"Красное солнце"

И вот, свет лампы ударил по глазам, что уже успели привыкнуть к темноте. Дети разошлись по комнатам в предвкушении ночи в лагере. Все удобства, такие как умывальники или туалеты находились на улице. Что было не очень удобно, но и не критично. Закончив подготовку, дети занимали свои места. Вожатые совершали последний обход по комнатам, напоследок инструктируя подопечных. – Если вдруг вам нужно будет сходить в уборную ночью или станет плохо, не стесняйтесь нас будить. По хорошему вам уже нужно спать, но мы разрешаем недолго перед сном поболтать шепотом. Прошу, не переусердствуйте. Спокойной ночи. Шарлотта облачилась в ночную рубашку и взялась за расческу. Ухватив одну прядку она аккуратно прошлась по ней начиная с кончиков постепенно поднимаясь до макушки. Волос у неё был довольно длинный и времени, чтобы привести его в порядок требовалось много. И девочка уже готовилась к медитативному действию, как неожиданно сзади к ней кто-то подкрался и схватил за плечи. От такого она невольно вздрогнула и резко обернулась, ударив человека позади своими волосами. – Ай! Лотта! – Анри? Прости, я не хотела! Ты так неожиданно-... – Я уже поняла хихи! – девчушка вновь подошла к подружке и погладила рукой по светлым волосам. – Ого...такие мягкие. Как ты за ними ухаживаешь? – Не знаю. Просто мою их. – А можно мне помочь тебе расчесать? – Конечно. Вот. Шарлотта передала свою расческу собеседнице. Теперь ей оставалось лишь смотреть в окно, видя в отражении довольное личико Анри, которой доставляло удовольствие касания таких "природных сокровищ". Она так же размыто видела и своё немного бледноватое лицо, светлого цвета глаза. Окружающие не стеснялись звать её "лучиком", что было вполне оправдано, учитывая её светлую внешность. Единственное, что, наверное, выделялось среди всей бледности полотна, так это яркий румянец, когда она смущалась или была счастлива. Как жаль, что учитывая время до приезда в лагерь, у неё было мало поводов улыбаться. Как и говорилось раньше, родители всё чаще оставляли семейное гнездо. Со временем, это, конечно, сказалось на отношение в семье. Они уже давно не были друг к другу близки, а просто приходились сожителями. Удобно для людей, но не для девочки, что так изголодалась по родительской заботе и любви. Единственное, что напоминало об этом, так это то время, проведённое с Айденом. Но и тому, видимо, уже не было причин возвращаться домой. Или, по крайней мере то, что раньше звалось "домом". – Эй, ты скучаешь по дому? – внезапно спросила Анри по среди процедуры – Не страшно тут одной? Вопрос заставил ненадолго задуматься. А есть ли у неё теперь этот "дом"? Совсем не хотелось сваливать свои переживания на новую приятельницу. – Думаю, что скучаю. Но, наверное, мне и тут хорошо. А ты? – Не думаю, что меня там ждут. Девочки вокруг тоже болтали, каждый о своём, не замечая того, о чём говорили между собой Шарлотта и Анри. По призрачному отражению в окне было заметно, как лицо второй приобрело саркастичную улыбку. – Не говори так! – немного встревожилась Лотта – Тебя обязательно ждут! – Конечно... Ждали бы, не сбагрили сюда на три месяца. Кто вообще отправляет детей в лагерь более чем на один? Только лишь те, кому не нужны дети. От такого высказывания сердце будто пронзило холодным осколком. То есть и Шарлотта не нужна была своим родителям? – Не бери в голову. Какая разница почему я тут. Главное, что полезного я могу из этого извлечь. Как я поняла, ты решила пойти в Музыкальный кружок? – филигранно сменила тему девушка – Тебе только туда и дорога. – Да. А ты решила куда пойдёшь? – Ну... – она крепко задумалась, будто перебирая возможные варианты – Театральный мне хоть как-то понравился. Так что туда и пойду. – Здорово! – закончив с расчёсыванием, Анри вернула вещь владельцу. – Спасибо, что помогла! – Обращайся. Придя к выводу, что все постепенно заканчивали свои дела, одна из соседок по комнате выключила свет в помещении, позволяя лишь лунному свету протекать через незашторенное окно. День выдался тяжёлым и полным на события, потому нашему лучику без особых усилий удалось погрузиться в "царство Морфея". Как жаль, что сквозь сон нельзя наблюдать красоту ночи. Только представить у себя в воображении, какая яркая, будто прозрачная луна истощала бледный свет. Сверкание темно-синей бездны, усыпанной светлячками-звёздами. Безмолвная тишина и лишь стрекотание ночных насекомых дополняло картину одинокой ночи. Тихий скрип досок, и ещё неутихающие переговоры в комнате вожатых. – Так кто по итогу сегодня из нас остаётся со спиногрызами? – Как бы мне это всё не надоедало, лучше уж просидеть пятую точку тут, чем опять батрачить на этого деда с деменцией. Всё, вали от сюда. – Беннетта буквально выпнули из тёплого