Гореть в любви

Иномарка влетела в фуру на скорости около 80 км/ч. По непонятным причинам подушки безопасности не сработали. Остальные автомобили, что следовали по автомагистрали, успели сбавить скорость и остановиться. Из них тут же стали выбегать водители. Кто-то пытался дозвониться в скорую, службу спасения, и полицию, кто-то набирал номер пожарной, потому что из иномарки, за рулём которой был Дюжев, начали валить густые клубы дыма. Но нашлись и такие, кто стал звонить в прессу, узнав по номерам машину известного актёра из «Бригады» Дмитрия Дюжева. Спасатели прибыли к месту аварии через 15 минут. Сразу же следом одновременно появились пожарные автомобили и машины скорой помощи. Ещё через пару минут появилась пресса и полиция. Как только пожарные затушили уже загоревшийся автомобиль Дмитрия, врачи успели осмотреть мужчину, и убедившись, что позвоночник не поврежден, разрешили спасателям действовать и те тут же приступили к вызволению мужчины из салона. Тем временем операторы уже во всю снимали происходящее на камеры, а журналисты пытались выведать план спасательной операции. Как только Дюжева положили на носилки, кадр с его окровавленным лицом успел поймать оператор, довольный такой сенсацией. Водитель привёз Тамару в аэропорт, она купила билет на рейс в Лондон и нервно сидела в зале ожидания, по лицу градом катились слёзы, но она старалась себя убедить, что поступила правильно, ведь только так певица могла уберечь карьеру и репутацию Дюжева от грязи и лжи, которая сейчас на них польётся. Плата за любовь оказалась слишком высокой. Из телевизора, установленного в зале ожидания, начался эктренный выпуск новостей по одному из федеральных каналов. И ведущий сразу передал слово корреспондену, ведущему прямой репортаж с места массового ДТП. — Мы ведём прямой репортаж с места массового ДТП, — вещал корреспондент. — Случившегося на Садовом кольце. Обстоятельства происшествия ещё выясняются, но по предварительным данным, виновником аварии стал 23-х-летний водитель мотоцикла, не убедившийся в безопасности выполняемого манёвра. Мужчина отделался ушибами и переломом руки. Состояние водителя фуры, перевернувшейся в результате попытки ухода от столкновения с мотоциклом, врачи описывают, как «удовлетворительное». Наиболее всех в этом ДТП пострадал водитель иномарки, известный по роли Космоса в сериале «Бригада» — Дмитрий Дюжев. — в это время в эфир пустили кадры с искареженным автомобилем и окровавленным Дмитрием, которого спасатели укладывали на каталку. — В настоящее время, — продолжил репортёр, — о состоянии актера нам не сообщают. Спасательная операция завершена и прямо сейчас машина скорой помощи увозит Дмитрия Дюжева в неизвестном направлении. — Дима!!! — истошно закричала Гвердцители, вскакивая на ноги. В вип зале ожидания было пусто, поэтому никто не мог услышать, как кричит душа раненной женщины, чьё сердце сейчас кровоточило как разбитая голова её любимого мужчины. Тамара дрожащими руками достала телефон из сумки и включила аппарат. Там были десятки пропущенных от Димы, из-за слёз экран поплыл перед глазами. Гвердцители в непонятной надежде попробовала ему позвонить, но противный металлический голос девушки разрушил её иллюзии: «абонент недоступен». Тамара выбежала из зала ожидания и помчалась к машине, водитель которой ещё не уехал. Оказавшись в салоне, она осознала ещё большее отчаяние: в какую ехать больницу Тамара не знала. — Андрей, куда могут отвезти человека после… после аварии на садовом кольце? — дрожащими губами спросила певица. — Скорее всего в Склифосовский, там как правило неотложных оперируют, — сразу ответил водитель, понимая, что случилось что-то