"Красное солнце"

С того момента прошло около двух недель. Расследование так и не сдвинулось с места. Да и это наверное уже было и не нужно. Деятельность в лагере была такой, какой о ней рассказывали в школе. Пусть и не такой радостной и яркой, но не безынтересной. Однако, погружению в лагерную жизнь мешали некоторые обстоятельства. О таком Шарлотте точно не рассказывали нигде. Вечные тесты, порой странные задания для некоторых товарищей. А добивало это всё "занятия в кружках", что были просто посмешищем и тенью того, что им вешали на уши. Вместо весёлых уроков и интересных заданий они делали...ничего. Правда, совсем ничего. Что было очень, ну очень странно. Кто хотел, конечно, занимался. В числе этого меньшинства была и Шарлотта. Всё же не хотелось терять навыки, накопленные годами с помощью дорогого сердцу человеку. Но больше занятия напоминали болтовню по интересам. Каждый день около часа заниматься ничем, и при этом с запретом покидать помещение. Если только, конечно, не забирали на очередной тест или проверку, после чего многие не возвращались в свои отряды. Естественно, это вызывало новые слухи и темы для очередного бессмысленного разговора во время кружков. Линейки становились всё болеё пустыми и менее грандиозными. И лишь время отдыха имело хоть какой-то интерес для Лотты. И всё благодаря вечно серьёзному и рассудительному рыжему пареньку, что почти каждый день ждал её в библиотеке. Феликс вместе с Шарлоттой обычно читали или обсуждали освоенный материал. Пусть те книжки, что выбирал Хониккер, казались девочке слишком заумными, ей всё же было интересно слушать. То как Феликс почти всегда безуспешно пытался всё для неё растолковать, после, лишь тяжко вздыхал, понимая, что просто повторил и укрепил для себя полученные знания. Порой, на удивление Шарлотты, к ним присоединялся Беннетт. И всё время проведённое с ними казалось чередой острот и шуток, которые рвали ей живот от смеха, заставляя иногда утирать смешливые слёзы. Однако, сегодня Беннетт не пришел, и день намечался самым обычным. Впрочем, сейчас у Шарлотты не было настроение посмеяться. Она всё с таким же трудом открыла библиотечную дверь, и направилась в читальный зал. Там, как и предполагалось, сидел Феликс, выбирая очередную книгу для обсуждения. Но как только он поднял свой взор на гостью, обратил внимание на подавленное настроение собеседницы. Шарлотта подсела к нему, после чего немного улыбнулась. Будто пыталась показать, что причина её расстройства вовсе не он, а что-то совсем иное. – Выглядишь сегодня уныло. – сказал он прямо, не пытаясь подобрать выражения – Будто вместо завтрака тебе в тарелку наложили гаек и винтов. – Еда в столовой всегда отличная! – девочка поспешила возразить, перебрасывая своё внимание с уныния, на что-то более интересное – Ну, есть хотя бы можно. – Но у тебя каждый раз такое выражение лица, как ты приходишь ко мне с кружков. В чём дело? Лотта немного замялась. Она так не любила жаловаться на что-то. Ей проще было принять тот факт, что она чего-то не понимает, нежели признать очевидное. Конечно, она пыталась поговорить с Анри, но та лишь подтверждала её мысли. – Ты просто слишком много об этом думаешь! Лишний раз переживаешь по пустому поводу! – пыталась как-то поддержать её подружка и всегда уводила размышления в иное русло – Если тебе так сильно скучно на кружке, то могла бы подойти ко мне, и мы бы нашли о чём поболтать! Безусловно решение Анри помогло бы Шарлотте уйти от проблемы, но не как не решило бы её. За эту неделю недовольство доросло до такой степени, что даже разговоры с подружкой не помогали. Лотте нужно было мнение со стороны, и никто иной, как человек, сидящей рядом с ней, подходил на эту роль как нельзя лучше. Тем более Феликс в этом лагере не первый год и знает его как никто другой. – А у вас каждый год так проводят кружки? – начала свой разговор Шарлотта с вопроса. – Так, это как? – Каждый занят чем хочет. Вожатые просто смотрят и не позволяют выйти. Получается просто сидение в закрытом помещении около часа. Занимайтесь чем