Наваждение

      На стол с грохотом опустилась пустая рюмка.       Сморщившись от горечи на языке, Нобара быстро проглотила напиток, закивала головой в подтверждение слов, потом громко хлопнула в ладоши и, тряхнув рукой, указала на сидевшего через стол парня:       — Да-да! Покажи! Покажи им! — громко засмеялась она.       Раскрасневшийся от выпитого алкоголя Юдзи покраснел ещё больше, но всё же выполнил указание. Парень чуть задрал мешковатую футболку, обнажая рёбра, на которых красовался набитый этим вечером рисунок.       По столовой вновь прокатился пьяный женский смех:       — Видели бы его счастливое лицо в тот момент!       Молодые люди чуть склонились над столом, всматриваясь в чернильные линии на коже парня.       — Дракон? — девушка недоверчиво взглянула на Итадори. — Как примитивно, — наконец, фыркнула Маки, заключив, и откинулась от стола.       — Символика с драконом несёт в себе хорошее значение, — со знанием дела заметил Фушигуро.       Розоволосый парень согласно закивал.       — Сила духа, да, Юдзи? — хитро сощурившись, уточнила Нобара. — А мне нравится! — с твёрдостью в голосе заявила она и с чувством опустошила ещё одну рюмку.       — Ещё бы! — хохотнул парень и повторил действие подруги. — Сама же выбрала его.       Зенин сделала повелительный жест рукой, прося передать ей гуляющую по кругу стола бутылку и, ничуть не удивившись, произнесла:       — Тогда всё ясно.       — Просто я хорошо тебя изучила, Итадори!       Краска вновь окрасила его довольное лицо.        — Представляю, что бы с ним было, будь он против, — закатил глаза Фушигуро и переглянулся с Маки, которая поняла незамысловатый намёк и прыснула смехом.       Выпитое спиртное очень быстро расслабило собравшихся молодых людей и развязало им языки. Поэтому даже не любившие трепаться стали более разговорчивыми, и совместный ужин после не самой лёгкой трудовой недели проносился с бешеной скоростью, а оказавшаяся среди блюд бутылка саке только содействовала этому. С постепенным уменьшением в ней содержимого, ребята всё чаще затрагивали непринуждённые темы, которые не обсуждали между собой в обычное время, а девушки шутили и хохотали, то и дело обмениваясь многозначительными взглядами в сторону парней, и что они означали было только Богу и им двоим известно.       — Поговори мне ещё, Фушигуро! — попыталась пригрозить Нобара, стрельнув взглядом, но в ту же секунду о себе дал знать поднятый градус, заставивший девушку сначала попытаться задержать дыхание, а потом всё же ойкнуть.       Парень лишь снисходительно, почти по-доброму, улыбнулся (что, по обыкновению, на него было не похоже) и заключил:       — Кугисаки, с тебя на сегодня хватит.       Она раскраснелась, но это секундное смущение не помешало ей упрямо заявить:       — Я трезвее вас всех вместе взятых! — и вознёсся палец кверху, заметила: — И это при том, что мы даже не начали играть!       — Чувствую, игру я не выдержу, — пролепетал Юдзи и расплылся в предвкушающей улыбке, непринуждённо покачиваясь на дзабутоне.       Маки искоса посмотрела на паренька, подумав о том, как же он был прав, но смолчала. А потом поняла, что сказал он это специально.       Нобара поднесла руку к лицу, начав рассматривать новенький маникюр, и театрально вздохнула:       — Значит я всё-таки ошиблась…       Вновь прочитав взгляд Маки, Фушигуро приготовился.       — В чём это? — не понял Итадори.       — Ты не заслужил его, — наигранно-разочарованным тоном заключила Кугисаки.       — Кого? — всё ещё растерянно, но уже чувствуя укол обиды, спросил парень.       — Дракона! — перестав разглядывать ногти, громко произнесла очевидное девушка. — Силу духа нужно доказать! А тебе слабо!       — Чего?! — взревел парнишка.       Нобара привстала из-за стола и, облокотившись о него руками, устрашающе произнесла:       — Заслужи этого дракона, Юдзи Итадори! Сыграй в игру!       — О Боже, — вздохнул Мегуми.       — На слабо меня решила взять, Кугисаки? — тоже встал изо стола парень.       