страшное. — Умоляю, скорее! Поехали туда! — женщину, буквально трясло от ужаса и охватившей паники, слова давались с трудом, а голос срывался на крик. Такого ужасного развития событий Гвердцители, явно, не ожидала. Без лишних слов, Андрей нажал на педаль газа и автомобиль поехал в сторону НИИ им. Склифосовского. Словно, специально, по пути они собрали неимоверное количество красных светофоров. Время на таймерах тянулось мучительно долго. Певица мысленно истязала себя, прокручивая в голове самый страшный исход ДТП, ведь никакой конкретной информации о состоянии Димы в эфире так и не дали. А от осознания того, по какой именно причине Дмитрий оказался на этой злосчастной автомагистрали, стало в десятки раз хуже. К приступу паники прибавилось и самобичевание. Слёзы катились градом, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, сломав рёбра своим биением. Едва машина успела остановиться на парковке перед больницей, Тамара выскочила из автомобиля. Забегая в приемное отделение, она направилась к стойке регистрации, видя в девушке-администраторе своё спасение: — Извините, к Вам не привозили пострадавшего в аварии Дмитрия Дюжева? — Тамара смотрела на Ольгу, судя по бейджу — именно так звали девушку, с такой надеждой, словно весь мир сейчас зависел только от её ответа. — Да, около часа назад, его сейчас оперируют. Пока ничего не известно. Видя состояние Гвердцители, которую она узнала даже с опухшими и покрасневшими от слёз глазами, Ольга налила ей стакан воды и протянула таблетку успокоительного, усаживая певицу на стул. — А Вы ему кем приходитесь? — задала дежурный вопрос администратор, догадываясь, что Гвердцители здесь появилась не из-за праздного любопытства. Гвердцители растерялась. Понимая, что сейчас совершенно нельзя говорить правду, она ответила первое, что пришло в голову. — Коллега, у нас должна была быть репетиция. — сбивчиво говорила певица, стараясь быть при этом максимально убедительной. — Умоляю! Что с ним? Как долго будет идти операция? — успокоительное начинало потихоньку действовать, но слёзы всё ещё текли, оставляя влажные черные дорожки на женских щеках. — У него много переломов, черепно-мозговая травма, разрывы внутренних органов, это всё что я знаю… Увидев, как певица побледнела и едва не теряет сознание, Ольга подхватила её под руки: — Не волнуйтесь так, раз оперируют долго, значит борются за жизнь, и если с такими травмами он продержался на операционном столе уже больше часа, значит, шансы есть. Постаралась успокоить артистку администратор, хотя прекрасно понимала из-за партнёра ТАК женщина убиваться не станет, тут что-то личное. Слова звучали не особо убедительно, но всё же Тамара стала постепенно приходить в себя. По крайней мере, слёзы уже перестали литься ручьями, потому что их уже просто не было. Ольга показала, где можно умыться и пообещала, что как только что-то станет известно, она сразу сообщит. Тем временем, в операционной дела обстояли не так безоблачно, как обрисовывала Ольга. В какой-то момент потеря крови стала слишком большой. — Коллеги, он совсем не держит давление, у нас где-то большая кровопотеря. — произнес врач-анастезиолог, ведущий наблюдения за жизненными показателями на мониторе. Пока хирурги искали источник кровотечения, сердце мужчины не выдержало и остановилось. — От стола! — раздался голос анастезиолога. Хирурги сделали пару шагов назад, а анастезиолог расположил на мужской груди груди и приступил к непрямому массажу сердца. Первая попытка. Безуспешно. Вторая. Снова ничего. На мониторе тянулась ровная полоска, информирующая об отсутствии сердцебиения. Лишь третья попытка увенчалась успехом. Протяжное «п-и-и-и-п» наконец-то сменилось