#фромталлинвизлав

Из полудремы меня вырывает зааадорное лошадиное ржание. Какого черта? Что происходит? Я вообще где?! Такс. Это точно не моя спальня в Благовещенке…

***

На смену ржанию приходит цоканье подков по брусчатке. Что происходит? Всадники Апокалипсиса приближаются? Верчу головой, пытаясь сфокусировать взгляд и прийти в себя. На помощь в определении пространства и времени приходят новенькие AppleWatch. Итак, 2 часа ночи, любимый город на реке с коротким именем. А место, судя по простыням, – Moika Kempinsky. Уже неплохо, дело за малым – определиться с иппогаллюцинациями. Выбираюсь из вороха одеяла, подхожу к светлому, на фоне стены, прямоугольнику окна. За стеклом, как и ожидалось, любимый снежный город. Река, мост, кусок Дворцовой в переливчатом свете остатков новогодней елки, завистливо стремящейся в высь, к ангелу. И, внезапно, лошади. Два ретивых, в попонах, фыркают от щекочущих нос снежинок. И одинокий всадник, тыкающий замерзшими пальцами в навигатор. Интересная сцена, ничего не скажешь. Ну что, лошади существуют – это хорошо. Значит миссия по поддержке психического здоровья завершена, хотя бы временно. Задергиваю штору, оборачиваюсь, обвожу взглядом привычный, чуточку помпезный номер. Взгляд цепляется за кучу знакомых шмоток на полу и аккуратную стопочку на стуле рядом. Вопросов с тем, кто сопит под кучей одеял в другом углу огромного ложа больше нет. Любимую зануду узнаю даже в темной комнате, по складкам видавших виды свитерушек. Крадусь, заглядываю в одеяльный кокон. Усмехаюсь – красноватый точеный нос – единственное что торчит наружу, одеяло натянуто до ушей. Морщишься во сне, сжимаясь комочком. Арбенина устроила морозильник, да-да-да. Спи, детка, кислород полезен. И вообще это – закаливание! Я знаю, ты захочешь. Отхожу, чтобы не разбудить, роюсь в куче шмоток, нахожу сигареты, хватаю покрывало с кресла и мохнатую шапку. Тихонько выскальзываю на балкон, чиркаю зажигалкой и залипаю. Место, время, компания – меня все устраивает, ну или почти все. Хочется разбудить тебя, но это – самоубийство. Тем более я, помнится, дала слово этого не делать. Впереди сложный день. Хочется обнять каждый камешек, каждую песчинку мостовой. Непозволительно редко я к вам выбираюсь – к тебе и нашему городу. Мне проще купить тебе билет в бизнес-класс Сапсана, грязно манипулируя соскучившимися Мартемками. Кстати, интересно, когда ты заметишь, что наши встречи, в основном, проходят в квартире, пока мелкие в Благовещенке прилежно делают домашку и, не менее успешно, разносят дом? Ладно, подожду, не буду сдаваться со всеми потрохами. Докуриваю, тушу бычок в пепельнице. Черт, осталось всего две сигареты. Надо завтра купить, не могу ехать без перекуров. Знаю, ты не одобришь. Возвращаюсь в душный после морозной наружи номер, голые ноги начинает покалывать от перепада температур. Ты бы точно ворчала, что я застужусь шляться в неглиже по морозам, но совесть моя в твоем лице сладко спит. Скидываю покрывало небрежным ворохом, забираюсь к тебе под одеяло, прижимаюсь к горячим, пряным лопаткам, вдыхаю молекулы кожи. Идеальная грелка вздрагивает, ворчит что-то неразборчивое, но не просыпается. Сурганова, клянусь, ничего роднее и крышесносней я не слышала. Улыбаюсь своему счастью, зарываюсь носом в твои волосы и сразу отдаюсь Морфею, без торга и сопротивлений. Не знаю, сколько времени прошло, но проснулась я, стискивая в объятиях подушку. Форменная несправедливость! Ведь я прекрасно помню, что заснула, вцепившись в Сурганову! Тихо зову – в ответ тишина. Светка, ты куда делась? Давно из моей постели никто не сбегал без разрешения! Или не было никакой Сургановой? Пытаюсь проснуться и сфокусироваться, дотягиваюсь до телефона, заботливо оставленном на соседней подушке...