Они обменялись искрящимися задора взглядами. Потом Нобара хохотнула, отводя взгляд и переводя дыхание, но очень скоро посмотрела в лицо парню, губы которого тоже начали подрагивать от рвущегося наружу смешка. Она опять сделала своё выражение лица серьёзным и повторила:       — Тогда покажи свою силу духа — сыграй!       — Окей, играем! — принял вызов маг. — Проигравший берёт на себя следующее поручение Годжо! — громко провозгласил он.       — По рукам! — глаза Нобары блеснули решительностью.       Снизу послышались тихие протестующие возгласы и попытки слиться.       — Играют все! — в один голос жёстко предупредили заводилы, обернувшись каждый на своего соседа по столу.       В считанные минуты тарелки с закусками раздвинулись и по центру опустилась «пьяная рулетка» с наполненными до краев шотами.       — Нам конец, — обречённо заключила Зенин, бросив на Фушигуро сочувственный взгляд.       — С языка сняла, — мрачно согласился парень.       — Да вы главное закусывайте, ребят, — подбодрила их рыжеволосая девушка, посмеиваясь.       — Тебе могу посоветовать того же, Кугисаки, — ехидно заулыбался Юдзи, потирая ладони. — Потому что совсем скоро ты будешь рассказывать нам, как прошло задание.       — Лучше держи язык за зубами, Итадори, — от всей души посоветовала Маки, поймав на парне ненавидящий взгляд Нобары. — Ну что, по каким правилам на этот раз? — девушка уселась поудобнее, разглядывая убийственную игрушку.       — Предоставлю выбор Итадори, — снисходительно улыбнулась рыжеволосая и жестом указала на Юдзи. — Пусть насладится минутной славой перед тем, как встретится лицом с салатом.       — Опустоши свою тарелку заранее, Кугисаки. Не хочу потом вынимать лапшу из твоих волос, — язвительно ответил Итадори.       «Ехидничай, пока ещё можешь», — ударила его снисходительной ухмылкой Нобара.       — О Боже, — послышался очередной вздох.       — Ладно-ладно, Фушигуро, — Юдзи потрепал друга за плечо. — Начинаем! Предлагаю по-старинке: правда или действие.       — Давайте без дурацких "действий", — попросила Зенин.       — "Правда или шот", Маки. Итадори уже начал тормозить, — объяснила девушка.       Послышался тихий смешок.       — Раз ты у нас самая трезвая, первый ход за тобой, — Фушигуро передал два игральных шарика Нобаре.       Когда ставки были сделаны, а на закрутившуюся рулетку упали два металлических шарика, ребята, словно под гипнозом, проследили за мелькающими цветными ячейками, ожидая результата броска: игра началась.       Разогреваться простыми вопросами долго не пришлось, и очень скоро им на смену пришли более интересные, каверзные, ведь каждый из присутствующих понимал — количество выпитого алкоголя вперемешку с усталостью сотрут из памяти все воспоминания этого вечера, а утреннее похмелье заставит трещать их головы так сильно, что попытаться вспомнить хоть что-то из рассказанного накануне будет просто физических невозможно.       Шоты пополнялись убойным напитком, рулетка крутилась, а перед глазами расплывалось всё, что попадалось в поле зрения. С каждым вопросом ответы становились только более расплывчатыми и неразборчивыми по смыслу, мешаясь с пьяным смехом и звоном посуды.       Чуть сдвинув рыжие волосы, Итадори приложил свою ладонь ко лбу девушки и с уверенность заверил:       — Кугисаки, знаешь что я тебе скажу? У тебя температура!       Она лишь сильнее упёрлась головой в руку, пытаясь понять смысл слов: голова её кружилась, а картинка перед ними нещадно расплывалась, дезориентируя.       — Что?       Потом с искренним удивлением посмотрела она на Фушигуро.       Не отнимая руки, Итадори вновь что-то тихо, едва разборчиво, пролепетал.       — Забей, Кугисаки. Он уже пьяный, — махнул тот рукой, едва держась на локтях, чтобы не встретиться лицом со столом.       А девушка вновь спросила, повернувшись к Юдзи:       — Что ты сказал?       — А что я сказал?       — Ну ты сейчас что-то сказал.       Его глаза забегали, закрутились по пространству, ища точку, за которую мог зацепиться взгляд.       — Что у тебя температура! — вспомнил парень, сдержав подступивший к горлу приступ икоты.       