Дневник памяти

      Когда получаешь в свое распоряжение темного дворецкого, сразу озадачиваешься вопросом: «Что с ним делать?» Сначала в голову приходят лишь глупые приказы:       - угадай, в каком ухе у меня звенит;       - жонглируй тридцатью апельсинами одновременно;       - вырви с корнем дерево;       - покажи фокус;       - попрыгай на одной ноге.       Когда выясняется, что любые распоряжения демон выполняет не задумываясь, вопросы множатся. На какую часть тела поместить печать контракта? Что можно приказать, а что нельзя? Какое ему дать имя? Кто способен противостоять ему? Когда спят эти отродья? Умеют ли они читать мысли и гадать на кофейной гуще? Растет ли у него хвостик (а коли растет, то как у рептилии или с кисточкой на конце)? Устает ли он от работы? Требуется ли его выгуливать, и если да, то как часто?..       И только на один-единственный вопрос можно получить ответ незамедлительно: «Назовет ли темный дворецкий пароль «Yes, Your Highness», после того, как вы швырнули ему в лицо чашку с чаем, или выразится словами, более подходящими по смыслу текущему моменту»? ***       Мои природные темпераментность и бойкость вредят мне самым плачевным образом. Когда я прекращаю дурачиться, Клод проявляет признаки беспокойства, потому что думает, будто его драгоценный господин болен. Не знаю, кому отойдет моя душа по наследству в том случае, если меня во цвете лет убьет пневмония, но дворецкий, заметив первые признаки снижения оживленности, укладывает меня в постель, кладет на лоб и подбрюшье примочки с аптечными травами и приказывает остальным слугам ходить на цыпочках. Компрессы плохо пахнут и щиплют кожу, я протестую, но в таких случаях он не слушается моих приказов - чтобы я не капризничал, он печет шоколадные булочки с ромовой пропиткой и кормит меня обедом с ложечки. Ради моего выздоровления Клод готов пойти на всё и применить самые суровые методы лечения: отпаривание ступней в кипятке, страшные сказки братьев Гримм без цензуры перед сном, овсянка. Много овсянки.       Избавиться от невыносимой тирании подчиненного можно только одним способом – уже через двое суток пыток (я не отличаюсь выносливостью) мне приходится надевать на лицо улыбку и прохаживаться по особняку с таким видом, словно мне всё нипочем. Возможно, я не имел бы ничего против, если бы всё вышеперечисленное делалось просто ради моего удовольствия, а не оттого, что Клод невообразимо серьезно относится к своим обязанностям дворецкого… ***       Однажды у нас появилась мисс Ханна. Я сразу догадался, что она – темная горничная и женщина Клода и что у нашего Фаустуса явно губа, однако, не дура, хотя мой дворецкий по-джентльменски всё отрицал. Тогда я начал следить за ними, чтобы неожиданно выскочить из шкафа или из-под лестницы с криком: «АГА, ПОПАЛИСЬ!» (крик я загодя хорошо отрепетировал). По-моему, получилось бы смешно, заодно появлялся шанс смутить непоколебимого Клода, а такое упускать нельзя. Но дни шли, а Ханна и Клод в романтических обстоятельствах никак не заставались. Тогда я рассудил, что они, как все здравомыслящие занятые службой с утра и до вечера взрослые оставляют личные дела на вечер и ночь.       Итак, я перестал сопротивляться уговорам Клода, что мне необходим дневной сон, и перешел на тайный ночной образ жизни. Только гулять по поместью в потемках одному оказалось неудобно: во-первых, страшно, потому что в целях маскировки я не зажигал свечи; во-вторых, никто мне не сообщил, где в этом огромной здании комнаты прислуги. Путем блуждания и рисования мелом стрелочек на стенах я разведал дорогу к флигелю персонала. Но, как сказал мне однажды Фантомхайв, который как-никак был на пару лет более опытным пользователем темными дворецкими: меньше про них знаешь - крепче нервы.       