Другая история одного серого льва

Еще до того, как стать «правой лапой» Нуки – его другом и первой любовью, - просто частью королевства Акацуки – Азури… Просто родился. Родился в небольшом кочующем прайде, в котором были свои специфические порядки, законы. В котором львы пусть и жили бок о бок, но не так дорожили друг другом, как львы где-то еще. Это был... Был жестокий прайд. Хотя – нет, стоп, - сперва – он не был таким. В Прайде Ветра были суровые правила, но пока в нем царствовал и был вожаком старый Хэнхей – львицам в нем жилось куда проще, чем после – когда Хэнхей помер, а его место занял его единственный не изгнанный из прайда сын. Вот тогда-то, с приходом к власти Мартипу – законы прайда стали жестче. Прежде чем начать говорить об Азури – стоит сказать о них. Ведь они сильно повлияли на судьбу и жизнь юного рыжего льва и стали частью его пути, что привел его к Нуке. Так вот… Когда правил Хэнхей – львицам прайда было разрешено рожать львят от чужих львов, чтобы кровь прайда не «портилась». При Мартипу – это правило осталось, но сильно поменялось, заметно изменив жизнь всего прайда. Теперь – львицам все-еще можно было заводить «роман» на стороне, но… Если такая львица рожала льва – жизнь ее в прайде сильно менялась. Если она отказывалась избавиться от сына-львенка – а Мартипу предлагал такое каждой родившей сына от чужака львице, - то она становилась «изгоем» в своем прайде. Нет – ее не прогоняли, даже сбежать и покинуть прайд не давали. Но… С рождением такого сына, львица становилась последней, кому разрешалось есть, последней, кого допускали до найденного в пустыне прайдом водоема. От этого странствующей матери становилось сильно непросто. Но хуже того было то, что с ней запрещалось общаться другим львицам, пока ее взрослого сына не изгоняли. Она становилась «врагом» своим же сестрам и дочерям. Заговоришь с ней ласково – и на тебя обрушится гнев Мартипу. А вот за тычки и шипение на такую львицу – других лидер даже поощрял. Так что… Не сложно догадаться, как быстро львицы Прайда Ветра осознали, что от сыновей, рожденных от чужих львов – надо избавляться. Это было непросто – это ведь были их дети! – но они делали это. Да и львят от чужих львов стали заводить все реже – чтобы не дай предки не родить львенка, которого самой же и придется убить! Они боялись этого. Боялись трудностей, с которыми могли столкнуться, путешествуя по жестокой пустыне, в которой – стать врагом своим же родным, хуже смерти. Но… Но все-же, порой, львицы влюблялись во встречных прайду одиночек. И тогда могли родиться и сыновья. Так… Так случилось и в этот раз. Львицу звали Аданна – «дочь отца». Она не была сильно молода и не в первый раз рожала львят от чужаков. И ей доводилось убивать своих сыновей – ведь она тоже не хотела тяжелой жизни. Но в этот раз она правда полюбила льва-одиночку, и даже сбежала бы с ним – да Мартипу прознал об этом и убил более юного противника. А Аданна… Аданна скоре после этого родила двух львят – дочь и… сына. И… Просто не смогла лишить своего львенка жизни. Она решила сохранить его и стала «изгоем» и «отбросом» прайда. Но готова была на сей раз смириться с этим, но тут – тут словно сам мир восстал против нее! Львятам исполнилась лишь одна луна, как и без того жестокая пустыня наполнилась «ветрами смерти» - более сухими и горячими, чем все другие, что царят в ней прежде, - и прайд, не имея сил пока странствовать, осел на время около одного небольшого оазиса. Так случалось во время «смертельной засухи». Но прежде прайд заранее находил нужное на недолгое время место, оставался там на луну, две – и шел дальше. Но теперь злые ветра сорвались раньше и Мартипу просто не смог, не успел найти «хорошее» для прайдя место, и оазис, у которого они остановились – был мал и засушлив. Вместо привычного для таких мест холодного озерца – в нем была лишь протухающая, грязноватая лужа, а деревья – были так малы и «тощи», что теней было мало даже для двух-трех львов, что уж говорить о прайде. Но выбирать Прайду Ветра не приходилось. И они остановились около этого «умирающего» места. И если прочим львицам, у которых в это время не оказалось львят, было пусть непросто, но не так уж плохо – даже при том, что «сезон злых ветров» затянулся на несколько лун, – то вот Аданне пришлось совсем несладко. Пить ей давали раз в день, мяса дичи, что поблизости почти не водилась – и того реже. И как бы львица не крепилась – она… Заболела. Ее львятам едва-едва исполнилось четыре луны, когда это случилось. Но они были так малы, что им никто не дал бы и трех лун, и, не знавшие ни чьей ласки, кроме материнской, оказались в непростом положении. Их мать с трудом ходила, много спала, и защитить их от нападок прайда стало просто некому. И тогда, до сего времени мало-мальски дружные – они стали плохо ладить. Абени – так звали львенку, - послушав львиц прайда, поняла – брат виноват в их плохом положении в прайде. И без того вспыльчивая дочь