holes in the bellows and blood on the keys

Чону требуется неделя, видя его повсюду, в дверных щелях, в отражениях зеркал, под своими веками, чтобы понять, что имел в виду Мунджо. Они в действительности собирались быть вместе вечность. Он оказывается у Джиын в этот неопределенный период, когда он не уверен, что собирается делать дальше. Его никто не расспрашивает, но вопрос виснет в воздухе, когда он находится рядом с другими людьми. Даже когда он честен с самим собой, он не может до конца поверить, что у него вообще есть какие-либо варианты. Иногда когда Чону закрывает глаза пытаясь уснуть, он чувствует запах Эдема и до глубины души хочет верить, что сбежит от этого места хотя бы во сне. Иногда он просыпается на диване Джиын и смотрит на восход солнца, проводя целые часы, не зная, жив ли он. В конце концов, приходит Джиын, дарит ему дрожащую улыбку и он начинает чувствовать, что снова оживает. ------------------------------------- Чону просыпается на диване, садится и часами смотрит на ковер. Он встает и принимает душ, одевается, варит кофе и садится за кухонный стол. Он моргает, пытаясь вернуться к жизни и к уже ледяному кофе. Он выливает кофе и начинает делать новую порцию, съедает небольшое яблоко, потому что голоден, еще и потому что не хочет, чтобы оно испортилось, садится за свой ноутбук и начинает смутно пролистывать сайты, чуть позже переводит ноутбук в спящий режим, наконец, отстраняясь и чувствуя, что у него болит шея. ------------------------------------- Джыин уходит… куда-то. Она рассказывала ему о том, куда она пойдет, он знает, она точно говорила, он видел очертания силуэта Мунджо, стоящего в коридоре, но силуэт исчез, когда Чону попытался разглядеть его отчетливее. Теперь Джыин нет, а он один в этом пограничном пространстве, где он одновременно и может и не может существовать, сидя на диване, он достает свой ноутбук и открывает его. Он долго смотрел на фотографию пляжа и из-за этого экран становится черным. Чону нажимает на пробел, и пляж возвращается и продолжает смотреть на пляж, экран вновь тухнет. Мунджо стоит позади него в отражении. Он смотрит Мунджо в глаза. Мунджо оглядывается. Он странно улыбается. Мунджо ловит адамово яблоко прошлого Чону, и этот Чону, тот, кто живет между пространствами, может чувствовать это, как же это отвратительно. Он тянется и трет горло. Мунджо наблюдает за этим. Его странная улыбка не меняется, выражение лица статично, но каким-то образом он все же передает непреодолимое чувство обожания. Чону чувствует, что краснеет и отводит взгляд, включает ноутбук и на этот раз вводит пароль, чтобы добраться до рабочего стола. Он открывает новый документ Word — он больше их не сохраняет, ведь его мнение меняется каждый раз, когда он снова открывает документ. Он печатает, даже не осознавая что. В этот момент звука клавиатуры достаточно; успокаивающее постукивание, это уже похоже на прогресс. Но этого все равно недостаточно, чтобы заглушить звуки, доносящиеся с кухни, что используется за его спиной, но это нормально. Это тоже успокаивает. В подобные дни трудно чувствовать время. Минуты кажутся часами, а часы кажутся секундами. Так что Чону не знает, сколько времени требуется тонкой бледной руке, чтобы оказаться в поле его зрения и поставить дымящуюся чашку. Рука больше не в поле зрения, но чашка остается. Однако намного позже он почувствовал прикосновение к своей макушке; поцелуй. Руки Чону все еще печатают. Он все еще не знает что. Он даже не может видеть сквозь пелену слез из-за испуга. ------------------------------------- Джыин возвращается домой. Похоже, она решила превратить свой небольшой отпуск в полную отставку и собирается немного пожить с матерью. Арендная плата за её квартиру оплачена еще на месяц, и она почти умоляет Чону остаться, потому что он отказывается идти с ней, отказывается