Она потупила взгляд, пытаясь собрать его расплывающийся образ в свете приглушённой лампы.       — У тебя у самого уже горячка, — наконец, девушка отняла свой лоб от чужой ладони, отмахнулась от выставленной руки и засмеялась.       Он отпрянул, покачнулся и обернулся на друга: Фушигуро лежал, уткнувшись лицом в собственные руки. Первый был готов.       — Черт... — наклонилась через стол Зенин, рассматривая темноволосую макушку Мегуми. — Я так и знала, — раздосадовано протянула она.       Переглянувшись, ребята поняли — игра окончена — главное, не забыть на утро, кто сдался первым.       Они вели друг друга под руки по тёмному коридору, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, натыкались на стены, бормотали шепотом что-то неразборчивое, хихикали, шикая друг на друга, и снова плелись вперёд.       — Итадори, ещё раз ты облокотишься на меня, и мы поляжем на гребаном полу, так и не дойдя до кровати, — заплетающимся языком предупредила девушка.       Она шатнулась в сторону, пытаясь удержать равновесие под весом тяжёлой руки на своём плече.       — Я в порядке, — несколько раз повторил парень непослушным языком.       — Ты на ногах не стоишь.       В темноте раздался громкий «ик». Ребята остановились и затихли на мгновение, точно пытались понять, чья это была проделка. Тишина наполнилась приглушенными смешками, и оба начали спорить, обвиняя друг друга.       — Ты на ногах не стоишь, — вновь повторила она, продолжая вести друга.       — Спорим устою?       — Хватит с тебя на сегодня, — хихикнула Нобара. — Второй тебе уж точно не осилить.       Они свернули по коридору, пробираясь в темноте практически на ощупь.       — Давай ещё один! — решительно зашептал Юдзи.       — Нет.       — Я донесу тебя на руках. Спорим?       — Ага! И завалишься на меня?! — засмеялась девушка.       Кугисаки почувствовала, как парень облокотился на неё сильнее и прошептал совсем рядом, обжигая кожу скулы дыханием:       — Я не прочь остаться.       Она снова приглушённо хохотнула, но по телу пробежался неприятный холодок, в мгновение сбив градус.       — Всё, Итодори, мы пришли. Иди спать.       — С тобой? — шепот вновь раздался очень близко.       — Да не ко мне, к себе иди!       — Жаль.       На секунду девушка замерла, ощутив, как тяжело парень вздохнул у её уха, почти зарывшись носом в волосы.       — Иди спать, — повторила она.       Он убрал руку с её плеча и пошёл к своей двери, пожелав девочке доброй ночи.       Она постояла какое-то время, тупо пялясь в темноту и провожая его силуэт до того момента, пока тот успешно не скрылся за дверью.       Как удавалось провернуть это каждый раз, оставалось загадкой даже для неё самой. Наверное, всё дело было в "силе духа", хотя даже одна подобная мысль вызывала у неё смех. Но другого объяснения просто не находилось. Поэтому и после этой попойки ей хватило сил и равновесия дойти до раковины и привести себя в порядок. Однако гордиться собой она будет только с утра, когда не обнаружит на своём пастельном белье следов от косметики. А пока оно не наступит, придётся совершить несколько полётов.       Девушка неуклюже сбросила тапочки куда-то на пол и плюхнулась в мягкую кровать, зарываясь лицом в сбитую подушку, улеглась поудобнее.       Лунный свет пробивался в окно сквозь щель между панельными шторами и освещал своим холодным сиянием одеяло в ногах.       Веки очень скоро начали смыкаться, и как только Кугисаки поддавалась порыву, её начинало раскручивать, словно в центрифуге.       В голову лезли странные мысли. Они кружили причудливыми образами, обрывками глупых фраз, а потом и вовсе начали смешиваться, будто её разум хотел взболтать, как в блендере, всё, что она когда-либо слышала или видела.       Повёрнутая лицом к окну, Нобара поёжилась в постели в последний раз, прикрывая лицо ладонями от льющегося через стекло света луны, и провалилась в темноту.       Но блаженное чувство умиротворения было недолгим. Сон всё не приходил, заставляя её мозг продолжать работать и прокручивать в голове то, на что днём у него не было времени или возможности. Она пыталась ухватиться за то невидимое сладкое ощущение падения в пропасть, а оно лишь игриво ускользало, маня потянуться за ним в очередной раз.       