Аданны стала часто рычать на брата и бросаться на него. И прайд… Мартипу оценил это. А значит – и львицы. И к малышке стали относиться лучше. Поняв это – отчего их ласка, больше предлагаемого ей мяса и заботы, - Абени стала еще грубее к Азури – своему брату, - и винила его во всем, в чем только могла – даже в случившейся засухе. А тот – все еще любя сестру, и сам виня себя в бедах их семьи, - не спорил с ней, не давал отпор. И радоваться теперь мог лишь тому, что хотя бы мать все-еще любит его. Пусть Аданне и было плохо – когда могла, она много говорила с сыном. Будучи «травницей» - учила, какие травы могут лечить львов от болезней и, зная какие ей нужно – он стал приносить матери лекарство, если находил, и ей немного и ненадолго, но стало становиться лучше. Зная много историй – она рассказывала ему «сказки». Объяснила, что значит его имя – «тот, кто ищет звезду», - отдавала ему так много мяса из своей порции, сколько могла. И любила его, любила… А уставший от засухи и бед прайда Мартипу – от этого с каждым днем злился все сильней. И скоро так ужесточил правила для матери и сына, что воду – которой стало совсем мало, - разрешал им теперь пить лишь раз в два дня, а из мяса – отдавал лишь жесткие шкуры и то, что едва можно было найти на оставшихся от дичи костях. От этого, и без того больная Аданна, сдала еще сильней, а маленький лев стал ненавидеть прайд, а особенно – льва, что был лидером прайда. «Всякий лидер – зло» - так решил детский ум, и Азури решил, что сам ни за что не станет лидером. А любого льва-лидера – будет ненавидеть и пытаться убить. Но Мартипу он пока не мог ничего противопоставить. Даже рычать на «врага» - ему было опасно. И он – к счастью, - это понимал. Пока… Пока Аданне не стало совсем плохо и она… Не потеряла сознание. Бедный львенок! Как он тогда перепугался! И принялся тормошить Аданну, умолять очнуться. Так громко и отчаянно, что прайд, до этого старавшийся не обращать на них внимания, насторожился. И когда мать Азури очнулась и с трудом прошептала: - Пить… И львенок бросился к воде, чтобы принести ее матери на сухом листочке – львицы не стали мешать ему. А когда недовольный Мартипу встал у него на пути – одна из сестер Аданны даже наконец подала голос, восстала против него. - Позволь ему! – рыкнула она. – Ведь Аданна умирает! И так как ее поддержало еще несколько львиц – Мартипу, недовольно, но все-же отступил. А Азури принес матери воды. Тухлой, теплой – но она смогла попить. И, посмотрев на сына, ласково прошептать ему: - Не оставайся здесь дальше. Ищи свою путеводную звезду, мой милый. Хрипло и уверенно сказала она это. Но ее слова лишь испугали львенка. И, попятившись, он зачастил: - Нет-нет, что ты! Я не оставлю тебя такую одну! Я… Я принесу тебе еще лекарства! Сейчас! Я быстро! И умчался прочь. Найти травы, если честно, нужные его матери – да любые сейчас, - было совсем-совсем непросто. Потому Азури пробегал по пустыне вокруг оазиса довольно долго, прежде чем нашел их. Маленький, полусухой пучочек травы – но нашел. И сорвав ее – бросился обратно к Аданне. … Но пришел слишком поздно. Лишь много позже Азури поймет – принеси он траву и раньше, не спас бы уже мать. Но тогда, увидев ее безжизненное тело, вокруг которого сидели львицы прайда, около которого сидела его сестра – он невольно подумал, что… Что должен был шевелиться быстрей, что мама умерла из-за того, что он искал травы так долго! Бросив их – теперь ненужные, - он бросился к телу матери, но не смог подойти – на его пути встала Абени. Заплаканная, злая – она зарычала на брата: - Не подходи! Это все ты! Ты виноват в том, что ее не стало! Если бы она бросила тебя, убила – она была бы сейчас жива! И Азури – которого в тот миг терзали горе и боль, - наверно поверил бы в это. Но он заметил довольный взгляд Мартипу и… Львенка охватила злость. Ведь это не он – Азури, - был виноват в смерти мамы. Мама просто любила его! А вот Мартипу… И он впервые зарычал на другого льва. - Нет! Его, это его вина! Если бы он не правил нами – этого бы не случилось! И львицы вокруг вдруг задумчиво посмотрели на храброго львенка. В глазах же льва от этого промелькнул страх. И как знать, что случилось бы дальше, но тут Абени бросилась на брата и, сбив его с лап, прижала к земле. - Нет! – рыкнула она так, что ее услышали все. – Мартипу наш лидер, он знает, как нам лучше! А мама умерла из-за тебя! Из-за того, что оставила львенка, которого должна была убить! И львицы прайда… Вновь поверили, что ЭТО действительно было правильно. И все, как одна, вновь грустно склонились над мертвой львицей. А Абени, пройдясь по бокам замершего Азури когтями, отбросила брата от себя прочь, и подошла к гордо улыбающегося ей Мартипу. … И Азури возненавидел и ее. И бросился прочь от этого, всегда бывшего ему чужим, прайда. И в тот же миг – первые капли дождя упали на сухую землю, словно… Словно само небо пыталось оплакать его разбитое в дребизги и кровоточащее сердце.