прерывистым. Сердце актера вновь стало биться. — Коллеги, срочно устраняйте кровопотерю! Второй раз мы его не заведем! Хирурги тут же вернулись к операционному столу. Через несколько минут кровотечение было устранено. Ещё через два часа операция была окончена, и Дмитрия на каталке с перевязанной головой, увезли в реанимационную палату и подключили все датчики, чтобы отслеживать его состояние. Увидев врачей, вышедших из операционной, Ольга подошла уточнить о состоянии пациента: — Как он? — В коме, будем надеяться, что выкарабкается, молодой ещё… — устало ответил хирург. — В приемном о нём Гвердцители спрашивает, до сих пор сидит там, может подойдёте к ней сами? — Гвердцители? А она что здесь делает? Её муж Амбатьело в Бакулева работает, — удивились мужчины. — Не знаю, но она там, — Ольга так умоляюще посмотрела на хирурга, что тот утвердительно кивнул, направляясь за ней. — Тамара Михайловна, — осторожно обратился к склонившей на руки голову певице. — Здравствуйте. Мне сказали, что Вы интересуетесь состоянием Дюжева. Женщина тут же подскочила на ноги. — Здравствуйте! — Гвердцители устремила взор на бейдж. — Николай Андреевич, как он? — с предыханием спросила Гвердцители. — Мы… У нас должна была быть репетиция, — сбивчиво начала вновь говорить неправду Тамара. — Но по новостям передали, что Дмитрий Петрович попал в автокатастрофу. Как он? — вновь спросила женщина, умоляюще вглядываясь в лицо доктора. — Сейчас пациент в реанимации, состояние тяжёлое, он в коме, если будет стабилен, завтра переведём его в палату, — произнес общую информацию мужчина, а после уточнил. — У него есть родственники, с кем можно связываться, чтобы обсудить нюансы его состояния? — У Дмитрия Петровича никого нет, — на автомате добавила Тамара и тут же стала оправдываться. — Поэтому я и приехала, у него никого нет… — Что ж… — Николай Андреевич замялся, подбирая слова, наблюдая за далеко не спокойным состоянием Гвердцители. — У него было несколько гематом в головном мозге, мы их удалили, но осталась компрессия, мы не знаем нарастает она или нет, мы не стали лезть дальше, чтобы не навредить, потому что он и так находится в критическом состоянии… Его слова не вносили ясность в голову Гвердцители, но одно она понимала точно, хороших новостей дальше точно не будет. — Дюжева опасно снова оперировать, сердце не выдержит, сейчас была клиническая смерть на столе. — Он… жив? — дрожащим голосом спросила Тамара. Хирург ещё раз посмотрел на певицу и сказал всё как есть: — Если в течении 72 часов Дюжев не придёт в себя, то он останется в таком состоянии, в котором сейчас. Компрессия спровоцирует отёк мозга и… и всё… — закончил Николай Андреевич. И в следующий момент уже подхватывал под руки стоящую напротив женщину, потерявшую сознание. — Светлана, срочно принесите нашатырь! — окрикнул Николай Андреевич проходящую мимо медсестру, и осторожно усадил Тамару в кресло. Девушка через несколько секунд прибежала, держа в руках всё необходимое. Доктор тут же смочил вату нашатырем и поднёс к носу певицы. Гвердцители пришла в чувство и закашлялась. Хирург вернул медсестре всё и отпустил её. — Как Вы? В порядке? — обеспокоенно обратился он к Тамаре, лицо которой стало бледнее простыни, а в глазах читался дикий ужас. — Нет… спасите его… я… я прошу Вас… — цепляясь за крепкие руки хирурга шептала Гвердцители, по щекам которой вновь потекли слёзы. — Я умоляю Вас, пожалуйста! Мужчина даже опешил. Но, быстро взяв себя в руки, тут же поспешил заверить артистку: — Тамара Михайловна, не переживайте. Организм у него молодой и достаточно сильный. Но, к сожалению, о нас на данном этапе сейчас мало что зависит. Тамара внимательно