Магия моря

День начинался тривиально. Ничего нового не происходило. Сборы на завтрак, сам завтрак, далее урок фехтования, пререкания Ричарда и Эстебана… Валентин только вздохнул и отложил шпагу. Им это так нравилось — собачиться. Благо, учитель уже ушёл. Придд подошёл к спорящим. — Господа, не угодно ли отложить ссору? Эстебан был парнем, за которым Придд иногда наблюдал. Карие глаза, горячий нрав, такие даже по ощущениям мягкие волосы. Вредный, даже злобный, но за друзей своих он очевидно рвал глотки. Как-то раз Валентину в паре с ним на уроке со шпагой удалось почти обезвредить Эстебана. Он схватил его за волосы. Вот с тех пор и знает, что те мягкие. Ум в Эстебане тоже проявлялся. Тот не был дураком. Колиньяр однозначно был на взводе. А значит, не спустил бы дело на тормозах. — Ах не угодно ли? Знаете, Валентин, такое ощущение, что Вы повторяете судьбу своего старшего брата. Он был у Первого маршала личным мальчиком, да? Вы тоже, только у Окделла? Придд спокойно ухмыльнулся. — А Вы только и умеете, что грязные слухи собирать? Самому-то, небось, хочется и колется, трусите себе показать, что такое запретная, но любовь? Придд понимал, что ситуация опасная и очень нужно что-то сделать. Как-то защититься что ли… Невольно парень вспомнил о море… Спокойном чаще, глубоком… По залу словно прошлось напряжение. Время шло. Валентин ожидал шпаги. Кулаков. Может ухмылки Эстебана со словами: разберёмся позже, или: зачем доказывать, если я гетеро. Но… — Отчего же? — сказал Колиньяр, ухмыльнулся, — Я могу. И, резко подавшись вперёд, чуть не вцепился губами в губы Валентина. Придд опешил. Такого развития событий он не ждал. И потому не отвечал. Эстебан резко отстранился. — Вам хватит теперь? — сказал Колиньяр. Кажется, все услышали усмешку. Кроме самого Придда. В глазах Эстебана показалось то, чего он видеть не ждал. Мол, глянь, я не трушу. Я сказал. Ричард стоял в шоке, Арно смеялся. Он и решил всё дальше. — Господа, ну и шоу, конечно. Ладно, Вы оба не запятнали честь свою, и не трусы, убедились. Расходимся, у нас скоро обед, к которому подготовиться надо, — у Савиньяка был удивительный дар сделать так, чтобы его услышали и послушали. Компания Колиньяра, видимо, ничему не удивлялась. Они только поухмылялись и перестали. Да и сам Эстебан много играл в споры. Валентин не понимал, что происходит. С чего вдруг так поступать Колиньяру? Но на обеде будут все, и Арамона. Тогда надо пообщаться с глазу на глаз? Вся компания расселась по местам, и Придд то и дело бросал взгляд на Эстебана. Наконец, когда с трапезой было покончено, и у них было полчаса до нового урока, он аккуратно подхватил Колиньяра под руку и потащил подальше. Арно явно не стал вмешиваться, а свита же разговаривала между собой. — Что Вы… — Поговорим с глазу на глаз. Эстебан только ухмыльнулся. — Всё, что пожелаете, конечно, пока другие не остановят. Валентин довёл Колиньяра до ниши, в которой можно было тихо поговорить. Он наконец отпустил невольного пленника, сел. Эстебан осторожно присел рядом с ним. — И о чём же хотите поговорить, Придд? — О том, что Вы меня поцеловали. — Вы сами мне сделали вызов, так… — Я не об этом, — Валентин, наконец, повернулся лицом к Эстебану, — я бы понял, если бы это была просто шутка, дескать, Вы храбры и можете и поцеловать мужчину. Но Эстебан… — Придд впервые, кажется, не обращался по титулу к Колиньяру, — это был вызов. Вызов мне. — Дуэли хотите? — Нет. Нет. Я… Про то, что Вы будто мне в чувствах признались? — И что за вздор? — сказал Колиньяр, усмехнувшись, но неуловимое движение, буквально очень лёгкое, то, как он сглотнул… — А я не верю, что Вы шутили. Вы что же, влюблены в меня? Эстебан мог отшутиться. Мог заорать, защищаться. На дуэль вызвать. Но нет. Вместо этого он вздохнул, что-то обдумал и спросил: — А если и так, то что? Взаимностью разве ответите? — Нет, нет… — Валентин встал, с некоторым ужасом и вопросом посмотрел на Колиньяра, — Не может… Не может… И, не зная что ещё делать, можно сказать, позорно, но побежал к своей комнате. Эстебан