пахнущей тобой. Ну, хоть что-то выяснили. Следующий вопрос: куда исчезла Сурганова? Надо позвонить и выяснить чем спровоцирован побег, неужели я слишком немузыкально храпела тебе в ухо? Фальшивила на высоких, как всегда? Вот сейчас соберусь с силами, устроюсь поудобнее и наберу. Собираюсь продумать и отрепетировать грозный голос, но начинаю сладко, по-кошачьи, потягиваться…подушка так манит, а одеяло такое мягкое и еще хранит твое тепло…я, всего на секундочку, блаженно закрываю глаза и проваливаюсь в кроличью нору сна. Падение в уютное нигде завершается нагло и болезненно – вздрагиваю от рингтона, остро колотящего в перепонку. О, Светуля! Рокочущий в диафрагме тигриный гнев мигом сворачивается клубочком. Сонно мурлыкаю в трубку: — Деетка? Детка, убегать на рассвете по-гусарски. А оставлять меня без утреннего поцелуя, как минимум, бесчеловечно… — Арбенина! Ты дрыхнешь что ли?! — Имею полное прраво! — Не имеешь! Я через двадцать минут буду, нам пора выезжать. И так позже, чем планировала. Представляешь, я заехала на заправку, чтобы нам с тобой не тратить время. А машина передо мной все стоит и стоит, стоит и стоит! Я уже запереживала, но оказалось, что этот уникум просто сидел там в кафе, завтракал! Почему нельзя отъехать, припарковаться в специально отведенном месте и потом уже заниматься своими делами?! Я не дождалась его в итоге, придется перед переездом…Так, Диана! Твое сопение слишком довольным стало! А ну-ка вставай и собирайся! Там полторы полосы, негде встать, тебе придется быстро выйти, когда я приеду! — Сурганова, да что ж ты за человек такой? Мы еще никуда выехать не успели, а ты уже нудишь... — Это я нужу? Ну надо же! У кого из нас вечером концерт в Таллине? Туда, если ты забыла, еще доехать надо! Через границу, а вдруг там очередь? А вдруг дорога скользкая? А вдруг снег пойдет? А вдруг...!!! — Шшшш, детка, я все поняла, я встаю-встаю. Считай, что я уже встала, оделась и жду тебя под часами. — Арбенина, какие часы?! Мы опаздываем, просто соберись и выйди из здания! Вовремя! Понимаю, что шутки бесполезны, занудная женщина за рулем – горе в семье. Посылаю успокаивающий "чмок" в трубку и отрубаю связь. Последний раз откидываюсь на подушки, вдыхаю запах свежести белья, твой – меда и сандала, но ошибок больше не допускаю – запрещаю глазам моргать. Все, и правда пора, а то меня еще и Смирнова кокнет, а от этой нежностями (к счастью) не отделаться. Представление сцены казни действуют отрезвляюще, сон снимает одной левой. Нехотя отбрасываю одеяло, с силой заставляю себя слезть с кровати. Шлепаю босыми пятками в сторону ванной, врубаю все краны сразу, отступать некуда. В зеркалах отражается средней степени помятости рожа. Проспать всю поездку с тобой – непростительно, поэтому срочно нужно взбодриться. Второй и более действенный секрет бодрости – ледяной душ и сверху, контрастом обжигающий ристретто. Сгодился бы и секс, но ты оказалась слишком пунктуальным жаворонком, как всегда. Смело шагаю в безупречно белую ванну, выкручиваю регуляторы на минимум, подставляю под холодные струи лицо и макушку. Пробирает до костей, но заметно бодрит. Бросаю взгляд на запястье и понимаю, что все отведенные мне двадцать минут я протупила в ванной. Что ж, хотя бы выйду к тебе относительно чистая и условно бодрая. Наспех чищу зубы, вытираюсь. Одежду разыскивать не приходится – аккуратистка Сурганова уже сделала это за меня, еще и сложила все на кресле ровной стопочкой. В голову приходит мысль, что мне так в далеком детстве делала мама перед садиком, только еще шерстяные носки на батарее грела. Хотя, будь твоя воля, ты бы точно на меня эти колючие оковы нацепила. Я бы даже не смогла пикнуть, что