опасным преступником и беспощадным убийцей? Забыть об этом и вести себя словно они обычная пара? Они никогда не были обычной парой. Это было ключевой проблемой. И все эти проблемы привели их к этому переломному моменту. Рина ради него почти убила человека, а он как последняя сволочь, сказал ей, что он не принуждал ее к этому. Эту фразу она запомнила, настолько она врезалась, даже, скорее была высечена в памяти Сато. Ведь, если это было правдой, это явно не то, что хотел бы услышать человек от своего возлюбленного в момент истерики. В надежде получить сочувствие и поддержку от своего возлюбленного в этот момент, его слова ударили прямо в сердце. Сожалел ли он о сказанных словах? Определенно нет. Ран посчитал, что она должна была услышать эти слова, несмотря на то, что они казались сильной пощечиной для нее. Рина не нужно было перекидывать вину на другого человека за свои необдуманные поступки, которые всегда имели последствия. Это было сродни уроком для Сато, а Ран был учителем. Но он хотел ее утешить, сказать ласковые и теплые слова. В конце концов просто обнять, дать человеческого тепла, которое она хотела все время от него и жадно желала. И он это чувствовал в постели с ней. Как Рина жадно целовала его, на грани отчаяния. Как будто каждый новый поцелуй был последним для нее и она пыталась насытиться ими. Проблема была не в ней, а в нем. Хайтани не мог открыть ей свое сердце. Он казалось даже не пытался. — Тебя так волнует эта девчонка? — Ран подозрительно сильнее сощурился на брата, кидая очередной пронзительный взгляд на него, напор которого Риндо выдерживал, что не каждый мог. Его слова звучали холодно и небрежно, как как будто Хайтани говорит о какой-то вещице, а не живом человеке имеющем чувства, волю. Взгляд Риндо изменился от столь пренебрежительного отношения брата к его собственной девушке. Сейчас расслабленная поза казалась напряженной, а глаза потемнели, отчего взгляд стал тяжелее и серьезнее. — Она не игрушка, Ран. — прозвучал голос полный укора и презрения от младшего Хайтани, словно тот отчитывал его как маленького ребенка, который очень серьезно провинилися. — Она твоя девушка, блять. — последняя часть прозвучала куда агрессивнее, чем Риндо хотел было сказать, но вышло как вышло и он ничего не мог изменить. Хоть и пожалел об этом. — Именно, моя. — сделав акцент на последнем слове, опасно сказал Ран, подходя к мини-бару и доставая из маленького холодильника вторую литровую бутылку крепкого виски, открывая ее и наливая янтарную жидкость в стакан наполовину. — Поэтому я сам решу, как к ней относиться. — холодно и обыденно сказал он, будто это в порядке вещей, стоя спиной к брату, лениво покачивая стакан, смотря как жидкость врезается в стенки стеклянного стакана. Несмотря на свое свое спокойное поведение, только одного взгляда хватало понять в каком состоянии сейчас находился Ран. На грани срыва. Риндо знал его вдоль и поперек, все его привычки, повадки, предпочтения вплоть до секса. — Посмотри до чего ты довел ее. Она ради тебя, блять, тупого идиота, человека почти убила! — напомнил Риндо, пытаясь вразумить своего брата. Весь голос сочился раздражением и злостью на брата, который скотски вел себя с ранимой девушкой как Сато. После этого между ними повисла тишина. Риндо продолжал сверлить глазами спину Рана, который внимательно смотрел на стакан с виски, явно задумавшись над чем-то. — Если тебе плевать на нее… — он на мгновение замолчал. — отпусти. — спустя несколько минут затяжного молчания сказал более спокойно Риндо, стараясь утихомирить свой пыл, шумно вдыхая напряженный воздух. Ран опасно посмотрел на своего брата, явно недовольный тем, что только что он сказал ему. Его глаза еще сильнее сузились, одаривая младшего Хайтани предупреждающим взглядом. Ран начал медленно