Капитан Рамлоу

Над головой громко звенят цепи. Груша от сильных ударов отлетает на добрые пятьдесят сантиметров и смиренно возвращается на место, подставляясь под следующий удар. Из нее уже летит пыль и скоро посыплется песок, но я не останавливаюсь. Продолжаю наносить один удар за другим, пытаясь выместить всю боль на этом мешке с песком. Помогает плохо. Еще и этот насмешливый голос из прошлого : -Держи спину, Роджерс! Корпусом работай, корпусом! Удар от плеча, от плеча! Еще! Еще! Какой ты к чертям собачьим Капитан, если основ не знаешь?! Работай головой, а не только мышцами! И я работаю, как учил: держу осанку, бью точно по одному месту. А перед глазами лишь его лицо. Взлохмаченные, торчащие торчком волосы цвета вороньего крыла. Прихотливо приподнятые брови, а под ними глаза цвета виски, с насмешкой смотрят прямо в самую мою суть. И губы - бледно-розовые, с приподнятым уголком, изогнутые в кривой усмешке. Чертова память, которой меня наградила сыворотка, из-за нее я помню все и не могу забыть, даже отвлечься. Помню его хриплый прокуренный голос, его пьяный смех на всю мощь легких, его мат и стоны. Как он от переизбытка чувств забывал английский язык и шептал на итальянском. - Il mio Capitano. Ti prego, non fermarti. (Мой Капитан. Пожалуйста не останавливайся) Я даже помню звук его дыхания. Его хрипы, рождающиеся глубоко в легких. Чувствую запах его кожи спустя столько лет разлуки. Непрошенные слезы все же срываются с моих глаз, текут по щекам вдоль носа, и я чувствую их соль на своих губах. Не отвлекаюсь, чтобы смахнуть их, а лишь бью сильнее. Мы через многое прошли, многих пережили, но я так и не смог узнать главное, не решился, не набрался смелости. Любил ли он меня? Ведь я - да, любил. Люблю. Его наглость, хамство, ручьем льющуюся брань из его уст. Его честность, искренность и жажду жить. Все его недостатки и достоинства. Жаль, что понял слишком поздно. Жаль, что не успел спросить, когда была возможность. Он погиб в 1945, а я живу в 2011. Между нами пропасть в 66 лет. Но я помню нашу встречу, как будто это было вчера.