слушала мужчину. — Но вот если бы… — Николай Андреевич замялся. — Что?! Что «если бы»? — нервно спросила Гвердцители. Хирург посмотрел по сторонам и немного сбавил громкость тона. — Если бы с ним был кто-то из близких людей… Так сказать, в качестве моральной поддержки… — не нужно было быть гением, чтобы понять, что Гвердцители не просто так беспокоится о Дюжеве и умоляет спасти его. — Впустите меня в нему, пожалуйста! — наплевав на свою же легенду пребывания здесь, Тамара была готова на всё, только бы оказаться рядом с Димой. Видя как нахмурился врач, поспешила продолжить: — Я знаю, в реанимацию не положено впускают посторонних, но… но я очень Вас прошу, пожалуйста! Николай Андреевич понимал абсолютное безумство этой просьбы, не представляя даже как добьётся, чтобы Гвердцители пустили в реанимацию. Но нахмуренный вид хирурга Тамара расценила по своему: — Пожалуйста! Хотите я на колени встану? Только впустите меня к нему… умоляю! — Перестаньте! — тут же смягчился врач и успел подхватить Тамару под руки, потому что она уже стала сползать с кресла, чтобы опуститься на колени. — Я постараюсь что-нибудь придумать. — заверил мужчина. — А Вы пока что подождите здесь. Он усадил её обратно в кресло. — Договорились? Гвердцители закивала, провожая хирурга взглядом. К ней подошла Ольга и укутала певицу в тёплый плед, стараясь подбодрить: — Если Николай Андреевич пообещал, то обязательно что-нибудь придумает. — Я… — Тамара почувствовала подступающий к горлу ком. И администратор продолжила всё за неё, едва шевеля губами: — Вы любите его… это сразу было видно, жены не всегда прибегут к пострадавшим, а Вы примчались как узнали, — Ольга обняла Тамару, позволяя ей уткнуться в своё плечо, успокаивающе гладя женщину по спине. Слёзы из глаз Тамары полились с новой силой. Но ей уже было абсолютно всё равно, что подумают о ней. Самое главное — чтобы Дима выжил. Спустя несколько минут вернулся Николай Андреевич. Мужчина взглядом показал Ольге, что она может идти. — Тамара Михайловна, пойдёмте со мной. — он подал ей руку и помог встать. — Я договорился обо всём. Подводя её к реанимационной палате, произнес мужчина. — Но прошу Вас, только без глупостей. Ему нужна поддержка, а не Ваши рыдания. — он успокаивающе похллопал женщину по плечу. — Вы должны быть сильной. — завершил у палаты свою речь хирург. — Я постараюсь… Спасибо Вам! — и держа плед на плечах, Тамара вошла в реанимацию, присаживаясь рядом с Дюжевым. Там было прохладно и очень тихо, только писк приборов указывал на то, что человек, лежащий под ними, жив. — Дима… Димочка, прости меня… я… я хотела защитить тебя и твою карьеру… чтобы твоя жизнь не была в чёрных пятнах этой лжи… это я во всём виновата… во всём, что случилось… только я… Тамара невесомо коснулась его лица своими похолодевшими пальцами: — Я люблю… люблю тебя… не бросай меня… не оставляй… я без тебя не смогу… Она просидела неподвижно ещё несколько часов, а потом вспомнила слова врача о поддержке и осторожно, словно они дома, пододвинула стул вплотную к кровати и положила голову рядом с Димой на подушку: — Ты нужен мне… — прошептала она. Дмитрий лежал неподвижно. Его сознание сейчас было далеко за пределами этой палаты. Наступила глубокая ночь. Тамара старалась не уснуть, чтобы в случае чего тут же позвать врачей. Она вновь внимательно рассматривала мужское лицо: губа разбита, лицо в ссадинах, на правой брови, скорее всего, наложен шов, потому что она заклеена пластырем. Лицо мужчины отражало полнейшую расслабленность и безэмоциональность. Гвердцители никогда прежде не видела его таким, ведь даже во время сна на лице её любимого мужчины можно было наблюдать разнообразные