столичным морозам далеко до Магаданских, потому что носки в комплекте с шарфом-манишкой подаются. Быстро натягиваю шмот, надеюсь еще успеть покурить на балконе! В зубах сжимаю папиросу, влезаю в ботинки, нахлобучиваю на мокрые волосы шапку. Мои планы обламывает телефонная трель. Безапелляционным тоном ты велишь мне немедленно выходить из отеля, потому что уже ждешь и что-то там еще. Дослушивать страшно, уши мгновенно начинают гореть. Угукаю утвердительно, подхватываю рюкзак и стартую. На набережной на аварийке припаркован черный джип. За рулем – сосредоточенная Сурганова, что-то тыкает в навигаторе. Точно так же, как всадник на коне девятью часами ранее, только у второй лошади под капотом сил побольше, и они японские. Поправляю шапку, чтобы спрятать челку, подхожу к водительской двери, облокачиваюсь на капот и костяшками пальцев стучу в окно. Ты вздрагиваешь от неожиданности и оборачиваешься на источник звука, опускаешь окно, явно готовая к атаке и дерзости. При виде меня лицо чуть смягчается. — Девушка, а девушка?! До Белорусской не подкинете? Поворачиваюсь к тебе профилем и одновременно закуриваю. — Динка! Куришь?! На голодный желудок?! Какой кошмар! Быстро выкидывай! — Сурганова, ну какое выкидывай? Это моя предпоследняя сигарета, скажешь тоже. Надо, кстати, заехать на заправку и купить. Я еще кофе хочу. Ты, конечно, откажешься заезжать куда-то за нормальным кофе, поэтому хоть так. — Посмотрим. Садись давай, из графика выбиваемся! Стекло ползет вверх, но я успеваю засунуть голову в окно и чмокнуть тебя в нос. Намереваюсь кинуть рюкзак на заднее, открываю дверь. К моему великому удивлению за водительским сиденьем обнаруживается узкое мусорное ведерко, герметичное, по всей видимости, а за пассажирским появился карман-фартук, укомплектованный всеми видами влажных и не очень салфеток, а также зеленоватыми батончиками, похожими на корм для хомяков. Также появился термос с кипятком и прозрачный контейнер с пакетиками цикория и каких-то подозрительных, явно травяных чаев и две бутылки воды, с газом и без, зато с магнием. Светка, я не поняла, а не поздновато ли в герлскауты? Ну тогда уж и печеньки продавать еще надо. А, вот и они. Их вид многое объясняет – крекеры, по соседству, выглядели так, будто забыты тут с позапрошлого августа. На лицо ужасные, но внутри жутко полезные, видимо. — Сурганова, я так, чисто поинтересоваться: в багажнике не притаились ли мультиварка и биотуалет? Ты недовольно хмыкаешь. Закрываю дверь, обхожу Паджерик со стороны багажника и с некоторой опаской заглядываю через стекло, но, к счастью, вижу только две запасных упаковки воды, стопку пледов, большую сумку с красным крестом и пачку туалетной бумаги. Вот это я понимаю, женщина готова ко всему, интересно, есть ли у тебя мачете на случай попадания в джунгли? Спрашивать не рискую, а то, боюсь, испытаю его остроту на себе. Плюхаюсь на пассажирское, хлопаю дверью явно сильнее, чем ты можешь вынести. — Сурганова, а чего так мало? — Чего - мало? — Туалетки чего так мало, говорю? Надо было целый паллет на крышу примотать. — Издевайся-издевайся. Никогда не знаешь, что пригодится в дороге. Ты готова? Едем наконец? — Всегда готова! Привычным движением скидываю ботинки и пытаюсь закинуть ноги на бардачок, но мгновенно передумываю, заметив грозно приподнятую бровь. Отъезжаю креслом максимально назад. Барабаню пальцами по двери, экстренно придумывая полупошлую успокоительную нелепость. Как назло, в голову лезет неуместная похабщина. Это все твои костяшки на руле, Сурганова! — Пристегнись. И прекрати издавать этот звук, он меня нервирует. И шапку сними, тут же не холодно. У тебя что мокрые волосы?! Диана! Ну что за детский сад? Ты давно не болела? По