излюбленный печалью

кенни готов был поклясться, что за все разы его смертей, он никогда не чувствовал настолько сильную боль, прямо как сейчас, сидя на тратуаре недалеко от одинокого парка, который люди предпочитали обходить сумрачными ночами, видимо, боясь чего-то вроде призраков. хотя, маккормику сейчас абсолютно не было до этого дела. парень сидел, тихо склонив голову, иногда глухо мыча нечленораздельные звуки и только сам кенни знал, что это обыкновенная песенка, сопровождающая его всегда. всегда, в самые мрачные дни жизни юноши, а таких было немало. прокручивая слова из музыки, маккормик всегда погружался прямо вглубь своего сознания, вспоминая всё, абсолютно всё, что происходило с ним плохого. нити воспоминаний о сегодняшним происшествии, стали быстро скручиваться в один гигантский клубок, который столь беспощадно давил мальчика. сегодня оказался такой же очередной «мрачный, иногда приходящий день, вселяющий кучу отчаяния лишь за первые 5 секунд». кенни был уверен в том, что для баттерса так будет лучше. будет лучше не быть с ним. именно поэтому сегодня он со стеклянными от испуга глазами быстро убежал от светловолосого мальчишки, который подарил ему пачку разноцветных конфет, в знак своего дружелюбия и расположенности к их дружбе, если её вообще можно называть таковой. слишком много неопределённостей, недосказанностей, а вечный вопрос: «кто же мы друг для друга?», вертящийся в головах обоих на протяжении вот уже 4 лет не мог просто так взять и сам решить себя. «а так бы хотелось» — подумал маккормик, пытащийся отдышаться после своего тщетного и позорного побега от «проблем» конечно, это у юноши выходило, мягко говоря, плохо. дыхание сбивалось вновь и вновь после каждой нормализации входа и выхода воздуха из его лёгких. да и смысл пытаться уйти от этого всего, при любых обстоятельствах он сегодня ещё ни разу не умирал, а значит, следуя логике, он погибнет в промежутке от 1 часа. блять… — выругался он, понимая, что опять всё пошло по полнейшей пизде. сейчас бы обнять стотча и прилечь, забывая обо всех заботах, тяготах и волнениях. расвориться в уже родном баттерсе, словно кубик сахара в кофе, но нет, он сейчас на холодном тратуаре с наболевшей задницей от твёрдости камней под ним, так ещё и поджидающей смерти где-нибудь за деревьями, что мирно шелестят от свежих порывов ветра недалеко от кенни. любопытно, придумает ли «злая судьба» что-то интересное в этот раз или будут повторы в виде подстреленной насквозь головы из дробовика , давки пианино, когда тело буквально размазывается по земле, оставляя недалеко от себя кусочки внутренностей парня, может он упадёт с обрыва, ломая себя все конечности, выкручивая кости, которые в следствии вопьются ему в кожу, разрывая ткани или маккормик сегодня в буквальном смысле лопнет, ощущая каждой клеточкой тела адсую боль, чувствуя, как его мозги медленно, но верно вываливается из черепушки, смешиваясь с кровью, как кишки разматываются из своего узла, выпадая наружу с отвратительным, хлюпающим звуком? — да уж… — искренне парню это всё уже порядком надоело. вот только остановить поток вечных обрываний его жизни, он не мог, как бы не пытался. — господи, фух, боже.. ! наконец-то я тебя отыскал! пришлось шастать по всему южному парку… ух, я так рад, что в конце концов у меня получилось найти тебя, кенни… — из-за дерева выбежал буквально заёбанный баттерс: его волосы были неаккуратно растрёпаны, торча абсолютно хаотично, глаза покрасневшие, видимо, от давления. губы до ужаса обкусанны, а рубашка то и дело свисала с его плеча, наровясь упасть в любую секунду. — лео? — это было единственное, что смог из себя выдавить маккормик. волна радости, смешанная с жуткой виной накрыли его с головой, пронизывая каждый нерв, будто разрядом тока. сердце ноюще болело, а ком в горле не давал сказать даже слова. именно в ту секунду кенни вновь почувствовал это. то, что испытал впервые влюбившись в стотча. трепет на сердце, жуткое непонимание, желание заботиться и защищать этого, столь прекрасного юношу, краснеющего от пристального взгляда маккормика, который тогда в полной мере пытался осознать во что он вляпался. сейчас парень в оранжевой парке почувствовал абсолютно то же, что и когда-то. было до нельзя трепетно, до жути приятно, тепло резко расстеклось по каждой вене на его теле, заставляя их пулсировать, оживая, как будто это было уже давно промертвевшее тело, но кенни был жив. складывалось ощущение, что потоки энергии лишь сейчас начали работать. –кенни… я так рад, что с тобой всё в порядке. — заботливо и мягко произнёс леопольд, неуверенно делая шаги в сторону маккормика, после каждой сказанной фразы. медленно баттерс подошёл к кенни и с трепетом обнял его, крепко вцепляясь в его парку. кенни тихо всхлипнул от нахлынувших на него чувств, давая им полную волю над ситуацией, не желая больше скрывать свои эмоции, парень вжался в плечо стотча, зажмуривая глаза и прячась от столь нежеланного мира. в тот день маккормик так и не погиб. каждый раз, когда баттерс рядом, смерть словно не могла пройти сквозь светлый, но столь прочный барьер любви между ними двумя. и они искренне уверены в том, что пока они вместе, всё будет в порядке.