сжимать и разжимать кулаки, отчего можно было слышать как хрустят костяшки его рук и как кожа становилась белой. Понимание того, что кто-то может сделать её счастливой за счет того, чего не смог сделать Ран, приводили его в бешенство. Ведь он считал, что она его собственность. Только он имеет право учить её чему-то, трахать как последнюю суку, а потом нежно целовать в шею, оставляя красные отметины. Головой Хайтани понимал, что Риндо говорит правду и это лучших выход из сложившеися ситуации, но в то же время, чувствами он осознавал, что не сможет этого сделать. Все его нутро сжималось, а кровь бурлила, когда Ран представлял девушку в компании другого парня. Как он обнимает ее за талию, сжимает бедра. Как целует, проникая в ее рот своим языком. При представлении подобной картины, Хайтани часто заморгал и немного качнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Ведь сам он лишь недавно решил для себя отстраниться от нее насколько это возможно, чтобы Рина сама его отпустила. Но Ран понял, что чувства все же берут под контроль его холодный ум и расчетливость с которой он шел нога в ногу. Тем не менее, он все равно сдерживался, держал дистанцию. Чувство собственничества и ревности играло слишком большую роль. Риндо все еще продолжал стоять, оперевшись спиной об дверной косяк смотря на братца с опаской,уставшим взглядом, зная что тот вряд ли остепениться и послушает его. Как бы он не пытался вбить в голову Рана, что тот просто калечит психику Сато, тот не понимал в полной мере последствий этого, но головой соображал, что морально уничтожает ее. Хайтани Ран похож на пламя, которое согревало, но в любой момент мог превратиться в бушующий огонь, опаляя с невероятной силой. — Никто ее не заставлял. — холодно отозвался он. Ран сжимал кулаки, контролируя свою злость и желчь, которая хотела вырваться наружу, сказав Риндо, чтобы он не лез со своими ненужными советами. — Я не отпущу ее, Риндо. Точка. — снова предупреждающе сказал Хайтани, поджав губы твердым и властным голосом, давая знать, что его решение не подлежит оспорению, повернувшись в пол-оборота к нему. Риндо лишь в ответ разочарованно вздохнул, потирая переносицу правой рукой и задумчиво, сузив глаза, держа другую руку в кармане, перемещая весь вес на правую ногу. Он смотрел на брата, будто что-то скрывая от него. Хоть его голос не подталкивает на вывод о том, что Риндо что-то недоговаривал, но мимика казалось подозрительной. Поведение Риндо в принципе было неестественным по отношению к Рине о которой он почему-то волновался и заступался. Ему всегда было плевать на юбок, которых Ран приводил или вел временные интрижки. Младший просто не обращал на них внимание, игнорировал, а на некоторых смотрел с откровенным презрением, не скрывая своей неприязни к очередной шлюшке брата. С Риной Сато все же было наоборот. Он никогда не одаривал девушку взглядом полным отвращения и не был равнодушным, игнорируя ее присутствие. Риндо уже рассказывал когда-то, что его дружеские отношения с ней были сложными и они разорвали связь на неприятной ноте. Рина же никогда не рассказывала Рану, что произошло между ними и никогда не затрагивала эту тему сама. Поэтому старший Хайтани не обратил на это особо внимания, но излишнее беспокойство Риндо заставляло его задуматься не на шутку о совместном прошлом Рины и Риндо. Сомнения младшего были заметны. Это не укрылось от взгляда всегда наблюдательного Рана, который заметил как тот мешкается. Ран всегда видел Риндо достаточно импульсивным, но в состоянии скрыть свои чувства от других. Сейчас в его голове будто посеялись какие-то мысли, которыми он, наверняка, не хотел бы делиться. — Если есть что сказать — говори. — спокойно заметил Ран, который, тем не менее, сосредоточенно вглядывался в его лицо. Злость медленно