Это всё я

— Знаешь, а ведь это всё я. Иккинг моргает и смотрит на девушку. Лицо её спрятано в мешковатых складках капюшона, воротник которого белеет от изморози. Солнце давно отправилось на боковую, и, отгремев сказочный закат, небо начало заволакивать тьмой улицы Олуха. — Что, прости? — спрашивает Иккинг, снова берясь за лопату. Расчищать сугробы не входило в перечень его должностных обязанностей, но Иккинг не был бы Иккингом, если бы не попытался обойти хотя бы одно правило. Несмотря на большую занятость, он вызвался самостоятельно ухаживать за монументом своего отца и территорией, к ней прилегающей. Было в этом что-то… Правильное. Астрид держит лопату, словно посох, уперев её древком в снег, и ничего не отвечает. — Так забавно, — слышит наконец Иккинг и кидает на неё вопросительный взгляд, продолжая загребать снег. — Вот ты… Доверяешь мне, да? — Пф, надеюсь, ты это не всерьёз спрашиваешь, — негромко фыркает тот, продолжая своё дело. — Вот ты мне доверяешь, — рассуждает Астрид, будто не слыша его слов. — А это всё я. — Прости, я не понимаю, о чем ты. — Я о твоем отце. Сбитый с толку Иккинг хмурит брови и выпрямляется. — Астрид, если у тебя что-то случилось — скажи мне прямо. Девушка не смотрит на него. Шатен слегка подается в сторону, но та одергивает капюшон. — Забудь. — Ты это серьезно? Хофферсон смеется, отчего Иккинг хмурится ещё больше. — Вот, в чем моя проблема — не умею держать рот на замке. — Астрид, что происходит? Девушка легко отбрасывает капюшон на плечи и поворачивается к нему. «Не плачет», — с облегчением думает тот. — Глупый, — качает головой Астрид, с прежней серьезностью смотря ему в глаза. — Рассказываешь мне всё, проблемами делишься… Ты ведь ничего не знаешь. — Что я не знаю? — терпеливо спрашивает Иккинг, отложив лопату. — Что это я убила твоего отца. Тишина. — Ты смеешься? — Самое время посмеяться… — Астрид, я был там! Это была не ты! — Ты просто не знаешь. — Ты издеваешься?! Астрид качает головой. Иккинг судорожно выдыхает, пытаясь прийти в себя. — Слушай, я знаю, вы были в хороших отношениях, и поэтому ты… — Да причем здесь это?! — Тогда что на тебя нашло? Астрид бегает глазами по снегу, в замешательстве кусая губу. Иккинг встревоженно наблюдает за ней, ожидая ответа. — Когда ты улетел, Стоик приказал мне вести наездников на Олух. Но я не послушала. Я… Я боялась, что вы с Беззубиком попали в плен к Драго. Но, когда мы попали на корабль, вас там не было… — Погоди, вы были на корабле Драго?! — Да. — Почему ты раньше не говорила? — Ты не спрашивал. Неважно. Мы… Пробрались на корабль, но вас на нем не оказалось. Эрет пытался убедить Драго, что наш остров не опасен для него, но я… Я идиотка, Иккинг! — Всё хорошо, Астрид. Что было потом? — Я… Я, я сказала ему, что… Что таких, как мы — много. Что мы приручаем драконов, что без труда дадим ему отпор… Иккинг, я думала, он испугается и отпустит нас! Но я облажалась… Иккинг в потрясении смотрит, как её глаза начинают подозрительно сверкать. — Астрид… — Иккинг, это я. Я во всём виновата. Если бы я не раскрыла рот, твой отец был бы жив! Удар достигает цели. Свистяще втянув воздух, Иккинг запускает руки в волосы и сжимает их, пытаясь не поддаваться эмоциям. Это неправда. Не может быть ей! — Иккинг, — тихо зовет блондинка, и тот через силу размыкает веки. — Я всё испортила, согласись?.. Он всматривается в её строгое, отрешенное лицо, не в силах ничего понять. — Прости… — вздыхает он и качает головой. — Я… Не могу… Хофферсон опускает глаза. — Вождь как-то сказал мне, что чувство вины нельзя искоренить. Можно лишь приручить его, не допускать повторение ошибок. Н-но… — голос девушки дрогнул. — Что я могу сделать теперь?.. — И ты молчала об этом? Столько времени? — Тебе было не до того. Потеря отца, новые обязанности… Мне не хотелось создавать тебе новое потрясение… — Иди ко мне. Рука Иккинга касается черепушки на её юбке и настойчиво тянет, притягивая к себе. Выронив лопату, Астрид оцепенело застывает в его объятиях, боясь вдохнуть и пошевелиться. Руки по привычке ложатся на его спину. Иккинг редко обнимал её первым. Нет. Это происходит не с ней. Хофферсон ожидала, что он уйдет, сказав, что нужно всё обдумать. Всё не может, не должно быть, как прежде! Она не может рассчитывать на прощение, даже если речь идет о таком добром простаке, как Иккинг. Нет, то, что она сделала — это через край. Такое нельзя прощать! Словно почувствовав, что она хочет отстраниться, Иккинг крепче сжимает Астрид в объятиях. — Мы… Мы все виноваты в том, что произошло, — его рука скользит по её волосам. — Просто оказались не в том месте и не в то время. Если бы я не заупрямился тогда… Если бы он не полетел за мной… Если бы Драго не собирал армию… Если бы Смутьян не взял под контроль Беззубика… Не выдержав, девушка крепко жмурится и утыкается лицом в его плечо. — Тш-ш… Мы справимся, слышишь? Не вини себя. Ты — самый сильный, храбрый и преданный человек в этом племени. Папа всегда это знал. Иккинг осторожно поднимает взгляд на монумент Стоика — слезы вспыхивают в отсветах неба, — и уголки губ невольно приподнимаются. Он понимал, что так просто это не кончится. Им всем предстоит пройти трудный путь от горя к светлой печали, но… Вождь защищает свой народ. И это — вполне веская причина стоять на морозе, оберегая Астрид от страшных мыслей.