эмоции. Иногда, когда женщину одолевала бессонница, она любовалась чертами лица Димы, запоминая каждое микровыражение, улыбку, приподнятую бровь. Но не сейчас. Сейчас на лице мужчины была полнейшая пустота. Пересохшие губы с запекшейся кровью и абсолютная бледность. Утром в палату зашёл Николай Андреевич, увидев Гвердцители, сидящую рядом с синяками под глазами, немигающе смотрящую на Дюжева, у него сжалось сердце: — Тамара Михайловна, поезжайте домой, отдохните немного, как только будут изменения, я Вам сразу сообщу. — Нет, я здесь останусь, рядом с ним! — тут же воспротивилась женщина, со страхом смотря на врача, боясь, что он её выгонит отсюда. — Тамара Михайловна, Вы устали и истощены переживаниями, если так и дальше пойдёт, окажетесь на соседней кровати, — постарался образумить её врач, но видя, что слова не возымели успеха, предложил другой вариант. — Пойдёмте со мной в сестринскую, там Вы хотя бы поспите пару часов, а потом, я обещаю, снова впущу Вас сюда… к нему. — А если он, вдруг, очнётся за это время? — певица не прекращала попыток остаться рядом и не покидать палату. — Тогда я лично принесу Вас сюда, обещаю, — требовательно произнёс доктор, намекая, что спор придётся прекратить, он и так пошёл ей во многом на уступки. Тамара перевела взгляд на Диму, затем вновь на доктора и молча кивнула, поднимаясь со стула. — Извините. — уже тише произнесла певица, ближе подходя к Николаю Андреевичу. — И спасибо Вам! — Сейчас я его осмотрю и провожу Вас, — предупредил мужчина, поглядывая на Гвердцители. «Всё-таки любовь зла» подумал хирург, проверяя жизненные показатели пациента, звонить Сергею Амбатьело он ещё вчера запретил всему медперсоналу, справедливо решив, что разборки они могут и дома провести, нечего их в больнице устраивать. Ослушаться заведующего отделения никто не решился. Убедившись, что ухудшений в жизненных показаниях Дюжева не появилось, мужчина молча кивнул головой на дверь и покинул палату вслед за Гвердцители. Как и обещал, он провел её в сестринскую, где была возможность хотя бы попить кофе и немного перевести дыхание. — Я вернусь через пару часов. — пообещал Николай Андреевич. — А Вы пока что всё же отдохните. — он серьезно просмотрел на певицу и та, не решившись возражать, согласно кивнула. Доктор покинул помещение, а Тамара, выпив чашку кофе, расположилась в кресле так, чтобы в поле её зрения были настенные часы. Она отсчитывала минуты до возможности вернуться к Диме. За этим занятием, женщина не заметила, как провалилась в сон. Нервы, переживания, стресс — всё это отозвалось дикой усталостью. Через два часа как и обещал Николай Андреевич пришёл в сестринскую и заметив, что Тамара спит, не хотел её будить, но внимательный взгляд отметил, что Тамара села напротив часов, поэтому мужчина вздохнул: — Упёртая… Коснулся её плеча ладонью: — Дима… — во сне прошептала Гвердцители и мужчина не решился её будить, оставляя в царстве Морфея хотя бы на ещё один час. Тамара беспокойно ворочала головой во сне. Отголоски репортажа, в котором она увидела, как любимого мужчину, всего окровавленного, достали из раскореженного автомобиля, коварно пробрались в женский сон. Последнее воспоминание — как его на каталке увозят в сторону автомобиля скорой помощи, заставило Гвердцители вскрикнуть от ужаса: — Дима! — Тамара открыла глаза и несколько секунд нервно озиралась по сторонам, пытаясь понять, где находится. Всё тело было покрыто холодным потом. Когда осознание пришло, она тут же перевела взгляд на настенные часы и ужаснулась. — Проспала! — шокированно и укоризненно прошептала она себе под нос. Женщина вышла из сестринской и к ней навстречу уже шёл Николай Андреевич, видя женское