начала сходить на нет, отчего Хайтани чувствовал одновременно облегчение и легкую головную боль из-за резкого всплеска эмоций. На место импульсивного и готового все раскрошить Хайтани Рана, вернулась его холодная личина, под маской которой он всегда ходил. Своими ледяными и внимательными лиловыми глазами он выжидающе смотрел на Риндо, пока он не объяснит в чем дело. — Ты не помнишь ее? — задал вопрос младший, который минуту стоял, опустив глаза в пол взвешивая все за и против. Немного потупив и решив, что терять и так нечего, сказал Рану. — Вы уже встречались раньше. За долго до вашей первой встречи. — добавляет он, поднимая взгляд на брата, изучая его лицо и пристально смотря в его глаза. Ран в свою же очередь погрузился в раздумья, копаясь в своих воспоминаниях, пытаясь найти тот самый фрагмент памяти, анализируя каждый в котором, предположительно, он мог видеться с Сато. Опустившись в омут памяти, он стоял так пару минут, нахмурившись. Не было ни одного воспоминания, где он встречал Рину раньше. Он даже дошел до воспоминаний своего раннего детства, примерно представляя как она могла выглядеть в нём, но так и не нашел лицо знакомой девушки раньше, чем произошла роковая встреча. Заметив, что у того не выходит вспомнить образ знакомой им Сато, Риндо решил не томить и не мучать брата ожиданиями. — Около пяти лет назад. В нашем клубе, в Роппонги. — уточняет один из Хайтани, направляя мысли Рана в нужное русло, тем самым помогая ему, сужая зону поиск. Риндо, все-таки, хотел, чтобы брат вспомнил сам, а не чтобы он подтолкнул его на это событие. В ответ Ран лишь одарил его своей фирменной усмешкой, подняв уголки губ. — Ты думаешь это поможет? Мой список список шлюх огромен и Рины там точно нет. — уже немного раздраженно говорит Ран, потому что Риндо не говорил ему напрямую, а лишь давал никчемные подсказки, которые не помогали ему продвинуться. — Потому что ты не трахал ее. — в тон тут же отвечает Риндо, неодобрительно смотря на него. — Да неужели? Тогда просвети меня, потому что я не смотрю на девушек, которых не хочу затащить в постель! — вскинув брови, в саркастической манере парировал Хайтани, не желая ходить вокруг да около, потому что видел как Риндо откровенно юлил перед ним. — Не трахал, но пытался. — вздыхает младший, выпрямившись и направляясь медленно к кожаному дивану, лениво садясь, и скрещивая ноги, смотря на Рана, который внезапно вспомнил про стакан виски в своей руке, делая глоток. Поняв, что Ран будет постоянно требовать от него четкий и ясный ответ, что было его в стиле. Он решил больше не говорить ему загадками. — Всю ночь бегал за ней, пытаясь завоевать ее внимание. Ты был откровенно пьян, а она была еще девственницей, которую ты пытался уломать. — в будничном тоне рассказывает Риндо, очевидно, это у них в порядке вещей. Только Ран не любил возиться с девственницами, отчего хмыкнул, поджав губы и пригубил снова янтарную жидкость в стакане. Заметив это, младший брат поспешил уточнить — Ты не знал, а она не говорила. Всю ночь, я смотрел как ты бегаешь за ней и, откровенно говоря, смеялся за твоими уже отчаявшимися попытками, которым не было конца. — посмеялся Риндо, не скрывая насмешки перед его неудачей и вспомнив в подробностях ту ночь, когда они еще оба были подростками. — Какие только дешевые подкаты ты не использовал на ней. Или заманивал своими привилегиями тогдашнем статусом. Опережу твой вопрос, почему ты ее не помнишь. — сделал он небольшую паузу, придаваясь воспоминанием о тогдашней внешности Рины. — Первое, это то, что ты был чертовски пьян. Не знаю даже как ты на ногах стоял. Второе, это то, что Рина очень изменилась внешне. Я тоже не сразу узнал ее в тот вечер, когда ты привел ее в ресторан. — на его лице расплылась ностальгическая теплая улыбка, что было