вожатского местечка. – Чёртова сука. Я тебе это припомню. От былого "добродушия и понимания" не осталось и следа. Они как оборотни, что при свете дня кажутся милыми вожатыми. А с наступлением тьмы и безнаказанности принимают свой привычный озлобленный вид. Не без причины, конечно. Сложно проявлять свои добрые качества, когда работаешь без продыху в ночную и дневную смену. Где времени на сон остаётся от силы 3 часа роскоши. Конечно, не удивительно. Вожатые ложатся намного позже своих подопечных. Ведь помимо продуктивного дня с детьми, их ожидает вечерняя планёрка и последующая за ней репетиция всевозможных мероприятий, и акций. Если бы ещё только это, то для наших вожатых это было-бы раем. И вот, наш полусонный, недовольный блондин сдирает с себя глазную повязку, что мешала ему всё это время видеть нормально, оголяя повреждённую, как можно предположить, огнём кожу. – Дай хотя бы ключи забрать. И из-за двери, чуть ли ему не в лицо вылетела металлическая побрякушка. Благо с привычки, он схватил её на лету, обеспечив сохранность своей физиономии. Не сказав и слова, парень вышел на свежий воздух. Летние ночи. Ему бы спать сейчас в уютной постели, да и вообще где угодно, хоть на этой мягкой, прохладной земле. Лишь бы не идти туда. На свою вторую работу. За которую ему как и за первую никто не платит и платить не собирается. На пути в пункт назначения ему встретились коллеги по цеху. В том числе уже знакомая нам Флоренс с чем-то в руках, обмотанным тканью. – На тебе, конечно, в этом году отыгрались по полной, товарищ. – Сочувственно, но с долей издёвки сказала зеленоволосая – "Мы не будем брать на вожатство людей, занятых на секциях и на оборот" Бла бла бла. – От твоих слов мне как то не тепло, не холодно Флор. – А я и не пытаюсь тебя утешить. Сам понимаешь, такова наша доля. Остальной путь прошёл без единого слова. Пока они не дошли до библиотеки. – Ключи далеко? У меня руки заняты, открой дверь. Без лишних телодвижений Беннетт вставил в замочную скважину, прокрутил её и отворил дверь, пустив напарницу вперёд. И вот, всё та же самая обыкновенная библиотека, которую все привыкли видеть. Нагромождение полок, образующие простые коридоры и лабиринты. Составленные в алфавитном порядке книги, помеченные табличками и вывесками с соответствующим жанром и начальной буквой в названии. Она была чистой. Даже слишком, напоминая больше опустение, нежели то, что мы называем отсутствием грязи. И всё это подсвеченное нитями лунного света, что проникали сквозь прозрачные занавески. Эта обстановка могла заворожить или даже напугать, если бы не была уже до боли заезжена для наших работяг. Для них, теперь это лишь комната с книгами, в которых для них нет смысла. Во всём, что их окружало, была лишь работа. Нескончаемая и бесконечная работа. Все шли в одном направлении, сквозь книжные полки, в глубь читального зала. Беннетт вдруг остановился. Он что-то вспомнил и сменил направление. – Ты куда? – прозвучало где-то за спиной у блондина. – Мне надо кое-кого навестить. – после чего рабочий скрылся за книжными полками. Он знал куда идёт и в глубине души надеялся, что его там ещё ждут. Найдя всё таки эту трижды проклятую кладовку он постучался и открыл дверь. В маленьком помещении всё так же было темно, даже не смотря на тусклый свет старой лампочки, которая просто на кабиле свисала с потолка. У задней стенки стояли шкафчики, полочки полные всякой "полезной" мелочью, не считая аптечки. И у боковой стены стопки книг, простой и плоский матрас, на котором ютился рыжий мальчик с книжкой и фонариком в руках. – Я разрешал входить? – он недовольно пробурчал, всё так же не отрывая взгляда от книги. – Я думал, ты уже спишь, раз не отвечаешь на стук в дверь. – Даже если предположить, что я мог спать, ты в любом случае опять вошёл без приглашения. – Да ладно тебе, Феликс! – Сколько раз говорил, обращайся ко мне по фамилии! Но Беннетта это вовсе не волновало. Он был просто рад, что товарищ его ждёт и до сих пор не спит. – В любом случае, ты мог не заходить за мной. Я помню когда начинается твоя смена и подошел бы на осмотр ко времени. – Феликс оставляет закладку на нужной странице, в надежде продолжить читать после. Затем он поднимается с матраса и легкими толчками выпроваживает из комнаты бестактного рабочего – Как вижу, ты даже уже снял повязку? – Она мне мешает. – Но явно не больше, чем раздражённая кожа и боль. Тем более, носить её тебе осталось, по моему предположению, ещё дня 2 точно. За разговором они успели пройти читальный зал до нужной им двери. Беннетт до ужаса не любил все эти хождения туда сюда, но каждый раз вспоминая о том, что Феликс "ждёт" его в кладовой, он игнорировал нудность сего процесса и всё равно шёл за своим товарищем. Быть может, это был один из способов как можно дольше задержаться на поверхности и не спускаться..."