возмущение сразу предупредил: — Вы крепко спали и я не стал Вас будить, чтобы Вы хоть немного отдохнули, состояние Дюжева без изменений. Вас провести к нему или может что-нибудь съедите? Вы на ногах уже вторые сутки… — врач постарался деликатно уговорить Гвердцители хотя бы поесть. — Я не голодна, спасибо. — попыталась отказаться Тамара, но в этот самый момент живот недовольно заурчал, явно противореча хозяйке и требуя хоть какой-нибудь пищи. — Тамара Михайловна, Дмитрий Дюжев в коме, и никуда из реанимации не сбежит, поэтому давайте Вы всё-таки не будете упрямиться и чем-нибудь перекусите, — тон Николая Андреевича вновь стал повелительным, будучи заведующим нейрохирургического отделения, он привык, чтобы ему подчинялись. Поняв, что в словах врача есть логика, Гвердцители покорно кивнула головой. — Спасибо, Николай Андреевич. И извините, что со мной столько хлопот. — женщина постаралась доброжелательно улыбнуться, но улыбка получилась крайне усталой. — Вы к нему неравнодушны, верно? — осторожно спросил хирург, пока она спала, он успел навести справки и первая же строчка поисковика вещала о предстоящем разводе между певицей и врачом. Тамара испуганно, но в то же время с пониманием очевидности вопроса, посмотрела на доктора. Этот мужчина с сединой в висках и темными кругами под глазами, которому на вид было около 60 лет, внимательно смотрел на певицу в ответ. Но в его взгляде не было ехидства или лицемерия, а лишь понимание ситуации и глубочайшее уважение к женщине, которая наплевав уже на все принципы, примчалась к любимому мужчине в больницу и ни на шаг старалась не отходить. — Да. — совсем шепотом произнесла Тамара самый очевидный и честный ответ. — Ваши отношения оформлены? Я почему спрашиваю, если всё закончится печально… — он увидел как певица побледнела. — Вам не позволят забрать его… — Я… Мы… Нет. — выдохнула Тамара, пытаясь устоять на ногах. — Нет! — сдавленно прошептала она. — Он выкарабкается, слышите меня?! — женщина вцепилась в руку врача. Кричать не было сил, поэтому она произносила все слова шепотом. Голос был наполнен болью и отчаяньем. — Ох, женщины! — вздохнул хирург и обнял Гвердцители, прижимая её голову к своей груди, поглаживая по волосам. — Как же с вами сложно… успокойтесь, Тамара Михайловна, силы Вам ещё понадобятся и так от ветра шатаетесь… Женщина обессиленно уткнулась лбом в мужское плечо. — Я хочу к нему. — совсем тихо и абсолютно жалобно произнесла певица. — Идёмте, будете успокаивать мою совесть, что у Вас разгрузочный день затянулся, — улыбнулся врач, приподнимая её подбородок и заглядывая в глаза. — Не плачьте, у нас ещё есть двое суток, у него есть ещё 48 часов… Гвердцители болезненно и слабо улыбнулась и зашагала рядом с Николаем Андреевичем в сторону палаты, в которой так и лежал Дмитрий, пребывая в неизменном состоянии. Остановившись у самых дверей, она подняла взгляд на мужчину в белом халате. — У него есть больше времени. — с надеждой и уверенностью произнесла певица и, не дожидаясь ответа врача, зашла в палату. — Повезло же ему, — глядя через окно в палате на Дюжева, сказал хирург. — Она любит тебя, даже мужа ради тебя бросила… выкарабкивайся, парень. Николай Андреевич направился в операционную, в которой уже готовили пациента к плановой операции. Тамара вновь опустилась на стул рядом с постелью Дмитрия и осторожно накрыла его ладонь своей рукой. Её поразило то, насколько холодной была мужская рука. Лицо Димы всё также ничего не выражало и было абсолютно расслабленным. — Милый мой, любимый… Я тебя жду здесь. Возвращайся ко мне скорее. — прошептала Тамара и, немного подавшись вперёд, мягко коснулась губами мужского виска — так