Burn

      Не лучшей идеей было приходить к ней через несколько дней после её свадьбы. Особенно с букетом лилий и с книгой по редким зельям в новом экземпляре. Черт побери, он же не сопливый романтик, чтоб так делать. Тем более, она замужем. Что хуже, замужем за его школьного врага, буквально втаптывавшего его в грязь лицом. Но он не знал, как подойти к ней иначе. Эти бесхитростные знаки внимания были единственными потугами его стремительно угасающего сознания. Возможно, единственным, что читалось через нарастающую боль.       Так любимые им зелёные глаза горели откровенной неприязнью и ненавистью. Книгу она ещё приняла, беря её, как какую-то противную гусеницу. А вот цветы она безжалостно бросила на землю. Её можно было понять, она была на седьмом небе от счастья, и тут пришёл тот, кого она всеми силами пыталась забыть, силами храброго мужа и его верных друзей. Он не явился на её свадьбу, а теперь стоит, как будто не было ссоры и тех слов.       Лили через рот выдохнула комок раздражения. Как бы он её не злил, он был её бывшим другом, она не могла прогнать его вот так просто. Она сцепила руки на груди, мрачно смотря в его тёмные глаза. Круги под глазами у него стали больше, да и выглядел он несколько болезненно. Да, такова плата за прошлое. Девушка склонила голову на бок, как бы призывая говорить хоть что-то.       Северус издал непонятный звук, словно прочищал чем-то горло, и тихо-тихо заговорил: — Я пришёл сюда, поскольку в одном из моих видений... я видел тебя с ним и... с вашим сыном. Над вами нависла большая угроза от него.       Она помнила, как он страдал от этого жестокого дара. Времена жалости к нему давным-давно прошли. В этот раз ей было всё равно, что он там видел и какой ценой ему это далось. Она ему много раз давала шанс на спасение, а он... просто взял и при всех назвал её грязнокровкой. Разве извинения смогли бы изменить его тёмную суть? Когда-то она верила, что он спасётся от влияния тьмы. Но она устала верить и от этого страдать. У них разные пути. Просто она это поняла слишком поздно. Лили мягко коснулась его плеча, направляя его в сторону выхода из дома. — Я больше не могу тебе верить, Сев. Прости, просто я устала тебе верить.       Предсказуемо. Даже слишком.       Он рассеянно кивнул головой и медленно побрёл отсюда. Каждый шаг давался с трудом. В голове как будто скакали кони, били барабаны, бренчали тарелки. Шум, как и боль, нарастал. Янтарное сияние било по сетчатке глаза, затмевая все остальные цвета. Мужчина поднял руку и сжал рубашку, за которой бешено билось сердце.       Пророчество не отстанет от него, пока его не услышат и не увидят. А, значит, боль не исчезнет.