Конечно, Ханна и Клод проводили время вместе! Моему возмущению не было предела. Нет, вы только подумайте, чем эта парочка занималась, пока их господин не видит. Я и сам стреляный воробей и изнанкой жизни меня не покоробишь, но должен же быть предел! И я даже не имел права с позором их выгнать – их, практически осквернивших мой домашний очаг! После того, что я узрел, оставалось только поскорее вымыть глаза с мылом. Да как им только в головы пришло творить такое! Они… моя служанка и мой дворецкий… в ночной тишине, бок о бок расположившись на широкой кровати… Клод учил Ханну ВЯЗАТЬ… ***       Я ль на свете всех милее, спрашиваю я у своего зеркала.       Мое зеркало молчит, оно неразговорчивое. Я всматриваюсь в него, но трудно добиться ответа от того, кто не расположен отвечать. Так или иначе, если зеркало не хочет быть разбито, оно должно откликаться всегда одинаково: «Yes, Your Highness».       Не зря же говорят, что все зеркала лгут… ***       Никак не могу для себя решить: нравится мне Клод в очках или без оных? Они, что ни говори, придают Фаустусу солидности, а еще он ими так забавно сверкает, когда перевозбужден… Откуда он вообще их взял? Есть версия, что Клод начал носить очки в целях самозащиты от меня – в первое время я бросался в слуг всем, что только под руку попадет, метил в голову, а поскольку я бывший уличный хулиган, точность прицела у меня отличная – с пяти шагов попадаю в вазу на верхней полке. Клод это быстро сообразил (темного дворецкого на мякине не проведешь!) и придумал средство себя обезопасить. Так что поначалу стекла в оправе были очень толстые, и постепенно, когда я стал вести себя более сдержанно, Клод менял их, менял, пока не остановился на тех, которые у него сейчас. Также он собирает коллекцию различных очков, пенсне, моноклей и окуляров, что очень удобно – я всегда знаю, что подарить любимому дворецкому на День взятия Бастилии и Новый год. ***       Кстати, о птичках, к которым у моего Фаустуса нездоровая тяга: развел тут в парке целую стаю и на рассвете выходит их кормить с ведерком пшена. Выглядит это мило, но вы бы видели, как из-за этого раздулась статья «прочие расходы» в домашних счетах! В птичек еды уходит как в прорву, и не будь я таким богатым и безалаберным, обязательно бы запретил это разорительное увлечение. Вдобавок у меня возникли сомнения: а что если у Клода что-нибудь испортилось в голове после того, как я столько раз бил об нее сервизы? Меня успокоила Ханна: она сказала, что это типичный психический сбой у дворецких, которые вынуждены долгое время подвергаться стрессу без выходных – Себастьян, например, помешан на кошках, и ничего, считается практически морально здоровым. Так, плачет иногда в уголке в конце особенно тяжкой рабочей недели по временам, когда был свободен как ветер и не ценил это. Уф, надеюсь, она права, а я-то уже начал потихоньку прятать по закоулкам острые предметы – а то мало ли что, все-таки жить в одном доме с потенциально опасным дворецким… ***       Поделился с Клодом своими мыслями о том, что пора бы мне в мои годы найти подходящую невесту. Он так удивился, будто я у него попросил луну с неба, и поинтересовался, неужели я уже думаю о девушках? Пришлось ему растолковывать, что между «девушкой» и «женой» - огромная разница, и отнюдь не та, на которую он намекает своим стыдливым румянцем. Так как теперь я граф и глава славного рода, я просто обязан обручиться с какой-нибудь респектабельной леди. Это мой общественный долг, да и родственники перестанут приставать ко мне с требованиями быть паинькой и выучить-таки до конца таблицу умножения. Женитьба решает многие проблемы. Насколько я могу судить, женатому человеку в Великобритании прощается всё: загулы по парижским модным магазинам, проигрыши состояния на гусиных дерби, цветные пальто и найм чертовски привлекательных дворецких. Ибо проблемы холостяка – это проблемы общества, которое держит над ним шефство, а проблемы женатого мужчины – это проблемы его жены, а не окружающих. Вот почему я подумываю о невесте. Ну и чтобы Клод не считал, что приручил меня настолько, что у него больше нет конкурентов. Пока он не знает, чего ждать от меня через минуту - всё будет хорошо, а там - поживем увидим...