вернуться в дом своей матери. Она находит ему номер в отеле, где он может пожить, после того как истечет срок аренды. Она не знает, как долго её не будет. Джиын наверняка будет волноваться за него. Она всегда беспокоилась о нем в такие дни. Чону знает, что раньше она волновалась, знает, что по крайне мере пыталась беспокоиться, знает, что она пыталась приложить усилия, чтобы помочь, тем, чем могла, в течение той его первой недели в Сеуле. Он сбит с толку, насколько потому что его все еще беспокойство связано с этим и даже неприятно, что она совершенно не слушала его тогда. Он не винит её. Как он мог? Единственные, кто когда-либо верил ему, сейчас были разрублены на куски. Возможно, это недоверие и спасло её. И он никогда, никогда не пожалеет, что она выжила после всего этого. Она обнимает его столь долго и так крепко, что он чувствует себя, как та строгая кровать, простыни на которой заправлены настолько туго, чтобы начали расходиться швы. Она плачет, когда они, наконец, отстраняются друг от друга. Чону вытирает слезы с её щек, она протягивает руку и смахивает слезу с его собственных щек, нежно вокруг его еще не заживших синяков. Он почти подпрыгивает от этого. До этого момента он не понимал, что плачет. Ни один из них не скажет этого, но оба знают, что это было прощание. Входная дверь закрывается, Джыин с одной стороны, Чону с другой. У двери две тени. Одна из теней выше, с более густыми волосами и куда более острыми краями. По крайней мере, сейчас он не один. ------------------------------------- Чону использует в качестве кровати диван, двигаться сейчас кажется совершенно неправильным. Между диваном, на котором он спал, и входной дверью не было ничего, кроме пустоты, никакой мебели или чего-то подобного, чтобы он мог хорошо слышать, если она вдруг откроется. Мысль о том, что он услышит, как это произойдет, заставляет его руки дрожать, но мысль о том, что он не услышит, вызывает у него резкое желание вообще заколотить дверь. Его разбудил звук посреди ночи, лязг ключей и звук сначала открывающееся, а затем закрывающейся двери. Послышался звук пластикового пакета опущенного на кухонную стойку. Глаза Чону открыты, но в комнате все еще темно. Затем появляется луч света, становящегося шире, когда холодильник отрывается. Снова шелест пластика. Свет снова выключатся. Чону слышит звук отрывающейся входной двери. Он не знает, действительно ли он слышит "спокойной ночи" или ему показалось. Чону либо снова засыпает, либо ночь резко переходит в утро, он не знает какой из этих вариантов более верный. Он наконец встает, делает кофе с молоком, его руки больше не трясутся. Он ложится в коридоре и упирается своими ногами во входную дверь. Сзади он слышит, как открывается и закрывается дверца холодильника. ------------------------------------- Чону проводит рукой по своим волосам, его волосы сухие. Зеркало в ванной запотело и Чону вытирает часть пара. Браслет на его запястье звенит, и он смотрит на него с замешательством. Но ведь он перестал носить его после того, как выписался из больницы, потому что Джыин начинала трястись каждый раз, когда видела его, ни так ли? Он клал его в сумку и периодически проверял, на месте ли он, не исчез ли. Он никогда раньше не пропадал. Чону трет запястье, браслет вновь издает свою музыку. ------------------------------------- На полу в комнате Джыин лежит сумка из темно-коричневой кожи с карманами и пряжками. Похоже она слишком мужественна и груба на вкус Джыин, а для самого Чону она слишком дорогая. Смотря на нее Чону не может описать, как быстро бьется его сердце. С одной стороны это похоже на дождь, с другой стороны это звучит как та упаковка из-под кошачьего корма, царапающая пол. Он начинает задаваться вопросом, чувствуют ли кошки теперь в большей безопасности, если они знают, что тех хищников, которых они боялись, больше нет. Или, может быть, время, чтобы чувствовать себя в безопасности, прошло. Возможно, они всегда будут избегать подобных районов, потому что подобные места всегда будут отображать все те ужасы, которые там когда-то происходили. Все же если Чону закроет дверь и включит музыку, он вообще не услышит стук своего сердца, ведь так? ------------------------------------- "Как долго ты еще будешь игнорировать меня?"