редкостью в условиях в которых они оба жили. Ран пока что в ответ молчал, размышляя над сказанным только что его младшим братом и этой маленькой забавной историей. Он так же видимо не оставил попытки вспомнить ту самую ночь, где он бегал за молодой Сато. Но мозг отчаянно не хотел ему выдавать информацию о том дне. Обычно Хайтани помнил большую часть происходившего с ним под состоянием алкоголя или хотя бы отрывки. Сейчас же в его голове был чистый лист о событиях того дня. — Ни черта не помню. — раздраженно сказал Ран, оставив попытки бессмысленных копаний в своих воспоминаниях, плотно поджав губы, создавая тонкую линию. — Как она вообще оказалась в нашем клубе? Туда же просто так не войти. — задав логичный вопрос, ответ на который он уже знал, по крайней мере, предполагал. Сделав еще один глоток виски, которое обжигало горло, Хайтани посмотрел на младшего брата. — Я и не удивлен. — пожав плечами, усмехнулся Риндо, посмотрев в панорамное окно напротив него, которое ранее Ран пытался зашторить, но не до конца. За окном медленно начало садится Солнце, завершая день. — Я ее привел туда, чтобы она развеялась. Рина в тот день повздорила с родителями. К несчастью, ты уже был там пьяный в стельку. — констатирует он. — С виду Рина может казалась тихой и ничем не примечательной, но у нее проблемный и разрушительный характер. — на последних словах Риндо повернул голову к старшему брату, тонко намекая. Ран тут же схватил все на лету, отчего недовольно хмыкнул, отвернувшись в сторону и не комментируя, слушая дальше его рассказ. — Не сомневаюсь, что наши люди достали всю информацию о ней и где-нибудь ты хранишь папку со всей ее жизнью. Ее родители важные шишки, которые пекутся о репутации и она росла всю жизнь в таких условиях. Словно какие-то аристократы со времен средневековья блять. Даже фамильный герб есть. — закатил глаза Риндо, вспоминая эту сумасшедшую семейку, для которой репутация порой была дороже собственной дочери. Только одно воспоминание о семьи Сато, их статусе и ебаных традиций, заставляло младшего испытывать неприязнь, а кровь бурлить. — Больше удивляет, что ее не выдали замуж за кого-то богатенького и влиятельного извращенца! — Я знаю, читал. — с неохотой сухо согласился Ран, слегка кивнув головой, но поморщившись от последнего комментария Риндо. — Как вы познакомились? — задал очевидный вопрос он, вскинув голову и не без интереса смотря на брата, желая узнать в мельчайших деталях историю знакомства настолько разных людей не только характерами, но и социальном статусе. — Долгая история. Достаточно на сегодня историй. — отчеканил Риндо, тем самым увиливая от разговора про их с Риной первую встречу. И младший Хайтани заранее знал, что его брат будет явно недоволен таким ответом, поэтому сразу же добавил: — Расскажу в следующий раз, если она раньше не поведает тебе. Как и ожидалось, Ран окинул его недовольным взглядом из-за того, что тот умолчал историю их знакомства. Однако уговаривать он его не стал, решив, что на сегодня достаточно ознакомления с прошлым. Допивая последний глоток виски, опустошая стакан, Хайтани поставил его на тумбочку, где он стоял изначально. Между ними воцарилась тишина, но уже не такая гнетущая и напряженная, которая была в начале их разговора. Теперь каждый вздох не казался удушающим и не сковывал, как раньше. — Где она? — кротко спросил Ран, обращая свой взор к Риндо, который вальяжно продолжал сидеть на диване, закинув одну руку на спинку дивана, поглядывая на заходящее Солнце. — На балконе. полдня торчит там почти не двигаясь, как статуя. — отвечает младший, даже не поворачиваясь к нему. — Не давай ей больше сигареты, она их как Санзу наркотики в себя пихает, не зная, когда остановиться. — добавляет он, морщась слегка при упоминании Харучие, вспоминая его.