туда". Однако для Феликса всё это не имело значения, он отворил дверь, что вела куда-то вниз по довольно крутой лестнице. Проход был узким, так что первый пошел он сам, а уже следом за ним и Беннетт. Под землёй оказался целый комплекс комнат со своим предназначением. В одну из таких направлялись наши товарищи. Они вошли в одно из помещений. Оно выглядело довольно чисто и опрятно, подстать владельцу. Однако, если рассматривать внимательней, то весь хаос был скоплен на рабочем столе. Всё было увешано прикреплёнными к стенам записками, завален, в своём особом порядке, сборниками и томами. Несколько ручек было вусмерть уписаны и уже не подлежали восстановлению путём смены пасты. Куча исписанных листов бумаги и рабочих блокнотов. Своеобразный порядок царил и в шкафчике, где на полочках покоились колбы и склянки для химических экспериментов. Кажется, во всём этом ориентироваться мог лишь сам Феликс. – Так, сядь там... – сказал мальчик уже не глядя на своего собеседника. – Как скажешь. – Беннетт сел на указанное ему место и начал наблюдать за происходящим. – И что ты расселся? Ты не знаешь что делать дальше? – Феликс рылся по полкам в поисках нужного пособия – Не растягивай и без того не приятный для тебя процесс. В любом случае придётся снимать с тебя эту вожатскую форму. Беннетт на это лишь недовольно вздохнул. Стиснув зубы он начал постепенно снимать футболку, что приносило ему явный дискомфорт. Подчиняться пареньку, что младше тебя года так на 3 было довольно странно. Но по разговорам этого мальчика и не скажешь, что он был совсем юнцом. Скорее, он даже доминировал над работником, в следствии своего не погодам большого опыта. Но Беннетт привык, да и сам Феликс не позволял к себе отношения как к ребёнку. Их общение проходило на равных, даже переходя в своеобразную дружбу. – И почему он заставляет нас переодеваться в эти чёртовы пакеты от химического воздействия. Если и так мутантами ходим. – ворчал рабочий – И так как подопытные кролики, чего уже терять... – Я тебе затрещину на лице поставлю, если ещё раз подобное скажешь – Феликс был явно очень рассержен такими рассуждениями товарища – Я тебя выхаживал не для того, чтобы ты ещё больше страдал. Уж потерпи, будь добр. Нужно время для восстановления. Когда рыжий паренёк обернулся, перед его глазами сидел уже не вожатый, а пациент с большими ожёговыми поражениями, доходящие в основном до 3 степени. И этот "погорелец" на его глазах буквально оторвал от своей руки спортивный нарукавник. – Что ты делаешь?! – парень не стеснялся повышать на Беннетта тон – Что ты творишь?! Не трогай ничего! Феликс с каждым разом всё больше и больше напрягался. Ему на попечение дали работника с ожогами, чтобы набраться опыта и просто помочь товарищу восстановиться более эффективно. Но как видно из действий того же работника, его это не сильно интересовало. – А разве это что-то меняет? – Да, очень. Ты так больше себя калечишь. Дядь-...то есть Доктор Хаксли будет не особо доволен, если работники будут плохо себя чувствовать. Ему не нужны лишние проблемы. – Зачем ему вообще одна большая проблема как все эти исследования и научные лаборатории?! – Откуда мне знать? – разочаровано произнёс Феликс – Пусть я и его племянник, я не в курсе того, что у него на уме. Как бы мне не хотелось этого знать. После этого диалог как-то поутих и они вернулись к обычным процедурам. – Думаю, что тебе придётся носить бинты под своими нарукавниками. А то прирастёшь к ним и они станут частью твоей кожи. – повреждения были обработаны и проверены – Стабильно и без изменений. Всё будет идти хорошо, если ты будешь слушать меня и приходить на перевязки как положено. – И не снимать без тебя бинты, да-да. – опередил растягивание инструкций Беннетт –Я понял. – Отлично. Надеюсь, ты меня не подведёшь. Однако Беннетт не собирался уходить так скоро. Ему нужно было сказать Феликсу ещё кое о чём. – Мистер Хониккер? – наконец обратился он по фамилии – Ты сегодня чуть не попался на глаза одной из девочек моего отряда. Точнее, она тебя увидела, но мы, вроде, убедили её, что тебя там не могло быть. Твоя неаккуратность чуть не довела мою напарницу до белого каления. Видел бы ты её лицо. – Эта картина явно забавляла Беннетта, нежели заставляла его поволноваться за скрытность действий лагеря. – Значит, завтра у меня будут гости. Я понял, спасибо, что предупредил. Беннетту, даже не смотря на бинты, всё равно было сложно надеть на себя 33 слоя химзащитного костюма. И все работники такие. Со своими "особенностями", которые им подарили опыты и эксперименты. У всех них не было родственников или близких, кому бы они были нужны. Для них эти стены и работа, и дом.