хотите! – разочарование девочки можно было понять. Когда слова не соответствуют реальности всегда расстраивает. А тем более, когда обещания раздают люди, которомым ты должен доверять свой досуг. А они положили не него большое и толстое безразличие. – Ты об этом? – на лице Феликса всплыла мимолётная саркастичная улыбка – Не думаю, что объяснение этого тебя особо обрадует. – Расскажи! Прошу! – Шарлотта взглянула на него, глазами, жаждущими объяснений – Если это секрет, то я никому об этом не расскажу. Честно, честно! – В том, что ты нечего не расскажешь, я уверен на все 100%. – ведь с их первой встречи прошло довольно много времени, а о их посиделках так никто и не узнал – Просто после этого, ты начнёшь вести себя по другому. А это не нужно никому. Шарлотта всё прекрасно понимала. И готова была смирится с тем, что никогда не поймёт смысла всего сказанного ей ранее в первый день лагеря. – Думаю, для тебя не станет сюрпризом, что вы не просто дети лагеря, а своеобразные подопытные. – внезапно начал свои пояснения Хониккер. Шарлотта и не думала, что он решиться ей хоть что-то рассказать. – Все эти тесты и проверки, ты должна была заметить. Подобная форма ведение "кружка", это тоже своеобразный опыт. – Опыт? А разве можно их проводить, без согласия испытуемых? – Лотта машинально выпрямилась в спине, и будто потянулась к Феликсу ближе. Дабы не упустить не единой детали. – Когда родители отдают в этот лагерь своих детей, им об этом сообщают. Мы ещё несовершеннолетние, так что опекуны дают согласие на проведение экспериментов в письменной форме. Тем более, они совсем безвредные, так что беспокоиться не о чем. – А в чём тогда заключается эксперимент с кружками? – объяснения Феликса её немного успокоили. Однако вопросы один за другим всплывали в голове. – Куда уходят результаты? – Тебе то везде свой нос сунуть! – Хониккер сначала отстранился, понимая, что если Шарлотта узнает смысл эксперимента, то её результат может непредсказуемо измениться. Однако, их роднил живой интерес и потому желание поделиться сутью стало сильнее, чем правила, которые он сам для себя обозначил – А сама то как думаешь? Шарлотта задумалась над этим вопросом. У них были почти все нужные условия для занятий. И все возможные для образования преграды. Но как это могло быть всё связанно? – Ума не приложу, что за эксперимент можно проводить в условиях полного бездействия? – Ну, попробуй догадаться. – Желание выложить всё готовое на блюдечке было велико. Однако посмотреть, как Шарлотта пырхается над решением, было до жути интересно – Что вы обычно делаете на кружках? – Лично я, занимаюсь тем, чем и должна на кружке музыки. Играю на пианино. – У Шарлотты был дополнительный стимул. Она не хотела расстраивать Айдена растерянными навыками игры на инструменте. – А замечала ли ты, чем заняты другие? – Хониккер задавал ей наводящие вопросы, чтобы собеседнице было проще докопаться до истины. – Болтают? А чем им ещё заниматься? – Почему тогда ты занимаешься, раз все вокруг болтают? – Я не понимаю, к чему ты всё это клонишь? – Шарлотта уже сдалась. Ей надоело играть в допрос и она спросила на прямую. – Так, ладно. – Феликс был немного разочарован, но никто не умеет читать мыслей – Я скажу. Но пообещай, что после этого ты всё так же усердно, без изменений, будешь заниматься своими делами на кружке. – Ладно, хорошо... – такое обращение к ней пугало. Но в своей голове Шарлотта оправдывала его действия. – Самостоятельность. – и только одно слово вылетело из его уст. – Самостоятельность? – такой простой ответ казался немыслимым. Все эти помещения и условия для занятий, лишь для проверки ответственности детей лагеря? – Сама подумай. Вам всем говорили о том, что вы избранные, умные дети. Вас отправляют на дополнительное саморазвитие. А разве умные дети уже и так не справляются с этой задачей? Как думаешь? – Но ведь условия не везде позволяют... – Человек захочет - сделает. И ему не нужны оправдания. Тем более, ты не раз слышала фразу "оценка в школе не показатель ума", верно? – Да... – А вас именно по ним