***

— Ран, это все так неправильно. — тихо шепчет Рина, прикрыв глаза, пока ощущала горячие губы на своей коже, покрываясь очередной раз мурашками. — Я знаю. — Хайтани отрывается на секунду от её шеи, шепча ей это на ухо, слегка прикусывая мочку уха и слыша тут же приглушенный стон Сато. Снимать напряжение близостью начинало входить у них в привычку. Она чувствовала его: касания пальцев, каждой его части тела, запах, голос, его крепкие руки на своей талии, которые сжимали ее, придвигая ближе к себе. Рина испытывала удовольствие от его касаний, рук, губ — неважно, потому что это был Он. Такой теплый, она ощущала его горячие дыхание у шеи. Но сейчас Сато до сих пор сомневалась в правильности их близости, которая может перерасти снова в секс. В то же время она хотела этого и нет. Рина чувствовала невидимую стену между ними, которая образовалась после ее срыва. Будто они близки к друг другу, но так далеко. Возможно, она снова боялась обжечься? Потому что это было больно. Ненароком девушка сравнила его с пылающим огнем. Его пламя пожирало ее с ног до головы, оставляя новые шрамы на ней, которые больше никогда не заживут. Никогда. А новые всегда могли образоваться. И когда Рина думала, что пламя потухло, оно разгоралось с новой силой. Она терпела. Терпела сколько могла эту боль, которая убивала ее, медленно и мучительно. От внутреннего противоречия, Сато и не заметила как все ее тело напряглось, а сама она нахмурилась уже не обращая внимания на его ласки. Это не укрылось и от самого виновника ее боли и удовольствия одновременно. Ран остановился, больше не целуя и не играя с ней, лишь медленно поглаживал ее по спине движениями вверх-вниз, тем самым успокаивая тревожность Рин. — Расслабься, не думай ни о чем. — прошептал он, а в его голосе слышалась нотка заботы и тепла. Его глаза внимательно посмотрели на Рину, изучая ее лицо и красные глаза от слез. Ран прекрасно осознавал, что происходило внутри нее, по крайней мере, предполагал сколько противоречий, наверное испытывала, как и он сам. Только это не давало ей покоя, заставляя чувствовать дискомфорт у себя в груди. Хотя Хайтани даже не подозревал, что она металась между ненавистью к нему и любовью. Именно любовь заглушала и притупляла ее сознания, не давая видеть полную картину происходящего и с каким психом она связалась. Сейчас Ран уже не отпустит ее. Приняла бы выбор Сато раньше, возможно, он бы отпустил ее, но точно не после произошедшего. Но можно ли назвать это любовью, если её глаза заполонили розовые очки? Рина спокойно закрывает глаза на всю ту боль, которую причиняет ей Ран. И ради чего? Ради того, чтобы вновь быть отвергнутой? Она не понимала ради чего ей необходимо бороться. Не спеша, Ран приобнял ее двумя руками за талию, прижимая к себе насколько это возможно, пока она не уткнулась ему своим носом в плечо. Рина предприняла вялую попытку вырваться из его объятий, но когда поняла, что это бесполезно и он не отпустит ее, то все-таки сдалась, оставаясь в его хватке. У Сато уже не осталось сил, чтобы противостоять ему, она ничего не хотела. Все хорошее, что Хайтани Ран сделал для него можно было пересчитать по пальцам одной руки. "Случайные" встречи, преследование, день, когда ее чуть не убили в ночном клубе, в котором он "случайно" тоже оказался. Постоянные заигрывания с ней, отталкивания от себя, когда она тянулась к нему. Его ужасные поступки перевешивали чашу весов хороших в разы. Но Сато стояла, тут, прямо перед ним, в его чертовых объятиях. В ловушке. Только сейчас Рина осознала откуда взялась эта влюбленность и тяга к нему. Она чувствовала себя обязанной ему, когда тот спас ее от смерти. Остался неравнодушен и помог, хотя мог просто вызвать скорую и оставить на их попечительство, а может и вовсе проигнорировать. Одной смерти больше, одной жизнью меньше. Какая разница? Они тогда почти не были знакомы. В ней изначально не было той самой "искры" к нему. Малейшего интереса. Ей казалось страшным и не здоровым его сталкерство и попытка таким способом сблизиться, хотя их первая встреча не была уж такой плохой. Вспоминая о ней, когда Рина