- Мунджо задает этот вопрос вовсе не с гневом или злобой, а совершенно без эмоций. "Я не осознавал, что это действительно был ты"- произносит Чону и возвращается к помешиванию лапши в кастрюле. Мунджо маячит на периферии Чону, со сложенными на груди руками, Чону все так же помешивает лапшу. "Ты ничего не говорил мне, ты даже почти не смотрел на меня". "Когда я смотрю на тебя, ты исчезаешь". Рядом раздается смех. — "Ты боишься, что я уйду и больше не вернусь, да, лапуля?" "Мне нравится знать, где ты", — говорит Чону. — "Хуже, когда я тебя не вижу, но знаю, что ты где-то прячешься. Как паук, которого теряешь из виду". Мунджо начинает смеяться. Чону почти может видеть, как неестественно наклоняется его голова, как заостряются контуры его странного тела. Чону улыбается и открывает пакет с приправами. ------------------------------------- Чону вытирает волосы полотенцем, стоя в коридоре, чтобы спастись от душного воздуха в ванной, на нем надета лишь пара штанов. Он может видеть тень, ходящую туда-сюда из-за двери Джиын. Мунджо ходит взад-вперед, то в поле зрения, то прочь, почти механически, это даже немного завораживает. Входная дверь открывается, и Чону останавливается всего на секунду, прежде чем вернуться к тому, чем занимался до этого. Уму совсем немного любопытно, продолжит ли тот так же расхаживать. Проходит всего доля секунды, как тот момент между громом и молнией, и в один миг его рука оказывается на пояснице Чону. Он, сгорбившись с полотенцем на голове, даже не пытается отстраниться, но и не прижимается. Прикосновение совсем легкое и лишь легко повторяет изгиб позвоночника. На его спине остается невидимый след, который он лишь чувствует, а кисть совсем легкая, как дуновение ветра, Чону немного вздрагивает. Прикосновение совсем исчезает и Чону, наконец, выпрямляется, но затем у основания собственной шеи он чувствует чужое дыхание. Он задыхается и из-за этого он почти не слышит слова, сказанные Мунджо совсем близко к его коже. "Моё лучшее творение". Чону оседает на пол прямо там, где он до этого стоял. Он уже убрал полотенце, но все еще не оглядывается. Он больше ничего не слышит. Чону слишком напуган, чтобы оглянуться назад. Он слишком боится, того что может не увидеть. ------------------------------------- Чону лежит на диване, пытаясь заснуть. Он пропускает пальцы сквозь волосы, смотря в потолок. В некоторых местах он видит трещины, но они не покрывают весь потолок. Чону закрывает сейчас уже заживший глаз; ох, вот оно. Он переводит взгляд, он ходит там. Дверь в комнату Джыин открывается, и он почти инстинктивно смотрит вниз и видит самого Мунджо, одетого в спортивные штаны и футболку, обнажающую его шрамы, Мунджо ловит его взгляд. Чону отводит взгляд, снова поднимая его к потолку, задерживая дыхание. Он слышит приближающиеся к нему шаги. Чону выдыхает. Его ноги приподнимают и снова кладут уже на колени Мунджо. Он чувствует мягкие поглаживания на кости, которая выступает на его лодыжке, Чону не знает её названия. "Лапуля, что ты думаешь о том, чтобы переспать со мной сегодня ночью?"