Кольцо

      Когда Сережа встает на одно колено, в этом своем дебильном фиолетовым костюме, хотя то, как брюки бедра обтягивают… у Олега сердца темп в несколько раз ускоряется. Обстановка странная, они в жарком Мексиканском лесу, перепачканные кровью, чужой, естественно, а тела, прикопаные неглубоко и не слишком старательно, еще толком остыть даже не успели. Олег хрипло говорит «да» и тянет Сережу к себе. Проводит языком по окровавленной щеке и Серый жмурится довольно. Поцелуи с привкусом выпитого час назад вина и приятной солью крови. Отстранившись Волков посмеиваясь вынимает из внутреннего кармана пиджака такую же бархатную красную коробочку. У Сережи в глазах удивление и любовь просто дикая. Они даже в этом сошлись.       — Ты меня опередил конечно, но кольцо и у меня есть — Олег, не разрывая зрительного контакта, опускается на колено — а ты Сереж, будешь моим мужем?

***

      Разумовский вертит на пальце кольцо и только сейчас не просто любуется, а кажется что-то понимает. В груди щемит и в горле встает ком. Кольцо тройное и верхняя шинка украшена мелкими голубыми камешками и белым золотом. Нижняя украшена среднего размера желтыми сапфирами с мелкими прожилками черного золота. Самая широкая, средняя шинка, полностью золотая и инкрустирована яркими аметистами, любимыми драгоценными камнями Разумовского. Впервые он обращает внимание, что это не просто чертовски красивое кольцо. Олег наверняка сделал его на заказ и дизайн выбрал далеко не просто так. Он создал его сам, Сережа уверен.       Он выходит из серверной и едва не бежит в гостиную. Олег спокойно сидит на диване, держа в руках телефон, на телевизоре включено какое-то телешоу о готовке. Идиллия. В которую не слишком подходит вбежавший дерганый Разумовский. Волков смотрит удивлено, обычно Серый если уходит в серверную, то только горячей едой выманить можно.       — Олег, кольцо… — мужчина удивлено поднимает взгляд и хлопает по дивану рядом с собой. По тому, как тянется к руке молочно-бледной видно, боится, что с кольцом не так что-то — ты его не просто так выбрал ведь, да? Это — он касается самыми кончиками пальцев трех связанных между собой шинок — про меня и… их? — в памяти светло-голубые глаза и любовь Тряпкина к белым простым футболкам; черные агатовые крылья и ярко-желтая радужка глаз Птицы; наконец собственная любовь к фиолетовому и вычурному.       — Да, Сереж. — Олег тяжело вздыхает и видит как в глазах Разумовского слезы начинают скапливаться. — Как бы все, и ты больше любого другого, ни хотели чтобы их не было, они есть, были. Птица и тот второй, отражают части тебя, да, извращенные и гиперболизированные, но знаешь… После Венеции, я думал, что просто сопьюсь потому что меня предал самый дорогой, единственный на самом деле, человек — тут Сережа несдержанно всхлипнул и Олег осторожно притянул его голову к своему плечу. Разумовский уткнулся влажным носом в изгиб шеи и взяв Олега за руку, переплел их пальцы. — Но я понимал, что ты бы так не поступил. Та, часть тебя, что всегда хотела большего, да, но это ведь лишь часть, другие твои качества и чувства не позволили бы. Я так чертовски боялся не простить тебя, но вообще-то даже относя в тот подвал, уже простил. Я это все к чему веду, — он проводит рукой по волосам рыжим и Сережа поднимает голову, — я принимаю тебя полностью. Серый, подними глаза, на меня смотри — Олег говорит это строже, но в глазах его забота и ладонь Сережину лишь крепче сжимает — Со всеми твоими переживаниями, проблемами, загонами, безумными идеями, с твоим прошлым, я люблю тебя полностью. Они целуются и поцелуй солоноватый от слез. Олег не просто простил, он принял. Принял его таким, извращенным, поломанным от и до, он любит его целиком. Это главное.