очередной раз размышляла о их знакомстве на досуге это даже вызвало в ней легкую улыбку. Но последующие действия отталкивали ее, заставляя себя беспокоится за свою безопасность, особенно, когда он прислал букет роз в квартиру. Тогда она не на шутку испугалась, из-за чего у нее началась паническая атака, которую с трудом удалось остановить. Однако не успела Рина опомниться, как начала испытывать чувства и привязанность. Желание быть любимым им, чувствовать его тепло, его губы на ее губах, которые он мягко и страстно сминал. Сато ослепили эти чувства, когда Хайтани в ответ лишь стал отдалять ее от себя, воздвигая стену между ними. Но именно он, черт его побери, хотел сблизиться с ней, а не она. Рина прекрасно осознавала, что ее любовь нездоровая, ничего хорошего между ними не будет. Они только разрушают друг друга. Поздно было об этом думать, как бы Сато не хотела, но отказаться уже от него было трудно, несмотря на произошедшее. Ей было больно, невыносимо плохо, в душе сияла дыра, которая не давала ни секунды покоя и ни единой крупицы надежды на то, что она вскоре придет в себя и ей станет хотя бы не так паршиво. Обмякнув в его крепких руках, лишь спустя какое-то время Рина, почувствовав, что силы окончательно покинули её, положив голову Хайтани на плечо. Её лицо было все еще опухшим от слез, а глаза красными, сама она была настолько растрепанной, что вряд ли бы узнала себя в зеркале, но ей было не просто всё равно — сейчас ей было наплевать на всё. — Я же сказал, не думай ни о чем. — снова прозвучал его бархатистый голос, который старался успокоить тревожность девушки. Его правая рука скользнула ей за затылок, поднимаясь с талии, проходя через спину. Ран нежно поглаживал ее по взъерошенным волосам, убаюкивая. Он тоже испытывал к ней нездоровую любовь. Они оба это знали, но ничего не могли сделать со своими чувствами. — Не могу. — сказала Сато приглушенным голосом, держа свою голову на его плече, опаляя его шею горячим дыханием. — Все вокруг кажется таким нереальным, лучше это был бы сон. — пробормотала девушка. Она даже боялась смыкать глаза, потому что перед ней возникал образ из того самого злосчастного воспоминания, где Рина стреляет в человека. Хайтани молчал, не зная, что сказать. Он не сумел найти нужных слов для нее, а другие казались резкими и неуместными по отношению к разбитой Рин в его объятиях, которой и без того было плохо. — Ты был тем, кто хотел быть со мной, Ран. — спустя недолгой тишины раздался женский голос, который сквозил затаенной обидой и горечью. — Но каждый раз, когда я хотела быть ближе к тебе, ты отталкивал меня без объяснений. Мне больно от этого, страшно, когда ты пропал на недели, а потом я увидела тебя полумертвого около своей квартиры.— Рина говорила тихо и слабо, но так, что он мог услышать ее. Хайтани молчал, размышляя над ее словами. Конечно, Рина была права, он не мог отрицать этого, но и признавать свою вину было тяжело. — Извини. Я не хотел этого. — с трудом вырываются с его губ те самые слова. Рану пришлось переступить через себя, чтобы сказать их. Тяжелый ком в горле останавливал его, но он пересилил сквозь себя. Хайтани почти никогда не говорил никому этих слов. Она вошла в единицы тех, кто мог услышать это из его уст.

***

Дни за днями сменяли друг друга, превращаясь в недели, а те, в свою очередь, в месяца. Так и прошел месяц. Наступило лето, а за ним и сезон непрекращающихся дождей. Пасмурные дни лета в Японии окутывает все вокруг тонким, серым покрывалом. Небо скрыто за густыми облаками, которые словно ватные шары плывут над головами прохожих. Воздух насыщен влагой, и даже легкий ветерок не может разогнать тяжелые тучи. Улицы, обычно оживленные и шумные, теперь кажутся затерянными в этой меланхоличной атмосфере. Парки и сады, обычно наполненные звоном птиц и голосами людей, теперь пустуют, словно укрытые в тени печальных мыслей. Капли дождя, которые иногда прорываются сквозь облака, словно бриллианты, играют каплями на листьях деревьев и цветах. Девушка каждый день сидела за столом, склонившись над своей дипломной работой. Ее глаза всегда спустя