история с кладбищем

приглушенный свет украденного во «всё по доллару» фонаря на пару секунд осветил небольшую часть кладбища, вернее новой его части, где среди крестов и каменных надгробий с фотографиями улыбающихся (живых) (мертвых) людей (трупов) стояли фрэнк, рэй (непонятно как этот сам по себе светлый человек оказался в столь грязной компании в столь темном месте) и боб. — ты совсем ебнутый? выключи! не хватало чтобы охранник нас заметил. фрэнк был труслив до невозможного. да, именно он срывал уроки, продавал траву девятиклассникам (по цене втрое больше той, за которую покупал сам), воровал ириски в магазине и дразнил соседскую овчарку, мяукая проходя рядом с забором. он вечно оказывался центром конфликтов, примерно раз десять проводил ночи в ментовке, каждый день обнаруживал у себя новые ссадины и синяки (появлялись они от сумасшедшей езды на скейте или от очередной драки — не суть), курил прямо в классе и специально промахивался мимо толчка в общественных туалетах. и всё-таки он был пиздецки труслив. каких-то полгода назад фрэнк познакомился с джерардом. знакомство произошло как и большинство знакомств в повседневной жизни айеро — парню знакомые сказали о том что, где и у кого в школе можно купить, а дальше дорожка (пока еще не кокаиновая) привела десятиклассника, желающего попробовать всё что есть прикольного в жизни, прямо в руки к фрэнку. между ними была разница всего в год, да и парень сразу понравился всеми известному торгашу своей мрачностью и странностью, которой не было ни в ком другом. айеро в тот период как раз увлекся психоделикой: «он прям как чел, что выпрыгивает в двадцать пятом кадре и сводит с ума зрителя! пиздец он!» — делился тогда он своим восхищением с друзьями в школьной столовой. понравился ли фрэнк джерарду? ну, сказать сложно. ему было как минимум приятно какое-то полу-одержимое фанатское внимание со стороны айеро. да, айеро вел себя с ним как фанат со своим кумиром. причем, как фанат, который полностью, от мизинца левой ноги до волосков на голове, выдумал личность своего кумира, придумал ему привычки, болячки, личную жизнь, характер и свято во всё это верил, и уэй хорошо это знал. у фрэнка в коллекции было тысяча и одно интересное, укромное, особое место, десять тысяч и одна головокружительная история из детства (или «молодости», по словам самого фрэнка-энтони-деда-томаса-айеро), а также сто тысяч и одна бошка, которую можно раскурить, чтобы избавиться от всех самых черных мыслей, окончательно разрущающих мозг уэя. дружба была выгодной в обе стороны — фрэнк получил сильный интерес, даже в какой-то степени фиксацию на личности кумира и чувство невероятного успеха (он общался с тем, по кому фанател!), а джерард получил гида по неизвестной известности, скидку и поцелуи без обязательств на крышах самых вонючих заброшек, на самых замусоренных стоянках и в самых любимых (скрипящих, визжащих от ужаса) продуктовых тележках. между ними не было ничего серьезного, и это как раз то, что нужно было уэю — то, на что он и рассчитывал, прося маму переехать напоследок в другой город, где никто не будет знать его заранее и не успеет привязаться за столь короткий (обещанный врачами) период. — эй, чел? все в порядке? хорош тебе пить, всё, сегодня хватит, — нарочито-материнским заботливым голосом заверил фрэнк, гладя парня, упавшего вдруг на асфальт, по черно-сине-красным выпадающим от одного прикосновения (почему?) волосам. только вот айеро так и не понял, что уэя напоить было практически невозможно, и от большого количества алкоголя человек не начинает блевать кровью. не получив ответа фрэнк (еще более невменяемый, чем странно стоящий на четвереньках тинейджер) впился в бледные губы своими, совершенно не замечая железного привкуса крови и кусочки закуски на деснах. перед тем как отключиться джерард лишь ухмыльнулся: «снова не понял. вот же идиот.» — пронеслось в голове и тут же скрылось в отвратительно мерзкой черной дымке обморока. подобные экспириенсы случались относительно часто, и у айеро никогда не возникало вопросов. джерарда это более чем устраивало — ему даже нравилось. каждый раз, просыпаясь на грязном полу в комнате фрэнка («чувак, какой смысл тратить время на уборку, если потом снова становится грязно?»), на его простынях и многочисленных подушках с героями детских мультфильмов, на диване в его гостинной под вздохи линды («мам, это джерард, знакомься» — «дорогой, ты знакомишь нас уже в двадцать первый раз, я знаю кто это. давайте к столу, мальчики.», джерарду действительно все это нравилось. — давай говорить друг другу всякую хуйню? — я тебя люблю. — авокадо. — гидрометеоцентр. — хорошо получилось. — ага. но фиксации заканчиваются, и фиксация фрэнка на его блюющей кровью иконе подошла к концу. почему-то уэй почувствовал это еще не встретив его, на школьном пороге. джерард чувствовал — сегодня он не подсядет к нему в столовой, не кинет ручку в голову на математике и не потащит кататься (разбивать колени. в кровь. в мясо. в кости. в жизнь.) на скейте. с тех пор прошло несколько дней — они безразлично смотрели друг на друга в коридоре и буквально ничего не происходило. а потом кураторша сообщила о том, что джерард артур уэй переехал в другой город (всё в соответствии плану, озвученному маме через пару часов (рыданий) после сообщенного диагноза и заключений лечащих врачей). — ребят, я кое-что придумал, смотрите. — вынув из кармана рванных на коленях (не потому что так модно, а потому что упал) джинс черный перманентный маркер фрэнк склонился над одной из могилок, преграждающих компании путь. в темноте было не разобрать ни имени, ни фамилии человека (трупа), лежащего под их ногами, но одна из округлых букв «a» была заметна из-за очень отдалённого света фонаря за углом ближайшего здания (придорожной кафешки, в которой скорбящие могут отпраздновать смерть (помянуть) близкого человека). к одному кружку в составе этой самой «а» пририсовался второй, а между ними спешащая рука вывела характерный овал с двумя перпендикулярными линиями ближе к концу. получившееся изображение мужского полового органа не устроило художника своими размерами и айеро нарисовал другой, раза в три больше этого. вот родственники обрадуются, придя на могилу к своему сыну-брату-парню-кому-угодно. к символам прибавились несколько нецензурных надписей, и когда дело было сделано, компания друзей продолжила свой путь к выходу из леса улыбающихся с фото имен, дат, слов скорби и признаний в любви. и они ушли. да, вот так просто ушли и продолжили жить свою жизнь так же как и жили — балуясь «взрослыми» напитками и веществами, выбираясь ночью погулять через окно, и даже не догадываясь о том, что могила их бывшего одноклассника джерарда артура уэя теперь усыпана нарисованными хуями.