и отбирали. После чего начали проверять утверждение. Ради совершенствования образовательной системы. Тут ведь многие даже просто не проходили тестирование, а банально заплатили за деточек. Что бы их и в правду чему-то научили. А по итогу, всё покажут результаты. Всё вышесказанное было трудно переварить. Однако, собрав все факты водно целое, это было единственным логичным объяснением. – Но ведь в брошюре было сказано, что мы будем заниматься и развиваться. Разве это не нарушение договора? – А ты его хоть в глаза видела? Нет. Она его не видела. А значит не знала, на что родители её подписали. Но Шарлотта была точно уверенна, что родители не навредят ей. А значит, ей в любом случае ничего не грозит. – Вот именно. – ответил Феликс на молчание своей собеседницы – Но как я могу судить, ты и сама справляешься с собственным образованием. По крайней мере поддержанием этого уровня. – Это влияет на что-нибудь? – Не особо. Лишь на последующие вопросы в бумажных бланках. – Понятно – Шарлотта ещё некоторое время подумала, после чего улыбнулась и мягко похлопала в ладоши – Ура! – И чего ты радуешься? – Феликс думал, что она только больше расстроится, так что обратная от этого ожидания реакция его удивила. – Ты сказал, что результаты пойдут на совершенствование образования. Так что я рада, быть полезной для хорошего дела! – Да? – Хониккер был мягко говоря озадачен. Он не говорил именно так, однако не хотел развенчать её додумки. Так что оставил её в сладком неведении, в надежде, что она и в правду на что-то влияет – Как знаешь. После этого разговор ушел в совершенно иное русло, уже привычное для них. Однако, Феликса местами мучала совесть. Рассказать лишь часть правды, это не ложь, верно? Обсуждений для них на сегодня явно было достаточно. Потому, они решили просто отвлечься и заняться тем, что обычно и делают люди в библиотеке. А именно почитать. На этот раз Феликс решил уступить право выбора книги Шарлотте. И было совсем не удивительно, что она выбрала что-то мягкое. Её взор привлекла книжка в нежно-салатовом цвете, с золотыми на ней буквами "Вино из одуванчиков". Лотта попыталась открыть книжку, но она сгибалась очень плохо. Видимо, никто здесь не питал особой любви к такому роду произведениям. И потому, она первая открывала эту книжку, заставляя обложку хрустеть у неё в руках. "Безмятежное утро. Город, укутанный во тьму, нежится в постели. Погода насыщена летом. Дуновение ветра – блаженство. Теплое дыхание мира – ровно и размеренно. Встань, выгляни из окна, и тебя мгновенно осенит – вот же он, первый миг всамделишной свободы и жизни, первое летнее утро." Она начала читать. Девичий голос был приятен на ухо. Феликс вдруг поймал себя на мысли, что ему, почему-то, очень приятно от того, что кто-то читает для него в слух. Он пытался вслушаться в то, о чём она читала. Но всё смешивалось в одну большую кучу описаний красивой местности. Уставший от всех этих научных книг и формул в голове теперь всплывали приятные картины и пейзажи. Всё это больше напоминало ему сон. Красивый и мимолётный. Шарлотта вдруг остановилась, почувствовав у себя на плече какую-то тяжесть. Повернув голову, она уткнулась прямо в волнистые волосы. Лотта совсем этому не удивилась и продолжила читать, убаюкивая Феликса. Она не могла не заметить того, как устало он выглядит. И даже не смотря на это, он уделял ей время, что Шарлотта несомненно ценила. Обычно, рыжих всегда представляют с веснушками, так сказать, с "поцелуями солнца" на лице. Однако к Феликсу это совсем не относилось. Он скорее был носителем "поцелуев луны", то есть мешками под глазами, в которых он, по видимому, и хранил свои знания. И теперь этот усталый, умный паренёк спал у неё на плече, уткнувшись в белоснежные локоны Шарлотты. В такие моменты девушка ещё больше любила свои волосы. Хотелось, чтобы время вовсе остановилось и дало им больше времени вместе. Ему на сон, в пушистых и перистых "облаках", а ей на чтение. "Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе — лучшего лекарства не придумаешь." – Рэй Брэдбери –