Ослепляй меня вечно

Ты узнаешь об этом при самых отвратительных обстоятельствах последней из всего его окружения. Когда тебе звонит его старший брат и сообщает об этом, вы уже как четыре месяца в разрыве. Именно он стал инициатором расставания. Это было обычное утро. Вы сидели за столом и пили чай. Ты о чем-то весело болтала, не замечая его молчаливости, бледности и какой-то обреченности. Вчера твоя однокурсница притащила на пары кота и он расцарапал преподу ноги. Ты хохотала, давилась чаем, но продолжала свои попытки поведать ему эту историю. Он смотрел на тебя пустым взглядом синих глаз и словно не слышал. Он то бледнел, то краснел. Санрайз тяжело дышал и постоянно зарывался в светлые взъерошенные волосы. Ты бросаешь на него короткий взгляд, ожидая увидеть улыбку и замираешь. — Эй, Санни, — ты аккуратно касаешься его руки, лежащей на столе, — с тобой все в порядке? Ты какой-то странный сегодня? Все хорошо? Он убирает руку и поджимает губы. Ты начинаешь нервничать. Это совсем на него не похоже. Обычно радостный и болтливый, он не смеет поднять на тебя глаз и что-то сказать. Ты выпрямляешься на стуле и нервно поджимаешься руки. — Я хочу поговорить, — выдыхает Санрайз, его голос дрожит, — я… хочу расстаться. Я больше не люблю тебя. Во всем мире вдруг пропадают звуки, а ты открываешь и закрываешь рот, словно рыба выброшенная на берег. Ты беспомощно хлопаешь глазами. Санрайз с каждой секундой выглядит все более болезненным. Он становится буквально серым, как пепел. — Что? — только и выдыхаешь ты, — что ты сейчас сказал? — Нет, — он тянет себя за пряди волос, — нет, я никогда и не любил тебя. Все это было ошибкой с самого начала. Нужно заканчивать все, пока не поздно. Мы с тобой слишком разные, я не хочу видеть тебя, слышать тебя. Ты противна мне, и я… — он постоянно смотрит на свою ладонь. — Замолчи, замолчи! — на твоих глазах выступают слезы обиды, и ты хватаешь его за холодную руку, — ты что, написал себе шпаргалку, чтобы бросить меня? — ты вскакиваешь на ноги, — постарался бы хоть выучить! — Я… пытался, — он говорит, словно задыхается, — я просто… все вылетело из головы, когда я посмотрел на тебя. — Только на это ты и способен, — выдыхаешь от обиды ты, — даже не можешь сказать мне это в глаза! Чего еще ждать от тебя! Он смотрит на тебя сверху вниз. Ты узнаешь этот взгляд. Он ни капельки не изменился. Все такой же мягкий, нежный и влюбленный… Он не может смотреть так, если никогда не любил. Ты не веришь ему, не хочешь верить. — Ты лжешь! — только и произносишь ты, — скажи мне, что это неправда. Скажи, Санрайз! — Я не лгу, — он начинает дрожать, — пожалуйста… уходи, я тебя умоляю… я так больше не могу… это неправильно, понимаешь? ты… не… моя… — Что это значит? — ты тянешь его за руку, заставляя подняться и наконец взглянуть тебе в глаза, — скажи мне правду! Он возвышается над тобой на целую голову. Теперь ты видишь бледные дорожки слез на его щеках, видишь дрожащие губы. Что ты делаешь, Санрайз? — Я сказал тебе правду. Между нами все кончено, — он качает головой, — я не люблю тебя, понимаешь? — Понимаю, — ты отступаешь на шаг, дрожащая от эмоций, — это даже хорошо. Я тоже думала об этом. В конце концов, мы слишком разные. У нас никогда не было будущего. И я тебя не люблю, Санрайз. Ты пустой, ты не способен на чувства, — тебе хочется сделать больнее, хочется ранить его чувства, уничтожить, — это должно было случиться. Я никогда не испытывала к тебе ничего сильнее отвращения. Спасибо, что научил меня выбирать мужчин. Ты видишь как стремительно бледнеет он еще сильнее. Как он молча плачет, слушая тебя. Как его глаза расширяются от каждого твоего слова. Он тихо шепчет что-то, но ты не слышишь его слов в порыве ненависти и боли. «Перестань, умоляю». — Ты не нужен мне, никогда не был, — безжалостно продолжаешь ты, — надеюсь, я никогда не увижу тебя! — ты сама начинаешь рыдать, — ненавижу тебя! Сколько времени я боялась сказать тебе об этом, боясь ранить чувства! Раз неприязнь у нас взаимная, то я хочу, чтобы ты знал, что ты самый ужасный человек, которого я только знаю! Мерзкий, ужасный, отвратительный, никчемный и… Он падает на колени и закрывает лицо руками. Ты вытираешь слезы с холодных щек и тоже садишься на корточки. Тебе так больно, обидно. Ты ведь так доверяла этому человеку, так мечтала выйти за него замуж. Ты всегда была твердо