***

1941 год. Военный тренировочный лагерь. Шел третий месяц военной подготовки, и я начал замечать, что привыкаю. Физические нагрузки для меня были сродни смерти, но теперь они даются мне легче. Нет, конечно я по-прежнему бегу последним в строю, но, кажется, затылок Томпсона стал ближе. Да, мои ноги все так же дрожат и я передвигаю их с большим усилием. В глазах рябит, а легкие горят огнем - моя астма вечный крест. Но я не отчаиваюсь и запрещаю себе останавливаться. Пот заливает мне глаза так сильно, что я практически ничего не вижу, еще и эта мокрая челка противно липнет ко лбу. Но это все мелочи. Надо думать о хорошем, о будущем, об окончании войны. И я бегу дальше. Последний круг и я слышу крик командира о построении на три шеренги. Успеваю убрать волосы в сторону прям перед тем, как поступает новый приказ - прыжки на месте с махами руками. И после первого же прыжка, челка вновь лезет в глаза. Она так быстро отросла, всего за три месяца. Мое дыхание на секунду сбивается и в груди начинает гореть огнем. Чертовски больно и мне нечем дышать. А командир все продолжает считать: - Раз, два. Раз, два. Быстрее Роджерс, ты не на пляже. И я ускоряюсь, хотя казалось бы куда быстрее. И тут я замечаю их. Полковник Филлипс, доктор Эрскин и какой-то незнакомый мужчина. Они стоят неподалеку, что-то обсуждают. И я ловлю на себе пристальный, прожигающий взгляд незнакомца. Упрямо смотрю в ответ. Высокий брюнет, с ярко выраженными чертами иностранца. Смуглая кожа, острые скулы, красивые карамельные глаза с прищуром. Узкие поджатые губы. Мужчина явно чем-то недоволен. Кивает на слова полковника Филлипса. Он одет в стандартную полевую форму, без опознающих шевронов. Похоже она новая, свежевыданная, но он точно не простой солдат. Слишком привольно стоит с начальством, чуть отставив ногу и убрав одну руку в карман. Словно с равными. Наши взгляды пересекаются и незнакомец самодовольно усмехается. Я тут же отвожу взгляд, но поздно, мое лицо начинает покрываться пятнами стыда. Застукан за подсматриванием. Тем временем тренировка продолжалась. Но не долго. В какой-то момент на площадку упала граната. Думать было некогда и я кинулся к ней, падая сверху. Но взрыв так и не раздался. Плеча коснулась чья-то горячая ладонь. -Вставай, сынок. Доктор Эрскин помог мне подняться. Я ошарашенно оглядываюсь на гранату. Бутафория. -Ну че встали?! Кто сказал прекращать тренировку?! Штрафной круг, болваны! И бойцы за моей спиной ровным строем побежали по периметру. Рука на моем плече сжалась сильнее, не отпуская. Я удивленно взглянул на доктора, а после и на двоих мужчин передо мной. -Знакомьтесь, рядовой Роджерс, это капитан Рамлоу. Он станет вашим Командиром, если эксперимент пройдет успешно. Голос Филлипса звучит громко и четко. Кажется, он по-другому не умеет говорить. -Когда, полковник. Исправляет его доктор и получает в ответ лишь кивок. Но я смотрю на капитана перед собой. Я едва ли достаю ему до плеча. Капитан Рамлоу смотрит на меня сверху вниз со снисходительной улыбкой. Его высокомерность порядком раздражает, но она отлично сочетается с его внешностью. Как художник, я просто не мог этого не заметить. Харизматичность так и перла из всех щелей. Рамлоу насмешливо наклоняет голову набок, продолжая рассматривать. Притворно умиляется, словно видит перед собой черного щенка в белых носочках. - И впрямь мальчишка. Издалека почудилось, что девчонка затерялась в толпе мужчин. Сколько тебе лет, боец? -Двадцать три, сэр. Чеканю ответ, упрямо не отводя взгляд от его глаз. Наглец и хам. И все же старше по званию. - Двадцать три? -тянет слова, притворно удивляясь - Едва ли дам тебе шестнадцать. Будем знакомы. Ступай в строй. На последней фразе вся его небрежность пропала и проявилась сталь. Звонко бьюсь пятками сапог, вытягиваюсь в струнку и отдав честь спешу присоединиться к своему отряду. Какой же он все таки высокомерный поганец, а ведь самому на вид едва ли тридцать исполнилось. Надеюсь ко времени эксперимента все вновь переиграют и мне подыщут кого-нибудь другого. Да и видно, что сам капитан Рамлоу не в восторге от такого подчинённого.

***

Три недели спустя. Меня всего трясет и колотит. Благо, что внутри, и никто не замечает моего нервного состояния - по крайней мере мне так кажется. Лежу прикованный ремнями к платформе капсулы и пытаюсь не думать о том что мне предстоит. В лаборатории много людей - военных. Из всех присутствующих я знаю только Пегги, доктора Эрскина и полковника Филлипса. А рядом с полковником конечно же стоит капитан Рамлоу. Он уже не такой расслабленный, как в первую встречу. На нем выглаженный офицерский мундир с начищенными пуговицами, в котором его плечи кажутся невероятно широкими, а талия узкой. Он украшен погонами и нашивками, а еще эта фуражка. Красив, и он это знает. В его взгляде нет насмешки или высокомерия, скорее легкое недовольство и сомнение. Он явно не сторонник экспериментов над людьми. И все же он здесь. Стоит и ждет: вылезет ли из гроба его новый боец или очередной труп науки. Я вижу, как его взгляд скользит по моему впалому животу, ремням, что сковали мое тело. Я не жду когда он дойдет до моих глаз и отворачиваюсь. Мне не нравятся те странные чувства, что копошатся в моем желудке при взгляде на этого мужчину. Вот платформа поднимается и меня закрывают в гробу с окошком. Долгие минуты боли и я чувствую что уже не помещаюсь в этом ящике. Я кричу от боли и одновременно прошу не останавливаться. И вот, спустя долгие минуты мучений, двери отъезжают в стороны. Дыхание сбивается и я начинаю глубоко дышать. Меня подхватывают чужие руки отводят подальше от адской машины. Я вижу счастливое лицо доктора и тут же радость сменяется изумлением. И только после подходит звук выстрела. Хватаю доктора под руки и укладываю на пол. Откуда то сбоку подлетает Рамлоу. -Поймай его, Роджерс! Мужчина падает на колени рядом и отталкивает меня в сторону. Смуглые руки затыкают отверстие от пули. Я действую на инстинктах и бросаюсь в погоню.