горчичникам соскучилась?! Ох, еще и грозный тон, это невыносимо! Сколько там нам ехать километров? Как выдержать и не спровоцировать аварию? Не знаю, не знаю, такой ли хорошей идеей было съездить в ближние страны с таким сексуальным извозчиком. Открываю окошко, в попытке охладить лицо, пылают уже и щеки. Но серый полуденный воздух слишком возбуждающе пахнет Питером. Не выдерживаю, перемещаю руку на твою коленку. — Диана! Отвлекаешь! В нас сейчас кто-нибудь врежется, и мы целую вечность проторчим в ожидании ДПС. Ты точно опоздаешь! И закрой окно!! Тебя продует. Обиженно отворачиваюсь, утыкаюсь лбом в прохладу стекла. Надеюсь не будешь ворчать, что отпечатков жирных понаставлю. Какой кошмар, ну почему мне не ехалось со всеми нашими на автобусе? Черт дернул позвать Сурганову. Понадеялась, видимо, на пит-стопы с жарким сексом в лесополосе. Какой тут секс?! За коленки полапать – и то не дают. Громко, максимальной обреченно и картинно вздыхаю, вытягиваю из кармана телефон и начинаю листать ленту Инстаграма. — О, Сурганова, смотри, что мне Мартиша прислала! Такой пес дурацкий! А, тебя нельзя отвлекать, я забыла. Ну музыку-то можно послушать, а?! Я не громко, обещаю! Смотрю на тебя умоляющим взглядом кота из Шрека, по-кошачьи скребу пальцами по твоему плечу. — Да слушай конечно. Что я тебе, Цербер что ли какой? Думала, я тебе Сенеку стану цитировать? — Ну... вообще не скрою, были такие опасения. Получаю легкий подзатыльник и угрозу высадить меня на первой же автобусной остановке. Живенько представляю, как бросаюсь под эстонские фуры с картонной табличкой, и придумываю тысячу и один способ объяснения Грине на какую сосну ориентироваться при моих поисках. Бррр, еще и телефон зарядить забыла… — Сурганова, нет, ты не поступишь так со мной! Даже не со мной, а со всей Прибалтикой!!! Моя маршрутка уехала, я без тебя ну никак теперь не доберусь до Таллина. Концерт без звезды не состоится, ты же не можешь не понимать. Разве что Гриня сможет спеть мои партии, да и то – подмену заметят, уверена. Мы же не можем так людей подвести, правда? И тебе абсолютно точно придется платить боооольшую неустойку. По моим тарифам, разумеется. — А вот и узнаем, как именно я с тобой поступлю. Музыку-то включать будешь? — А у тебя тут странная система, кажется провод нужен. Тянусь за твоим телефоном, чтобы выдернуть зарядку из него. Получаю шлепок по руке. — Эй! За что?! — Руки прочь! Это мой провод, и он мне нужен. — Сурганова, ну не жиль! Вон у тебя – 100% заряда. А мой сейчас рубанется. — Конечно. Телефоны вообще имеют свойство разряжаться, если вовремя не зарядить. А как иначе? У меня навигатор включен, вообще-то. — Сурганова, ну какой навигатор?! Тут вариантов-то – по прямой едь себе и едь. Будет указатель – повернешь. Кстати, чего мы так ползем? Дорога пустая! Втопила бы уже, глядишь и приехали бы побыстрее, нашли бы чем заняться... — Втопить? Дорога скользкая! Ты что, не в курсе, что 80% аварий в зимнее время года происходит именно потому что... — Ой, ладно, ладно, все, не гундось! Тебе повезло, не будет музыки. Дай порулить, а? — Не дам, ты "втопишь"! — Ну Кузнечик! Ну не жиль!!! Мне нечем руки занять, — указательным и средним пальцами правой руки "шагаю" по твоему предплечью вверх, начинаю медленно водить костяшками по шее. — Ну Свеееееетуля, ну Свееееетик..! Я же изнываю! — И не подумаю. Сиди где сидишь. И руки свои держи при себе! Жадина! Порулить нельзя! Трогать ничего нельзя. Руки и те при себе держи. Снова отворачиваюсь. Роюсь по карманам – ничего, кроме пачки жвачки. Ну как же я могла не взять зарядку? Надо в рюкзаке поискать, точно! Отстегиваюсь, Паджерик начинает возмущенно пищать. — Дин, ты чего? Слышу, как трыкает блокировка