грустно проводил Придда взглядом, но после понял: тот ещё не сказал да или нет. Улыбнулся. Может есть надежда? Когда Валентин до неё добежал, то понял, что кто-то там есть. Придд открыл её. На стуле сидел Вальтер. — Отец? — Добрый день, Валентин. Я пришёл спросить и передать нечто важное, но… — он с лёгкой укоризной посмотрел на сына, — ты взволнован. Что произошло? — Отец, я… Я даже не знаю, как начать… — Валентин сел на кровать, задумался и сказал, — мы в большом зале поспорили с одним унаром, я сказал несколько обидную вещь, потом он вдруг меня поцеловал… Я… — А что было в тот момент в зале? То есть, как он ощущался? — Перед поцелуем будто всё наэлектризовалось, вся атмосфера… — Тогда ты мог случайно создать заклинание. Под влиянием эмоций. — Ч-что? — Называется Песнь Сирены, твоя сила Повелителя Волн способна создать чувство влечения. — Так. Значит, есть и противодействие? — Есть, конечно. Но ты обещай мне, что когда я найду тебе невесту, и ты применишь его, разбивать заклятие не будешь. — Но отец… — Обещай мне, Валентин. — Хорошо… — Придду надо было противодействие, чтобы помочь Эстебану, — Говори же. — Разбитое сердце. — Я должен разбить сердце этому унару? — Да, но учти, что после этого ты уже никогда не сможешь применить подобное на него, и он тебя никогда не полюбит вновь. Наоборот, ему даже будет противно от тебя. — Вот как? — Именно поэтому я и взял клятву с тебя. Чтобы ты не посмел сделать подобное с женой. — Что ж… А ты применял на маму? — Нет. Мы любим друг друга. — Хорошо… Я должен идти на урок… Он через пять минут… — Иди, мы успеем поговорить. Валентин вернулся в класс. Эстебан пару раз поднимал на него взгляд. Валентин еле держался, чтобы не смутиться. 《Ничего, ничего, это лишь заклинание… 》— думал он. Но ему так нравилось.ощущать на себе эти тёплые карие глаза… Прошёл урок, прошли и два других. И вот теперь уже Колиньяр подошёл к Валентину, но за руку того не хватал. — Вернёмся? Нам надо поговорить? — Что ж, — это всё равно входило в планы Придда, да и Арно и Ричард, болтая, кажется, не заметили, что он пропал, но надо что-то сказать, — только догоню друзей и скажу, что не пойду с ними. Минуту. Валентин быстро их нагнал и сказал, что будет в библиотеке Лаика. Ричард кивнул, и спросил: — Так что, это всё шутка? — Про Эстебана? Ну… — Валентин хотел было ответить да, но замялся. — А я надеялся… Он хоть успокоился бы немного, — сказал чуть поникший Арно, но впрочем улыбнулся, — ладно, главное, на дуэль не вызвал. — И то верно, — сказал Придд и улыбнулся, — в любом случае, мы разберёмся, — добавил он, ведь не мог же сказать, что шутка вышла из-за заклинания, и почему это случилось, и, пока не получил ещё кучу вопросов, убежал. Арно только головой покачал и снова улыбнулся. Ричард посмотрел на него. — Что ты так улыбаешься? — Ну, что ни говори, а Валентин, очевидно, влюблён в Эстебана. Но спор вещь странная. И почему тот так отреагировал, мы не знаем. Вот Придд и разбирается. — Но почему… — Да он давно на Эстебана смотрел, разве не видно? Интересен он ему, даже очень. Вот. Ричард только вздохнуть смог на это. — Ладно, только бы был счастлив. Арно кивнул, и они пошли в общую залу. А Валентин в это время вернулся к Эстебану, и они пошли до ниши снова. — Почему убежали? — Для меня это было неожиданно, я должен был обдумать… — Вам хватило где-то пятнадцати минут одному? — Почему это только столько времени? — Ну, Вы, граф Васспард, так воспитаны, что вечно на уроках сидите полностью в предмете. Погружены в него. Валентин даже улыбнулся. Вот как… Что ж, а Эстебан наблюдателен. — А Вы наблюдательны, однако. — Бывает. Так что же Вы решили… Валентин вздохнул. Предстояло отвергнуть Колиньяра. Который довольно часто был в мыслях: почему такой заноза, почему так любит хвастаться, но что ужасно, почему так умён и красив, или ещё всякие глупости. Придд не привык к любви. И понять толком, что с ним, не мог. Но если бы его спросили, то он бы сказал, что возможно ощущает нечто подобное. И всё же… — Эстебан… — тихо произнёс