же, как всегда это делал… нет, «делает!» — мысленно одернула себя певица. Её любимый мужчина, когда старается утешить, успокоить, поддержать. А сейчас — ему самому нужна эта поддержка. Тамара вновь выпрямилась и немного сжала ладонь Дмитрия, стараясь хоть чуть-чуть согреть. Она просидела так весь день, Николай Андреевич заходил в палату, проверил состояние Дюжева, зрачки на свет фонарика не реагировали. Хирург кожей чувствовал, как Тамара ждёт от него ответа, который он не смог произнести, глядя в эти умоляющие женские глаза, только качал головой. Гвердцители боялась отойти от Димы, опасаясь самого страшного, время словно песок, утекало сквозь пальцы. Ночь она провела рядом с ним, положив голову на подушку. Только утром, её ладонь едва ощутимо сжали холодные пальцы, Тамара вскочила на ноги и увидела, как дрогнули ресницы Димы. Певица выскочила из палаты, к ней как раз шёл заведующий отделением, Гвердцители бросилась к нему, чем очень напугала мужчину: — Николай Андреевич, он… Дима… он сжал мою ладонь… ресницы… они дрогнули… Хирург вбежал в палату следом, но остановил Тамару: — Не входите пока, подождите здесь, я к Вам сам выйду. Гвердцители послушно осталась стоять за дверью, доктор опустил жалюзи, чтобы резкий свет не навредил зрению пациента, всё-таки только предстояло выяснить какие отделы мозга пострадали. Певица нервно ходила у двери, наконец-то врач вышел: — Он очнулся, сейчас его осмотрят другие врачи, а пока пойдёмте, выпьем кофе, мне надо с Вами поговорить, — и Николай Андреевич увёл сияющую певицу, взяв под локоток. Через четверть часа, когда Николай Андреевич и Тамара уже допивали кофе, из приемного отделения послышались какие-то крики. Зав.отделением тут же поднялся на ноги и направился туда. Тамара последовала его примеру, чтобы не оставаться в одиночестве. — Что здесь происходит? — грозно спросил мужчина, переводя взгляд с Ольги на молодую светловолосую девушку. — Николай Андреевич, вот: девушка пытается прорваться в палату к Дюжеву, а я ей объясняю, что в послеоперационную палату никому нельзя. — рапортавала Ольга. — Как это нельзя?! — раздался возмущенный и крайне неприятный голос блондинки, в которой Тамара без промедления узнала Наталью — бывшую девушку Дмитрия. — Как это мне, его законной невесте, нельзя?! — не унималась Наташа. — Так, девушка! Во-первых, успокойтесь! — строго сказал мужчина. — В конце концов, Вы находитесь в больнице! Во-вторых, пока пациента не переведут в общую палату — к нему, действительно, нельзя! — в этот момент Николай Андреевич рефлекторно обернулся и увидел застывшую в оцепенении Гвердцители, на лице которой отражалась целая гамма эмоций, но далеко не положительных. Он тут же понял, что дело непростое. Вновь вернув взгляд на Наталью, он только хотел что-то сказать, но девушка его опередила. — Вы не смеете не пускать меня к Димочке! — буквально вопила она, для пущего эффекта пытаясь пустить слезу. — Мне нужно увидеть его! Он ждёт меня! — Пациент сейчас без сознания! — солгал доктор, пытаясь осадить неугомонную особу. — Как только он придет в себя… — он вновь повернулся к Тамаре, но был ошарашен, ведь женщины за его спиной уже не было. — Как только он придет в себя и мы переведем его в палату, то тогда и сможете его навестить. А пока, если угодно, можете ожидать здесь. На автомате проговорил доктор, уже не оборачиваясь к блондинке. — Извините, у меня пациенты. — сказал, как отрезал. Развернувшись всем корпусом, мужчина вернулся в ординаторскую в надежде, что Гвердцители просто вновь зашла туда. Но помещение было пустым. Певица исчезла, сбежала, не выдержав этого спектакля и для себя решив, что с молодой Натальей Диме будет лучше.