дверей. Предусмотрительно, Сурганова, но катапультироваться из транспортного средства я не планирую. Пока. — Мне рюкзак нужен, неудобно пристегнутой. — Это опасно! — Пока ты нудишь, я все достану. Просто держи руль ровно. Перегибаюсь через подлокотник, тянусь, но рюкзак, оказывается, лежит чуть дальше чем я запомнила. Мне приходится сделать рывок, в этот момент мы подпрыгиваем на кочке, и я попой задеваю твое плечо. Ты вздрагиваешь и рявкаешь: — Арбенина, сядь, как положено! Мы из-за тебя сейчас расшибемся! Я обиженно плюхаюсь на место, так и не взяв рюкзак. Резко вытягиваю ремень и демонстративно щелкаю им. Детский сад, блин, какой-то. Рушишь мою самооценку, Сурганова! Я с тобой не сексуальная рок-звезда в самом расцвете сил, а малолетка какая-то неразумная на привязи. Тьфу. — Ну и пожалуйста, ну и слова больше тебе не скажу, ну и не прикоснусь даже мизинчиком! — обиженно соплю и утыкаюсь в телефон, но он вряд ли продержится до самой границы, ему осталось от силы минут десять. В ленте ничего интересного нет, в месседжерах, как назло, тоже тишина. Открываю дурацкую игру, хлопаю шарики. "Пык-пык-пык", раздающееся из динамика тебя явно бесит, но ты молчишь, крепко вцепившись в руль. Неизбежное случается – экран телефона гаснет. Ну приехали. Еще и есть захотелось. Вспоминаю, что за моим сиденьем были какие-то батончики, максимально незаметно шарю рукой за спинкой, нащупываю упаковку, втайне надеюсь, что там хотя бы Сникерс. Разрываю обертку, надкусываю…будто морковка с, прости Господи, песком. Жесть какая. Тихо выплевываю содержимое рта обратно в обертку, заворачиваю и кидаю в оказавшуюся весьма кстати мусорку. Ты даже не шелохнулась, в гробовой тишине пристально смотришь на линию горизонта. Вкус комбикорма щекочет небо, будто стог сена лизнула. Вспоминаю, что находила в кармане жвачку. С тобой делиться не собираюсь из принципа – я же обиделась. Запихиваю в рот оставшиеся полпачки сразу. В меня будто вселяется Артем Арбенин. Начинаю чавкать и надувать огромные пузыри. Надувать и чпокать, надувать и чпокать. Пальцем ковыряю царапинку на отполированном пластике двери, боковым зрением кошусь на тебя, но ты демонстративно молчишь. Мое внимание привлекает блокировка дверей, я тыкаю в нее – она откликается громким щелчком, который неожиданно логичным образом продолжает жвачный чпок. Издаю оба звука попеременно. Пытаюсь подобрать мотивчик поубойнее. Минут через пять этой какофонии, ты не выдерживаешь и громко спрашиваешь, издеваюсь ли я. Хочется ответить "да", но я же обижена. Жарко еще до одури. Аж бесит. Но если я сниму шапку, ты развоняешься еще сильнее – меня же продует, ведь печка всего лишь хреначит на полную. Засовываю руки в карманы, продолжаю чавкать. Ты отрываешь правую руку от руля, подставляешь ее к моим губам и говоришь не предполагающим возражений тоном короткое: "Плюй!" Мне ничего не остается, кроме как подчиниться. Не знаю, как ты это терпишь, сама всегда бешусь на Темыча за такое поведение, но кнопка уже нажата. Я злюсь, что предполагаемое мной приятное времяпрепровождение испорчено. Бойся своих желаний, Арбенина, они вечно выходят не тем боком. Более того – испортила его я сама. Форменная несправедливость. А все ведь так замечательно складывалось: я, ты джип и дорога. Эх! Ну конечно же я знала, что ты зануда и аккуратистка. Моя любимая зануда, на минуточку. Конечно же я в курсе, что телефоны нужно заряжать, нечего свои косяки на тебя переваливать. Ох, Арбенина, ну все как обычно. Чувствую, как новая волна обиды захлестывает меня. Пытаюсь дышать ровно, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Как же хочется курить! Видимо, от нервного перевозбуждения сама в итоге отрубаюсь, сквозь сон