пару часов были уставшими от бесконечного чтения и анализа материалов. Волосы были в основном заплетены в косу или низкий пучок, чтобы не мешать ей в работе. Она писала весь последний месяц и каждый день был наполнен стрессом и напряжением. Погрязнув в учебе, Рина смогла дописать свою дипломную работу и подготовить макет к ней. Практически все дни без перерыва она писала этот диплом, чтобы поскорее защитить его и закончить этот чертов университет. Сато была вымотанной, но счастливой. Уже спустя несколько дней, Рин смогла защитить свою работу на "отлично" и выдохнуть с облегчением, что ее больше никто не будет мучать. Особенно родители. Хоть Ран и предлагал ей откровенно купить этот диплом, если она почувствует, что у нее не осталось сил. Тем не менее, несмотря на столь соблазнительный вариант, Рина твердо и упрямо настаивала на своем, хмурясь и поучая его, что это не выход, отчего тот издавал издевательский смешок и называл ее "Святой", а она в ответ хмурилась. За прошедший месяц, не обращая внимания на то, что они оба были заняты своими личными делами, Хайтани старался выделить ей время, чтобы встретиться. Их отношения начали налаживаться, чему была рада Рина, больше не чувствуя себя пустой, безвольной марионеткой. Ран смог убедить ее, что она не убивала того мужчину, но чувство частичной вины за его смерть будет преследовать все равно до конца дней. Однако она должна была жить и двигаться дальше, а не останавливаться и не упиваться в отчаянии и истериках. Он возил ее в дорогие, элитные рестораны, где они приятно проводили время, беседуя с друг другом и узнавая ближе. Однако, в основном, их отношения за месяц складывались за счет переписки в мессенджере из-за того, что Хайтани был занят и, конечно, не уточнял чем конкретно, а она и не спрашивала. Пару раз Ран без предупреждения заваливался к ней в квартиру и каждый раз посреди ночи, из-за чего он пугал ее не на шутку. Особенно в первый раз, когда Рина посмотрела в зрачок входной двери полусонная, проснувшись от стука в дверь. На вопрос какого черта он пришел к ней без предупреждения, Ран лишь многозначительно ухмыльнулся и говоря будничным тоном в стиле: "Захотел увидеть тебя". Он заходил на порог ее квартиры, даже не спросив разрешения, потому что в тот момент сонная Рина не на шутку задумывалась выставить его за дверь. Во всяком случае, он не лез к ней в те моменты, лишь спокойно снимал с себя излишнюю одежду и ложился рядом с ней на просторную кровать в спальной комнате, прижимая Рину ближе к себе, по-хозяйски положив руку на талию и уткнувшись ей в шею. Слушая музыку и напевая текст песни, которой играл из колонки в гостиной, Сато стояла посреди кухни с прекрасным настроением, нарезая овощи для классического салата, которым решила поужинать и поленившись придумать что-то она выбрала простой и питательный по её мнению салат. За окном уже давно стемнело, луны не было видно из-за очередных туч над Токио. Весь день шел дождь, врезаясь в окна, оставляя влажные дорожки. Ближе к вечеру капли дождя прекратились и больше не было характерного стука, который уже начал раздражать слегка девушку и именно поэтому она решила включить музыку. Ее покой разрушил стук в входную дверь, который Рина услышала не с первого раза, а лишь когда раздался сильный и громкий удар об дверь, отчего Сато подпрыгнула, выронив из руки помидор, который нарезала. Музыка играла громко и она увлеклась, напевая свою одну из любимых песен. Рина поспешила к коридору, открывая дверь и видя знакомую высокую фигуру, которая выше ее на полголовы. Хайтани стоял оперевшись одной рукой на стену, с растрепанными темно-фиолетовыми волосами, которые были немного влажными, вероятно, попал под дождь. На нем был только один костюм и бордовый галстук. Ран внимательно смотрел на нее, поджав губы. — Почему так долго? — поинтересовался он, не смотря на Сато, слыша как у нее за спиной, где-то в гостиной или же на кухне, предположил Ран, играет музыка и перевел на нее взгляд, сузив глаза. — Ты не одна? — его голос прозвучал холоднее. — Нет, с чего ты взял? — тоже спросила Рина, слегка нахмурившись. Он