- спрашивает Мунджо. - "Тебе не обязательно смотреть на меня, но ты все еще сможешь чувствовать, то, что я буду все еще здесь, даже когда ты спишь". Чону думает об этом. Он чувствует, что пряди волос вновь стали неровными. Он думает о том, что исскуство — это всегда автопортрет. Он думает о том, что однажды, похоже, созданный шедевр больше не будет нуждаться в присмотре своего создателя. Чону трясет запястье и слышит звон от такого знакомого браслета. Он думает о том, какие слова он мог бы вырезать на коже Мунджо. "Ага, хорошо". — говорит Чону. Когда он просыпается утром, он лежит на боку, лицом к двери. Позади себя он слышит медленное ровное дыхание и чувствует мягкое тепло по всей длине спины, вскоре Чону вновь засыпает. ------------------------------------- Он сидит на диване и печатает, когда слышит телефонный звонок. Замирая в замешательстве, он осматривает квартиру, прежде чем отложить свой ноутбук и попытаться найти телефон. Его собственный телефон, как и всегда, лежит на кухонном столе, он не звонит и не вибрирует, но он все же разблокирует его. Он видит несколько непрочитанных сообщений, на которые ему нужно ответить, но он определенно сделает это позже, Чону кладет телефон обратно и продолжает искать. Квартира совсем не большая, кухня, совмещенная с гостиной, тесная ванная и спальня. Здесь не так много мест где можно что-либо спрятать. Чону уже трижды обыскал каждый чертов угол и все еще не может найти источник звона, похоже, он начинает расстраиваться. К шестой попытке он начинает по-настоящему злиться. Он рвет подушки на диване, скидывает с кровати простыни и одеяла, буквально выворачивает наизнанку все предметы в комнате Джиын, раскидывает из шкафов на кухне все кастрюли и сковородки. Он только решает воткнуть кухонный нож в ковер, чтобы поднять его, когда открывается входная дверь. Краем глаза Чону видит, как Мунджо заходит с висящей на его руке курткой. "Ох", — произносит Мунджо, заходит в спальню, протягивает руку к самому верху дверного косяка и достает свой телефон. Он жестом заставляет Чону замолчать и говорит: "Ах, да, срок аренды заканчивается. Нам скоро нужно будет идти". Мунджо вовремя наклоняет голову, чтобы нож не попал ему в лицо, но хоть рукоять немного проскальзывает по его плечу и сам нож вмиг оказывается на полу. Он смотрит на Чону, и на его лице расцветает улыбка. "Дорогой, ты видишь меня?" — спрашивает Мунджо. Чону моргает и смотрит на него сверху вниз. Мунджо все еще остается перед Чону, независимо от того, моргает ли сам Чону, отводит взгляд или ощипывает себя. Мужчина спокойно стоит под столь пристальным вниманием, на его лице прекрасно видна крайне снисходительная нежность. Чону подходит ближе к нему, лицо Мунджо начинало буквально светиться с каждым исчезнувшим миллиметром между ними, пока Чону подходит к нему почти вплотную. Теперь, когда они, наконец, стоят перед друг другом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло от тел друг друга, Мунджо выглядел так, будто вот-вот сломается от любви, так яростно разрывающей его изнутри. Чону заносит руку, хватает Мунджо за волосы и с сильным отвратительным треском ударяет его головой о дверной косяк. Следующее, что Чону осознает, это то, как его опрокидывают спиной на пол и это вышибает воздух из его груди. Мужчина седлает его талию, схватит его запястья, чтобы прижать их к полу над его головой. Голова начинает слегка кружиться от пульсации в затылке Чону и жара, который он чувствует, что распространяется от каждого его прикосновения. Мунджо нависает над ним, в его глазах тьма и он тяжело дышит. Он видит, как капля крови медленно стекает по виску Мунджо. Чону совершенно не торопится. Медленно, он притягивает к себе и кусает его нижнюю губу. Он отстраняется, оттягивая его губу и Мунджо постанывает от этого. Отпуская его он вновь опускается на пол. Его зрачки расширились и, похоже, он начинает задыхаться. Он обожает видеть, какое влияние Чону на него оказывает. "Я убью тебя", — произносит Чону. Дыхание его собеседника давно сбито, и он прижимается своим пахом к чужому. На лице Чону расцветает улыбка. "Когда мы уезжаем?" Мунджо усмехается и целует его.