***

Шпион проглотил таблетку с ядом и умер. Не знаю хорошо это или плохо и с растерянными чувствами возвращаюсь в секретный штаб. Новые возможности тела поражают, восхищают и ужасают одновременно. Все о чем я мечтал в одно мгновение исполнилось. И чем я теперь должен за это заплатить? На подходах к штабу я заметил суматоху на улице. Горожане были шокированы перестрелкой и погоней. Люди шептались о фашистах и с подозрением, да даже с опаской, смотрели на меня. Еще бы, я наверное выгляжу, как чудак, к тому же босой. Но я быстро забыл о всех взглядах, когда заметил Капитана Рамлоу неподалеку от входа в здание. Его китель был небрежно перекинут через локоть, в той же руке он сжимал фуражку. Его ладони и рукава рубашки, закатанные до локтя, были покрыты каплями крови. Мою спину покрыл холодный пот ужаса. Я поспешил подойти ближе. Рамлоу не обратил на меня никакого внимания. В его глазах была усталость и скрытая печаль. Окропленными кровью пальцами свободной руки он поднес к губам сигарету. Затянулся до самого фильтра и отшвырнул окурок в сторону. И только тогда все же одарил меня взглядом медовых глаз. Прошли долгие секунды молчания. Похоже он даже не сразу узнал меня. И... Ого. Теперь я смотрю на него сверху. Это так... необычно, и от чего-то меня это по-глупому радует. Слабая улыбка проявляется на моих губах. Рамлоу насмешливо хмыкает и выпрямляется. -Роджерс, судя по вашему виду, погоня прошла успешно? Я уверен, ему глубоко плевать, но я все равно киваю. А тот зеркалит мое движение. -Он раскусил и проглотил цианид, а тело забрали полицейские, - я все же решаю дополнить. -Хорошо... На самом деле нихера хорошего, но лучше, чем если бы образцы попали не в те руки. Мужчина осматривает мои ладони и карманы брюк, словно я и впрямь мог куда-то спрятать пробирку. Образец разбился. И Рамлоу либо самый проницательный мужчина из всех что я когда-либо встречал, либо заядлый пессимист. За моей спиной останавливается машина, и Рамлоу поднимает на нее взгляд. - Как доктор Эрскин? С ним все хорошо? Губы мужчины горько кривятся, и я вижу ответ в его глазах. Конечно же он мертв... Пуля прошла навылет, оставив после себя дыру в груди. После такого не выживают даже в фильмах. -Лучше, чем у всех нас. Рамлоу подбирает легкий портфель, что стоял возле его ног, и делает первые шаги к машине. -И что будет дальше? Я хочу спросить "что будет со мной?", но отчего то не решаюсь проявить эгоизм. Капитан одаривает меня очередным внимательным взглядом от кончиком голых пальцев ног и до макушки. - Я отправляюсь на фронт, а что касается Вас, то это больше меня не касается. Я изначально был против этой затеи, а уж после произошедшего я умываю руки. Теперь вы забота полковника Филипса. Прощайте, Роджерс, дай Бог не свидимся. Он садится в машину и уезжает. А я остаюсь стоять на тротуаре. И только спустя долгое время понимаю, что значили его слова. Он отправился на фронт - навстречу смерти, и не хотел, чтобы меня отправили следом.