всегда замечал за ней эту привычку. — Из-за музыки не услышала, как ты стучал. Опять меня напугал. — буркнула девушка, смотря на парня и видя как он недоверчиво посмотрел на нее, а потом ухмыльнулся, склонив голову набок, придавая себе большего шарма. Хайтани прошелся по ней излучающимся взглядом, останавливаясь на ее левой руке и сам уже нахмурился. — У тебя кровь идет из пальца. — заметил Ран, смотря на ее руку. Она тоже перевела взгляд на свою левую руку, куда был устремлен его взгляд и приподняла на уровне своей груди, видя как небольшая капля кровь из указательного пальца текла к запястью. Рина не заметила, как поранилась от испуга и спешки открыть дверь внезапному гостью. — Поранилась, когда нарезала овощи для салата, а ты резко постучал. — поспешила объяснить Сато, отойдя немного назад, чтобы пропустить Рана во внутрь, а не оставлять на пороге. — Виноват. — отчеканил он, заходя и снимая с себя пиджак, бросая его небрежно на пуфик рядом с дверью, оставив себя в одной белоснежной рубашке с галстуком, который ослабил. — Ты опять без приглашения, Хайтани. — упрекнула Рина, его вернувшись из ванной комнаты, с пластырем на пальце. — И снова посреди ночи. Предупреди хотя бы, если собираешься почтить меня визитом. — в шутливой манере, но нравоучительным тоном сказала она с легкой улыбкой, возвращаясь на кухню и видя боковым зрением, как он вальяжно сел на диван, который находился посреди гостиной. Он никак не прокомментировал ее слова, лишь молчал. Обычно Ран бы уже что-нибудь ей ответил в такой же шутливой форме, а может и вообще начал руки распускать, игриво ей ухмыляясь, но ничего из этого он не сделал. И это ее насторожило. Нарезанный огурец и половина помидора так и осталась нетронутой, хотя она планировала доделать салат. Теперь Рина повернулась к нему, смотря через кухонную стойку на парня, пожирая взглядом и пыталась понять что не так. На фоне до сих пор продолжала играть музыка из колонки, но, кажется, они оба не обращали на это внимание, думая о своем. Лицо Рана было напряжено и сосредоточено. Глаза горели ярким огнем, но в то же время выражали удивительную сдержанность и самообладание. На лбу были заметны морщины, свидетельствующие о том, что он долго держал свои эмоции под контролем. Губы были стиснуты и создавали длинную тонкую полоску, вероятно, о чем-то думая, а взгляд направлен в никуда. Казалось, что он пытается разобраться в чем-то важном и сложном, а может быть, просто отдыхал после долгого дня. Только интуиция Сато говорила о первом. В комнате продолжала играть приятная мелодия, только слабый свет лампы с кухни совмещенной с гостиной наполнял пространство мягким свечением. Парень не двигался, словно он замер в своих мыслях, пока время медленно тянулось вперед. Очевидно, он был зол. Но почему? Что стало причиной? Рина хотела узнать это, но не знала какой подход использовать к Хайтани. Парень сидел на диване, скрестив ноги и опустив голову. Его взгляд был устремлен в пол, смотря будто сквозь нее. Мерзкое ощущение так и окутывало его тело: разум и мысли, не позволяя и далее трезво соображать. Ему хотелось рвать и метать, лишь бы выплеснуть все, но его тело продолжает находиться в состоянии контроля своего хозяина, а поэтому из власти выходят лишь мышцы лица: брови спущены, напряжены, скулы так и сводит. Взор фиолетовых глаз, казалось бы, стал ещё более прожигающим, а там и вовсе алым — бойня в глазах кроваво-красная и бесконечная, а внутри — лава и печка расплавившегося железа. Из мыслей его вывел девичий голос, который сочился беспокойством и напряжением, которое, по видимому, передалось и ей. — Ран, что случилось? — осторожно спросила она, думая, что деньки их наладившихся отношений канули в бездну и больше никогда не вернутся. Ее тело непроизвольно обошло преграду в виде кухонной стойки, направляясь к нему. Хайтани смотрел как Рина все ближе подходит к нему, а он словно зверь, ожидает свою добычу, которая добровольно идет к нему в руки. — Всего лишь, блять, одна проблемка. — сквозь стиснутые зубы сказал Ран, сжимая пальцы рук в кулак в очередной раз, пока она не видит.