***

С того дня – Азури поклялся себе никого не любить, не привязываться ни к кому-либо. И держаться подальше от прайдов и львиных Королевств. Вообще от львов. И пусть часто вспоминал последние слова Аданны – ничего и никого не искал. Просто странствовал по пустыне, выживая, как мог, радуясь тому, чему мог. Правда… Радоваться одиночке приходилось редко. Одиночество и часто пустой желудок редко давали повод для радости. А еще и погода этих злых мест часто устраивала молодому льву испытания, и лишь знания лечебных трав порой помогали ему не сгинуть, как сгинула его мать. В этот раз, когда начался «сезон ливней» - он решил заранее запастись нужными травами, да вот только найти их смог лишь тогда, когда дождь поливал, странную во всех смыслах, пустыню их мира уже три дня. Мокрый до последней шерстинки, пару дней не видевший дичи, голодный – он как раз срывал ее, когда вдруг заметил нечто мутное, серое, что мелькнуло мимо него – шагав в десяти от него, - сквозь пелену дождя. Притаившись за камнем – он постарался понять, что это – и пусть и не без труда, но рассмотрел бегущего куда-то серого, тощего молодого – чуть моложе него самого, - льва. Фыркнул: - Чего этому то где-то в укрытии не сидится? И собрался было уйти от «места встречи» подальше – ведь, как уже говорилось, старался держаться от других львов подальше, - как заметил в той стороне, откуда бежал лев, нечто вроде входа в пещеру под камнем. Там могло быть сухо. И пусть Азури не знал, там ли прежде прятался этот лев, как надолго ушел – он вдруг понадеялся там немного обсохнуть, прежде чем уйти, и, прихватив свои травы, шустро – насколько позволял мокрый песок, - посеменил к укрытию. Он надеялся лишь обсохнуть, да обогреться. Он еще не мог знать, что найдет в пещерке больную львенку – так похожую на его мать! – и что не сможет не помочь ей, просто уйти. Что привяжется и к ней, и к ее защитнику, который заботился о ЧУЖОМ львенке и так его любил, как самого Азури любила лишь мать. Что сам Азури, пробыв с ними лишь пару дней – поймет… Что нашел СВОЮ звезду. Нука станет для него той звездой. И Азури… Полюбит его.