он и посмотрел в эти карие глаза. Надо продолжать. Надо сказать. Надо что-то делать. Но Валентин так и застыл. И даже так и не понимал, что продолжает смотреть на Колиньяра. — Не волнуйся, — впервые обратился к нему на ты парень, — Валентин, всё хорошо, я жду, я не ухожу. Он посмотрел на Придда, и впервые, кажется, позволил себе смотреть не как-то с презрением, а иначе. Ласково. Чтобы тот не боялся, и сказал всё спокойно. Придд и правда успокоился. Зато Колиньяру не будет спокойно. Но его надо избавить от заклятия. — Эстебан… Ты… Прости меня, пожалуйста, что я воззвал к твоей чести и смелости, заставил тебя так глупо завершить спор… Прости, пожалуйста, и за то, что я скажу дальше. Мы не можем быть вместе. Никак и никогда. Я… — пришлось чуть вздохнуть, — не люблю тебя. Ты мне не нравишься. Мне не нужны отношения с тобой. Колиньяр ощутил, как падает сердце и словно разбивается. Он взглянул на Валентина, собираясь хоть что-то сказать. Придд увидел такую боль в глазах Эстебана, что не выдержал, и заговорил дальше: — Так лучше, так… Я не… Не касайся меня, вообще, пожалуйста, хватит, нет. И лучше нам вообще больше не говорить… Не надо… Придд снова не выдержал и чуть не сорвался на бег. Он понимал, что его начинает трясти, и потому быстро пошёл в сторону крыши. То место он знал вроде бы только один. Там можно было наблюдать за лесами Лаика и расположившейся вдалеке речкой. Это было лучшим местом для успокоения. Начался сильный дождь, и невольно Валентин начал плакать. Что он вообще сделал? Разбил же заклятие, освободил Эстебана… Так лучше. Тому не надо любить такого заучку, который даже силу свою контролировать не может. Он, Валентин-Отто Придд, самый ужасный выбор на свете. Колиньяр же сел в нишу. Ему хотелось что-то сжечь, только бы унять боль. Этот Придд вечно был у него в голове и душе, с первой встречи. Такой спокойный и умный, умел шутить. Они были похожи, только вот Эстебан был более живым что ли… За маской у Валентина скрывалось большое сердце, сие было видно. Стоило бы освежить голову. На крыше было окошечко с видом на все земли. Случайно осталось, не заметили. Эстебан пошёл туда. Это было только его место. Дождь лил сильнее, Придд продолжал плакать, как вдруг услышал шаги и обернулся. Его кошмар стоял прямо перед ним, но не менее удивлённый. — Я не думал, что… — Эстебан всмотрелся и понял, что Валентин плачет, а на улице всё больше идёт дождь, — ты плачешь? Колиньяр присел рядом, протянул было руку, чтобы убрать слёзы. Но Валентин отодвинулся и отвернулся. Эстебан начал думать: с чего бы Придду плакать? И только одно пришло на ум. — Валентин, — он всё же снова пододвинулся к нему и сказал, — ты сожалеешь о своих словах? — Нет, — сказал Придд, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания и не расплакаться. — Но с чего тогда плакать? — Потому что это неправильно, всё это… — Что? — Любовь должна быть настоящей и свободной. Ты… Ты не любишь меня. — Вот значит как? А ты? — Я же сказал… Но Эстебан прервал его. Что толку разговаривать с ним в такой момент, Придд непрошибаем. Это Колиньяр хорошо понимал. Не расскажет толком, что не так, и почему говорил ему явную, как оказалось, ложь. Стоило проверить это, рискнуть, возможно, получить по лицу, потому что Валентин в любом случае его ударит за это… Эстебан поцеловал его. Валентин охнул. Второй раз за сутки он целовался с Колиньяром. Шутка ли. Невольно тело само стало реагировать. В конце концов, Придд любил Эстебана. И через несколько секунд Валентин ответил на поцелуй. Он был таким сладким, как малина и вишня, и немного терпким, как розовый перец. Разум кричал, вопил о заклятии, вопил о том, что всё непросто. И Придд его услышал. Он отстранился. Пара секунд, и, как и ожидал Эстебан, Валентин его ударил наотмашь по щеке. — Что ты… — Знаешь, — Колиньяр понимал, что терпеть такое не будет, — ты меня довольно-таки радостно целовал, а что сейчас? — Как ты смеешь… — Нет, как смеешь ты. Определись уже, Вал, чего ты хочешь точно. Эстебан встал. Что ж, он вывел на эмоции