чувствую, как мы замедляемся, сворачиваем с дороги и паркуемся. Ну все, я точно тебя достала настолько, что ты решила меня высадить. Делаю вид, что крепко сплю. Ты глушишь двигатель, отстегиваешься и гладишь меня по плечу: — Просыпайся, соня. Чего ты там хотела? Пить? Писать? Кофе? Курить? Хот-дог? С опаской открываю один глаз, осматриваюсь. Фух, заправка. — Дождешься меня? Или это такой хитрый план: я тебя достала, поэтому ты решила слиться в отместку? — Все возможно…Да иди давай, не трать время. Нам еще тридцать километров до границы. Мне не надо два раза предлагать купить сигарет и кофе. Надвигаю на лоб шапку и натягиваю ненавистную маску – не хочется, чтобы кто-то узнал. Голодной в магазин ходить нельзя – каждый раз убеждаюсь. Набираю целый пакет каких-то пончиков, газировки, орешков, покупаю пачку сигарет (моих конечно не было, но хоть что-то), огромный кофе и зеленый чай с мандарином для тебя. Возвращаюсь к Паджерику. Двери заперты. Подстаканник ставлю на капот, пакет держу в руке, потому что в голове твоим голосом звучит: "Диана, ну кто сначала ставит пакеты на снег, а потом – в салон автомобиля?!" Минут через пять смиренно ждать надоедает, я успеваю даже покурить, а тебя все нет. И не позвонить ведь, бляха муха. Телефон-то сел. Еще минуты через три я начинаю переживать, что Сурганову украли эстонские сурикаты. Ну а что – выследили нас, улучили момент, пока Диана Сергеевна Арбенина отвлеклась, и украли у дракона принцессу. А может случилось чего? Отправляюсь на поиски. Уже злюсь на себя, что накупила столько съестного, потому что пакет оттягивает руку. Захожу в здание заправки, осматриваюсь – ни у одного стеллажа тебя нет, в зале тоже. Очереди в уборные нет. Ну все понятно, если Сурганова заперлась в туалете – это надолго. Дергаю поочередно ручки женского (закрыто), мужского (пусто) и комнаты матери и ребенка (снова закрыто). Наверное, ты все же в женском. Дергаю за ручку еще раз, громко вопрошаю: "Сурганова, тебе бумаги-то притащить из запасов?" Делаю шаг назад и облокачиваюсь на дверной проем. Дверь почти тут же открывается, но вместо тебя выходит грозного вида мадам в лисьей шубе и золотых перстнях, оглядывает меня с ног до головы и укоризненно сообщает: "Молодой человек, это дамская комната, вообще-то!" Прикол, а где моя Светуля-то?! Начинаю ломиться в единственную закрытую комнату матери и ребенка. Сотрудник заправки сообщает, что ключ выдается по требованию. Требовать? Это я умею, запросто. Настраиваюсь качать права, но ключ мне протягивают моментально, не успеваю даже озвучить желаемое. Тю. Как скучно! Уже собираюсь инспектировать закрытую уборную, как слышу сзади знакомый голос. — Диана Сергеевна! Ну тебя за смертью только посылать...Я уже думала, ты по трассе побежала на своих двоих накаченных. — Сурганова, мать твою! Тебя где черти носят? Я тут все туалеты уже облазала в поисках тебя. — Мне Жукова позвонила, я отошла за угол чтобы ветер не дул в трубку. Посмотрела, как ты вернулась навьюченная пакетами, как верблюд. Видела, как поставила на капот очень сомневаюсь, что герметичные стаканы с кофе. Кстати, зачем тебе столько? Это же вредно, с твоим-то сердцем, Диана! Я уже не говорю о том, что ты еще и сигарету выкурила, а окурок выкинула не в мусорный бак…А потом и вовсе удалилась в неизвестном направлении. А я бегала, как дурочка, вокруг заправки и искала тебя. — Светка, блин. Я быстро все купила, вернулась к машине – тебя нет. Покурила, разнервничалась и пошла тебя искать. Вдруг ты отведала этих своих батончиков из картона и побежала запасы туалетной бумаги расходовать. А ты за углом пряталась и хихикала, оказывается. Ты намереваешься что-то возразить, но твой взгляд зацепляется за настенные