уверена, что однажды вы станете настоящей семьей. На твоем безымянном пальце блестело помолвочное кольцо, которое он подарил тебе месяц назад. Ты настойчиво убираешь его руки от лица и вглядываешься в мутные от слез синие глаза. — Ты врала мне, — шепчет он, — все это время. Я ведь… что я сделал тебе? За что? Разве я… сделал тебе больно? Что было не так? — Смотри на себя, — словно ребенок бросаешь ты, — ты лгал мне каждую секунду. «Я люблю тебя, лучик», — пародируешь ты, — зачем, Санрайз? Зачем ты делал это, если ничего не чувствовал? Зачем сделал это чертово предложение! Ты снимаешь с пальца кольцо и собираешься бросить его, когда Сан вдруг хватает тебя за руку и подносит к губам. От неожиданности, ты даже теряешься, не смея забрать ее. — Нет, пожалуйста, — бормочет он, сжимая твою тонкую ручку в своей ладони, — умоляю, это все что у тебя от меня останется. — Что ты несешь? — ты вырываешь руку и злобно шипишь, — я выкину его, как только уйду! — Нет! — он сжимает твою руку сильнее, — прошу тебя, не делай этого. Мы ведь… я никогда не делал тебе больно, всегда был рядом, я заботился о тебе, луч… Т/И… Я понимаю, что ты не любишь меня, но… оставь! Оставь его, я умоляю, ради всего хорошего, что было. Ты… это многое значит… Я тебя умоляю, пожалуйста! Ты встаешь и отходишь от него, задыхаясь в собственном отчаянии. Ты никогда не ожидала подобного от Санрайза. Он так честно и ласково смотрел на тебя, так нежно говорил о любви. Ты никогда и не думала, что он может обмануть тебя, так жестоко разбить все надежды, твое сердце. — Я собираю вещи. Он остается на полу кухни, дрожа от боли. Он знал, знал, что сегодня он будет рыдать. Знал, что сегодня его сердце разобьется. Он бы готов к этмоу, к этой боли и отчаянию. Но ты… он никогда не ожидал от тебя подобного. Санрайз не хотел этого. В тайне он мечтал услышать от тебя признания, он был готов передумать. Ему бы не хватило силы духа расстаться с тобой. Глядя тебе в глаза, он не смог бы солгать о своей нелюбви, поэтому он написал все на руке. Бедный, бедный мальчик, как жестоко ты поступила с его больным тобой сердцем. Месяц назад он не знал о своей болезни, которая погубит его меньше, чем за полгода. Месяц назад он мечтал жениться на тебе, мечтал заботиться всю жизнь. Месяц назад он был уверен, что у вас впереди только счастье и любовь. Он скорчился от боли. Что это? Дала знать о себе болезнь? Или он просто не в силах вынести тех слов, которые ты наговорила ему? Он был так уверен в твоей любви. Когда ты возвращаешься на кухню, чтобы отдать ему ключи, то застаешь его у окна. Он курит. Он давно бросил, но сейчас… ты снова плачешь. Ты подходишь к нему вплотную, и он поворачивается к тебе. Снова этот взгляд, полный любви, боли и непонимания. — Я ненавижу тебя. Он жмурится и отворачивается. Зачем ты продолжаешь? Почему тебе так нравится мстить? Ты хватаешь его за подбородок и поворачиваешь к тебе. Теперь он смотрит обреченно. Он словно готов ко всему, что ты скажешь. И ты хочешь продолжить говорить ему гадости, но нет. Ты сдаешься. Твои чувства никуда не ушли. Ни боль, ни любовь, ни разочарование. Отпустив ручку чемодана, ты вдруг поддаешься вперед и целуешь его. Жестко, ты обхватываешь его шею руками, привстаешь на носочки и углубляешь поцелуй. Чувствуешь его холодные руки, скользящие по его талии. Ты кусаешь его губы, чувствуя кровь, стараешься сделать ему больно даже языком. Он болезненно стонет тебе в поцелуй. Он устал от постоянной боли, он не вынесет это. Он пытается остановить тебя, пытается дать этому поцелую привычной мягкости, нежности. Он хочет запомнить его, он последний, он знает. Он едва касается твоей щеки, но ты смахиваешь его руку и больно впиваешься в шею ногтями. У тебя не хватает воздуха, но ты продолжая кусать, мять его губы. — Т/И… Ты отстраняешь и смотришь на него злым, разочарованным взглядом: — Я ненавижу тебя, Санрайз. — Прости меня, — шепчет он и вытирает кровь с губы, — прости меня, умоляю, я так виноват перед тобой. Мне так жаль, что… — Заткнись, — ты качаешь головой, — меня тошнит от тебя и твоего голоса. Это наш последний поцелуй. Я надеюсь, что никто не полюбит тебя, потому что ты на любовь не способен. Ты лжец, ты можешь только ломать. Ты сломал меня. Я никогда не прощу тебе этого. Ты убил меня, убил. Ты бросаешь ключи на стол и уходишь, слыша как он срывается на рыдания.