***

Вновь стать частью прайда – Азури было непросто. Но с ним рядом был Нука – и это был тот лидер, которого у рыжего льва просто не получалось ненавидеть. Да и другие – здоровяк Тибул, малышка Буря и две сестры-странницы – быстро стали для него настоящей семьей. И он готов был, да и хотел – прожить с ними всю свою жизнь. Особенно при том, что Нука охотно отвечал на любую его заботу, сам делился с Азури своей и словно бы тоже любил его. Азури верил в это. И его раненое когда-то сердце вновь «жило» и «пело от счастья». Но он видел, что Нуку что-то гложет. И чем старше и сильней становился его возлюбленный лев, тем сильнее Азури это видел. И однажды ночью, когда Нука вновь не спал, а зачем-то долго смотрел на звезды и небо, Азури присоединился к нему, сел рядом, лизнул в ухо и спросил: - Что тебя тревожит? На что серый лев привычно грустно улыбнулся – так он делал, когда не хотел на что-то отвечать. И Азури подумал было, что так будет и теперь, но в этот раз… В этот раз Нука все-же ответил ему. - Ты встретил меня бродягой, и, наверно, думаешь, что я стал бродягой, как многие, не по своей воле. Но – нет, - сказал он и уверенно посмотрел на «ищущего звезды». – Я ушел из своего дома сам, чтобы найти себя. И, путешествуя, встретив вас – нашел. Понял, кто я и что должен сделать. Но… - тут он повел плечом и отвел взгляд. – Я не уверен, что сделав это не потеряю вас. - Что же? – не без тревоги, но полный уверенности, что что бы не случилось – он не оставит Нуку, - спросил у него Азури. И тот, словно почувствовав его поддержку, вновь взглянул на него и честно ответил. - Я должен создать свое Королевство.

***

- Ради тебя, - так он скажет этой ночью и сердце Азури дрогнет. - Ради вас всех, - так скажет Нука остальным на следующее утро. И если остальным эта идея окажется «по вкусу» - то вот Азури сразу почувствует неладное. Создать Королевство? Разве это так просто? Он слышал много сказок об этом от матери и предполагал, что – нет. Потому не отстанет от Нуки и все-же заставит рассказать в тот же день – в чем будет подвох. … И с рычанием прижмет этого серого обалдуя к песку, пока никто не будет их видеть. - Ты этого не сделаешь! Не смей! На что Нуку лишь грустно посмотрит, даже не пытаясь отбиваться, но скажет: - Прости, но я уже все решил. И так надо. - Но точно не мне! – с болью рявкнет ему в морду Азури, и, грустно отступив, уже тихо прошепчет. – Не мне. Не нам. А Нука встанет, отряхнет от песка свою кудрявую гриву, сядет рядом с любимым и, уткнувшись в его гриву, произнесет то, что станет очередным «шагом» к концу их мира. - Будь все иначе – так бы и было. Но… Как бы мне того не хотелось – это нужно даже не всем. Мне самому. Для этого… Для этого я был рожден. И мне некуда отступать. Даже… Ради тебя. Ведь то что я сделаю – я сделаю и ради тебя.