часы на заправке, глаза округляются, и ты хватаешь меня и насильно вытаскиваешь на улицу. — Диана, нам надо быть на границе через полчаса! — Так, не кипишуй. Это вообще я должна психовать, у меня концерт. Давай я все же порулю? Я быстро езжу, доедем минут за пятнадцать. — Нет уж, давай без этих твоих штучек. Ты привыкла на своем Мерсе гонять, а моя старушка такого обращения не понимает. И не надо затягивать свое любимое "дай куплю новую", меня все устраивает. Тише едешь-целее будешь! Тем более, ты вон еды набрала – сиди и ешь. Только потом не ной, что растолстела. Грузимся в свинцовом молчании, но я ощущаю, что градус напряжения заметно снизился. Как приличная пристегиваюсь, достаю из твоих запасов выживальщика две салфетки. Одну разворачиваю и кладу на колени, другую – заправляю за ворот худи. Многозначительно кашляю, привлекая твое внимание и дожидаюсь, пока оценишь мою основательную подготовку к приему пищи. Удовлетворенная результатом и эффектом, безжалостно взгрызаюсь в пончик с малиновым джемом, урчу от удовольствия. Бросаешь на меня заинтересованный взгляд и вдруг заливаешься смехом. — Что не так, Сурганова?! Я ведь даже ничего не уляпала! — А вот и уляпала, растяпа. Дай-ка сюда, — берешься за мое запястье, разворачиваешь к булочку к себе и откусываешь, и я вижу появившиеся над твоей верхней губой усы из сахарной пудры. Заглядываю в зеркало заднего вида. Да уж, мачо, ни дать, ни взять. Хотя, мне идет даже! — Стой, не вытирайся, я хочу это сфоткать! А, у меня же телефон сел. Дай свой, пожалуйста. Пальцы не жирные, я вытираю, вот, видишь?! Смеешься, протягиваешь мне и телефон, и зарядку. — На. Тебя твои, наверное, уже с собаками и полицаями разыскивают, трассу прочесывают. — А как же навигатор, Сурганова? — Да брось, ты же понимаешь, что просто меня выбесила! Что я, не знаю, что ли, как до Ивангорода ехать? Знаю конечно. Ты меня достала просто, вот я и начала вредничать. — Что же тебя заставило объявить амнистию, о великая фурия? — Ты ужасно напомнила мне Тему. А я не могу на него злиться совсем. И, знаешь, не Сурганов он все-таки, а самый настоящий Арбенин. Ухмыляюсь. Втыкаю в телефон зарядку, маякую Грине телеграфное – "жива еду ждите". Включаю, наконец, музыку. Ed Sheeran на репите (каждое слово про нас, Сурганова, ну бывает же?!), твои Фурия и Река (люблю, когда ты поешь песни про меня), мой Кислород и расСветы (еще больше люблю – когда ты подпеваешь моим про тебя), снова рыжий ирландский Проныра. Поездка мечты становится реальнее, а вот время нещадно ускоряется. После границы ты совсем расслабляешься, ослабляешь хватку и лишь слегка придерживаешь руль, мурлыкая в такт колонок. Даже не ворчишь, когда я кладу голову тебе на плечо или беру за руку. Коленками, правда, любуюсь на расстоянии, дорога и правда не самая ровная, а наши парные трупы, если что, вызовут слишком большой общественный резонанс… Время и километры пленных желаний пролетают беспощадно быстро, вот уже въезд в город со сложными согласными. Давненько меня тут не было… Успели, а ты боялась. В целях конспирации, высаживаюсь за полквартала от концертного зала. Целуешь на прощанье, нежно и долго, обещаешь сильно скучать. Окрыленная вбегаю в фойе через главный вход, сразу окунаясь в гущу поклонников. Поверх голов вижу удивленного, но явно успокоившегося Гомонова, еще нервно приглаживающего бороду. Спокуха, Григорий, биг босс прибыл, значит все будет.

***

Зал. Свет. Горячая эстонская публика готова. Парни готовы. Первый аккорд… Погнали! Блин, как же кайфово играть концерт, зная, что ты ждешь в отеле, а впереди у нас длинная-длинная ночь.

***

— Спасибо прекрасному водителю, который сегодня вез меня в Таллинн, и которого я прросто досссстала!