* * *

— Слышишь? — раздается в трубке голос Мунрайза, — Т/И, я боюсь ему осталось совсем недолго. Он все шепчет твое имя… Пожалуйста, приезжай. Ты нужна ему. Я скину тебе адрес. Картинка складывается в твоей голове. Теперь ты все понимаешь. Понимаешь почему он так поступил. Все получает объяснение. Почему он просыпался ночью, почему ты так часто слышала его кашель из ванной, почему он так отчаянно смотрел на тебя в тот день, почему он решил бросить тебя. Ты вылетаешь из квартиры, едва получаешь адрес и тут же направляешься в больницу. — Здравствуйте, — ты падаешь грудью на стол регистрации, — меня зовут Т/И Т/Ф, мне срочно нужно к Санрайзу, он у вас, здесь. Я… — Его невеста, — мрачно кивает медсестра, — я знаю. Он часто рассказывает о вас. Вы ни разу не навестили его за все время… Но не мое дело, конечно. Идемте, мисс. «Невеста»… О, Санрайз, милый, ты так и не смирился. Милый мальчик, сколько же в тебе любви и боли. Ты врываешься в его палату и врезаешься в Мунрайза. Ты поднимаешь на него глаза и застываешь. На его глазах слезы. На глазах этого обычно безэмоционального, спокойного человека слезы. Твое сердце падает куда-то в пятки. — Он там, — только и может произнести он, — не делай ему больно. И он обходит тебя. Ты задыхаешься от страха. Неужели, он действительно умирает там? Твой единственный любимый человек умирает там? Ты медленно заходишь внутрь и видишь его. Ты не узнаешь его. Смертельно бледный, с пустым, потухшим взглядом. Из синих его глаза стали словно серыми. Он бездумно пялится в потолок, даже не замечая тебя. Ты тихо подходишь ближе. — Санрайз, — бормочешь ты, — Санни, ты меня слышишь? — Я готов, — хрипит он, — готов к смерти. — Ты не умрешь, нет, — ты быстро подходишь ближе и садишься на краешек его кровати, — я с тобой, солнышко, я рядом. Он хмурится и медленно поворачивается к тебе. Его глаза расширяются, он заходится кашлем. Ты хватаешь его за руку. На глазах слезы, ты так виновата перед ним. — Т/И? Что ты делаешь здесь? — не понимает он, — ты? Это ты, правда? — Я, конечно я, солнышко, — ты прижимаешь его руку к своей щеке, — почему ты мне ничего не сказал? Почему ты молчал? Почему? — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, лучик, — он откидывается на подушки, — хотел, чтобы ты просто жила дальше, забыла. Я не хотел, чтобы ты знала о том, что я умер. — Какая чушь, — ты всхлипываешь, — что же ты натворил? Мы ведь могли бы быть вместе все это время. Мы бы справились. Всегда справлялись. Я бы никогда не оставила тебя. — Я не хотел, — он отворачивается, — не хотел держать тебя рядом. Ты бы… к тому же, как я мог, когда ты… не любишь меня. — Конечно, люблю, — ты позволяешь себе громкий судорожный всхлип, — я просто… мне было так обидно, так больно. Я хотела, чтобы ты чувствовал тоже самое. Я такая дура, прости, — ты прижимаешься к его плечу, — смотри! Я так и не смогла избавиться от кольца. Всегда ношу его, — ты вдруг заметила на его губах слабую улыбку. — Я так люблю тебя, Т/И, — он поворачивает голову, — всегда любил, каждую секунду. Я никогда не думал о тебе плохо, я каждый день вспоминал о тебе, клянусь. Ты все, ради чего я продолжал жить. Я наивно надеялся, что смогу выздороветь и тогда бы мы снова были вместе. Идиот… — Ты поправишься, — ты целуешь его в щеку и обнимаешь, — мы справимся, я буду рядом. Мы поженимся, как и собирались. — Я не доживу до завтрашнего утра, лучик, — он болезненно усмехается, — прости меня за то, что я наговорил тебе. Я никогда не думал о тебе так, всегда любил. Я хочу, чтобы ты знала об этом. — Ты прости меня, — ты жмуришься от стыда, — я не знаю что на меня нашло. Я столько наговорила тебе, столько гадостей. Я очень люблю тебя. Мне просто хотелось ударить тебя побольнее, разбить тебе сердце, как ты сделал с моим. Я не знала, не знала, солнышко, — ты рыдаешь, уткнувшись в его плечо, — прости меня. — Давно простил, Т/И, — он сжимает твою руку, — уходи. — Нет, я не уйду, почему ты прогоняешь меня? — по твоим щекам текут уже целые реки слезы. — Я… люблю те… — он громко кашляет, — бя… — Нет… Ты тянешься к его губам, когда аппарат слева от вас заходится громким, длинным писком. Ты касаешься уже безжизненных губ и кричишь от ужаса. Тот поцелуй действительно был последним.