***

Больше Азури не спорил. И как бы ему не было больно – всегда поддерживал Нуку. А самому ему с каждым днем… Было все «холодней». Ожившее было, отогревшееся рядом с «его звездой» сердце Азури вновь обливалось кровью. Ведь он любил… Но должен был отпустить свою любовь. И дать тому, кто был ему дорог – почти что убить себя ради других. Несправедливо! Горько! Больно… Так думал Азури, так чувствовал все это – путь к созданию идеального Королевства Нуки. Но был рядом с ним – не смел бросить. Чуть ли не истязал сам себя… Ведь не мог видеть родного и любимого рядом с львицей – а Королю нужна была Королева и дети, - не мог видеть, как он улыбается другим, шагая к смерти… Но и уйти не мог! Попытался лишь раз, в день свадьбы Нуки и Хазури – но куда там! Он и дня без своей «звезды» не осилил! Как он? Что с ним? Азури просто обязан был видеть его, дышать его запахом, чтобы просто знать, что тот еще жив – особенно после того, как Нука основал Королевство, отдав ему часть своей жизни! Азури после этого думал, что серый лев умрет! И как бы не смотрела на него Хазури – не покидал Нуку ни на миг в те дни, пока он не пришел в себя. Азури должен был знать, что с его любовью все в порядке, чтобы… Чтобы… Просто не сойти с ума! Вот так любить… Он не думал, что сможет когда-то. Но вот смог. И – горько улыбаясь, - мог лишь признаться себе – это принесло ему счастью. Пусть и ненадолго… И пусть он знал, что Нука не любит Хазури – видел, с какой болью серый лев провожает его взглядом, - он не мог не чувствовать себя отчасти преданным. Оттого просто не смог остаться рядом с ним – на скале Рода, близко. Стал одним из стражей прайда – не ушел далеко от Нуки, но был не рядом и это помогло ему немного смириться с судьбой. Он навещал свою «звезду», делал вид, что в порядке – потом, согревшись теплом любимого льва – вновь уходил к другим львам-стражам. Так и жил. Только так смог вынести то, что у Нуки и Хазури появились дети – что он САМ не был львицей и не мог родить Королю детей! Только так… Он даже смог убедить себя, что скоро разлюбит, что просто справится с этим и сам заведет семью. И Нука станет лишь воспоминанием, лишь другом. Но… Но так и не смог никого полюбить. Все считали, что смог – но это было не так. И львенка, что он однажды принес к скале Рода – он не заводил ни с какой львицей. Он просто нашел его. Нашел на границе, рядом… Рядом с умирающей львицей, которую давно, кажется, забыл и которую не хотел бы видеть больше никогда. Абени. Это была она. И она, даже не попросив у него прощения за прошлое, только и попросила, чтобы он взял ее сына и позаботился о нем. И… Умерла. Так Грат стал его «сыном». Правды о нем Азури почему-то просто не смог никому сказать. Может от того, что хотел, чтобы Нука думал, что у самого Азури все-же все более-менее хорошо даже без серого льва под боком? Может быть. Но так не было. Ведь… - Король умирает. … Одна лишь эта весть пришла со скалы Рода – и земля ушла у Азури из-под лап. И он первым из львов примчался к скале. Чуть ли не ворвался в пещеру Короля и, промчавшись мимо всех собравшихся в тот миг там, буквально рухнул около Нуки. Нуки, что был без сознания, совсем седого серого льва, что еле дышал. Азури уткнулся в его гриву носом и со слезами прошептал: - Не смей… Но сделать… Но сделать никто уже ничего не мог. … Через два дня – бессонных для Азури… Нука умер. Умер смотря в глаза Азури. И Азури почувствовал, как умер сам, когда «звезды» в любимых глазах погасли. И все стало серо. Безразлично все. Но как в бреду, побыв на похоронах безжизненного тела, Азури… Азури на несколько дней скрылся от всех львов в своей пещере. Он не ел и не пил. Он… «Рассыпался на куски», как и сердце в его груди. Чтобы… Чтобы, однажды на рассвете, вновь стать «целым». Кровоточащим, практически бесчувственным целым. Чтобы просто дышать и жить. Ради них обоих. В месте, что Нука создал и для Азури – очень даже ради него. Чтобы помочь другим это все сохранить, а потом, когда придет время… Оттуда все-же уйти. Но лишь туда, где точно… Вновь точно уже ждет Азури его «звезда».