Придда. Он ощутил этот огонь внутри Валентина. И пошёл к себе. Ему пока не о чем было говорить с тем, кто не может понять что с ним. Валентин же снова заплакал, ещё сильнее. Но он понимал, что не может сидеть тут вечно, и дождь как-то пора прекращать. Придд пошёл вниз тоже через пару минут, в свою комнату. Благо, что никого по пути не попадалось. Он зашёл в неё, не обращая внимания, и просто улёгся в подушку лицом. — Валентин? — позвал его отец, который сидел на стуле, видно, недавно, но ожидая его. Придд встал, быстро утёр лицо. Он пытался сдержаться, но слёзы сами снова стали скатываться. — Что случилось? — Это… Неважно… Я… — Нет, важно. Ты должен успокоиться. Расскажи. Я может слабо доносил до тебя это, но проблемой надо поделиться. — Пап, я… Я сделал всё, как ты велел. Я разбил ему сердце, я видел его глаза, это… Но… Пап, мы поцеловались… А потом я дал ему пощёчину… Как, что я сделал не так, что мне надо сделать, чтобы точно снять заклинание? Вальтер усмехнулся вдруг. — Знаешь что? Я тебе скажу так. Если и после он тебя поцеловал, то значит, он и не был под заклятием. Не спорю, что ощущалось электричество и напряжение, и что может ты его и правда создал… Но… Как думаешь, когда заклинание перестаёт работать? — Не знаю… — Когда человек уже любит тебя, Валентин. Придд вздохнул. Эстебан и правда, видимо, влюбился в него даже не из-за заклятия. — И что… Что делать… — Ну, судя по твоему океану слёз и дождю… Что делать… Я, конечно, не особо сторонник отношений между юношами, но… Ты мой сын. И ты его любишь. И он тебя. Всё взаимно. В книгах есть всё, но нет ни того, что значит эта любовь, ни о том, как стать счастливым… Ты сам выбираешь это. Так что… Выбери его, если ты так влюблён. Валентин вздохнул снова и на этот раз даже смог благодарно улыбнуться. Слёзы, кажется, закончились. Стало легче. — Спасибо, отец. — Не за что, сын мой. Это всё, я уже обсудил дела с капитаном и в целом могу ехать. — Но что для меня? — Книга. Вальтер протянул её. — Изучай внимательно, чтобы впредь следить за своими силами. Придд кивнул отцу, попрощался с ним и задумался. Надо было идти к Колиньяру и просить прощения. И это казалось верным. Валентин вскоре подошёл к комнате Эстебана. Тот же долго лежал и думал о том, что жестоко поступил с Приддом. Тому же было сложно из-за семьи понимать свои чувства. Надо было поговорить с ним. Нельзя было давить. И может, он всё испортил… Но тут раздался лёгкий стук, и Эстебан, встав со вздохом, открыл двери. Перед ним виновато стоял Валентин. — Проходи. Колиньяр завёл его в комнату и закрыл двери. — Что ты хотел мне сказать? — продолжил он спустя минуту молчания и наблюдения за Приддом, который не решался поднять глаз. — Немного, — произнёс Валентин наконец и поднял глаза. Надо было говорить. Он почти не умел выражать чувства, они были так закрыты в семье… Но для Эстебана он должен. — Прости. Я виноват, не должен был говорить тебе так грубо всё это, и давать пощёчину. И ещё… Извини меня за ложь, если сможешь. Это первое. Колиньяр слабо улыбнулся. — В чём же ты соглал и что второе? — Я солгал в том, что сказал тогда у ниши. На самом же деле я… — Валентин собрался с духом, — ты просил сказать, ответил бы я взаимностью? Да, тебе — да. Я люблю тебя, Эстебан. Вот. Он тихо склонил голову вниз. Колиньяр мог и отвергнуть его после таких горок, которые Валентин ему устроил. И никакое заклинание не сможет помочь. Ведь Придд ни за что бы не хотел ощущать подделку в чистой любви. Особенно если это Эстебан. Колиньяр же улыбнулся, наконец. Значит, всё же Придд пришёл к решению, смог сказать это всё. Он присел на корточки перед ним и аккуратно взял лицо в свои руки. — И ты знаешь, что это взаимно. Я тоже тебя люблю. Не сомневайся в этом. Придд уже сам потянулся и поцеловал Эстебана. Иногда он был тоже властным и желающим получить то, что хотел. Сейчас это был Эстебан и его любовь. А поцелуй отдаст ему это. Так они и целовались. Третий раз за день, так странно… Потом окажется, что можно целоваться и раз пятьдесят, но это потом.