Девушка вновь уткнулась лицом в ладони, стараясь отогнать назойливые мысли, которые норовили потревожить и расшевелить её, отодвигая наступление долгожданного отдыха. Поддаваться им было уже до тошноты невозможно, и только зрачки под сомкнутыми веками ещё периодически гуляли в поисках чего-то, но не натыкались ни на что, кроме кромешной темноты и абсолютной пустоты, пока в конце концов не остановились совсем, прекращая бестолковые метания.       Время протекало либо слишком медленно, либо остановилось вовсе. По крайней мере, так ей казалось. Она почувствовала, как тело проваливается в простыни, и становиться легче прежнего. Оставалось совсем немного: протяни руку и вот оно — райское небытие.       Однако, секундой позже Кугисаки слышит тихий, осторожный, но вполне отчётливый шорох прямо за своей спиной, в момент выбивший из неё дух и приведший обратно в сознание.       Мгновение, и глаза распахиваются, устремляясь в непроглядную темноту перед собой, а всё тело немеет от необъяснимого страха без возможности пошевелиться, совершить хоть движение. Кожа покрывается мурашками, а спину обдаёт ледяным холодом, голова вжимается в ткань подушки.       В мозгах лишь одна мысль, бьющая тревогу и натягивающая нервы до предела:       «Тело не слушается», — отчаянно звучала она раз за разом.       Следующую секунду Нобара прочувствовала каждым позвонком, каждым ребром в груди и замершем от неожиданности сердцем, когда матрас позади неё сильно промялся от опустившегося веса.       Глухой удар в груди. Молчание.       Движение сзади.       Тишина, и под рёбрами разгорается пламя.       Приглушённый шорох простыней — кожу спины вновь обдаёт холодом.       Глухой удар в груди. Молчание.       «Что происходит?..»       Она пытается вздрогнуть, но её тело продолжает бездействовать, когда по оголённой коже вместе с табуном мурашек скользит чья-то рука. Касание осторожное, медленное, но напористое. Оно плавно чертит себе дорожку от спины, пересчитывает рёбра снизу вверх, ныряет за бок и останавливается под грудью.       Молчание. Испуг. Сердце уже не стучит даже прерывисто. Волна паники и осознание того, что всё, на что она способна — это чувствовать и думать, — окутывает, словно липкий кокон, из которого невозможно выбраться.       Тело позади приближается, рука надавливает на живот, притягивая ближе к себе, и девушка понимает, что не может даже вдохнуть полной грудью, не то что закричать. Грудную клетку сковывает, словно тисками, прекращая поступление кислорода в лёгкие. Мысли мешаются, а глаза бегают в поисках хоть чего-то, но видят только собственные ладони в кромешной темноте.       Мгновение, и шорох приближается, сменяясь прикосновением к волосам. Таким близким, будто кто-то с чувством зарывается в них носом, льнет к шее. А после раздаётся тяжёлый продолжительный вдох и обжигающий дыханием выдох над самым ухом. Выдох наслаждения.       Мыслей нет — только почти животный страх от беспомощности.       Неразборчивый шёпот. Она сжимается внутри, чувствуя, как он проникает в мысли, заполоняет разум и оседает в нём.       «Пошевелись же ты, черт возьми!» — разум раздирает от душераздирающего ужаса.       Тишина вновь окутывает помещение и, звеня, давит на перепонки.       Её глаза в страхе распахиваются, упираясь взглядом в ладони...       Первое, что она делает — совершает долгожданный глубокий вдох, который резко застревает внутри. Секунда требуется на то, чтобы снова испугаться. Нобара медленно пытается моргнуть раз, другой, судорожно выдыхая, осторожно шевелит перед собой пальцами руки, прислушиваясь к тому, как тело вновь обретает способность двигаться. Мурашки бегут по телу новой остужающей волной. Позвоночник прошибает, как током, и девушка со страхом перекатывается на спину, чтобы обернуться.       Позади никого.       Её ошарашенный взгляд впечатывается в потолок лишь с одной мыслью:       «Что это было?..»