Прочь из моей головы

«Дело сталкера», к счастью, не повлекшее за собой никаких реальных преступлений, благополучно раскрыто. Сталкер добровольно-принудительно отправлен на поезде в родной Саранск, с ним же – это определённо по собственной инициативе – уехала его сердобольная пособница. Всё вернулось на круги своя. Ниточки, связывающие обыкновенный городской университет и ФЭС, оборвались все до единой. Но смирятся ли главные герои недавних событий с таким исходом? -Прочь из моей головы – наугад, в темноту, с середины концерта, сквозь толпу, сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк, чтоб чуть-чуть постоять над водой на мосту… Сергей уже неделю покидает рабочее место последним. Не из-за внезапно проснувшегося трудоголизма, а чтобы банально не думать. Не думать о той, свалившейся снегом на голову через два года после ухода из ФЭС и столь же стремительно исчезнувшей. Ленка. Мать Тереза. Блюстительница порядка и трезвости на рабочем месте. Снежная королева. Его головная боль. Впрочем, он сам виноват – уж об этом Антонова его просветила в красках. Поимка придурка, преследовавшего девушку Паши Шустова, была полностью её, Ленкиной инициативой. Она в такой же степени хотела помочь ребятам вычислить сталкера, в какой никогда больше не хотела связываться с ним – выпивающим, срывающим на неё злость на работе женоненавистником, каким она его запомнила, увольняясь. Сергей и сам, не будучи дураком, понимал, что бывшая коллега буквально наступает себе на горло, прося его о помощи. Они и контактировали только по делу – только вот он и сам не заметил, насколько ему стало не хватать даже такого общения. Идиот. Дважды идиот – так и не понял, почему она тогда ушла. Если бы не головомойка от гневного патологоанатома – так бы и не знал замначальника технического отдела, что Елена всё это время его любила. Будучи свидетельницей его разборок с давно уже бывшей женой, запоев и скандалов на работе. Выходя замуж за Игоря и надеясь всё-таки построить нормальную семью с человеком, который так тепло и искренне к ней относится. Уже разводясь и твёрдо решив уволиться, забыть всё, что связывало её с этой конторой, и вернуться в родной университет, где её действительно ценят и ждут. Чувствует ли она к нему что-то сейчас – Сергей и понятия не имеет. Ясно только одно – он проворонил свой единственный шанс снова стать живым, нормальным человеком, не шарахающимся от женщин и не заполняющим внутреннюю пустоту работой. Нет, сказать, что после слов Валентины он вдруг с бухты-барахты влюбился в бывшую коллегу, было бы неправдой. Просто он понял, что больше так продолжаться не может. С ним рядом была родная душа, человек, всем сердцем желающий понять и помочь – и он её упустил, причём дважды. Он каждый день прокручивает в голове их последний разговор в её университете. Как всегда, она первая сказала: «Прощай. Теперь уже надеюсь, насовсем». И он не остановил её, хотя страшно хотелось. Дало бы это ему что-то? Вряд ли. Если только возможность попросить прощения за те жестокие слова, которые бросил ей два года назад и фактически вынудил уйти из ФЭС… Не в силах больше справляться с этим внутренним психоанализом, Сергей бросает несколько монет уличному недопевцу, безбожно перевирающему всю песню группы «Сплин», и сворачивает за угол к ближайшему бару. Завтра ему не на работу, так что можно и расслабиться – главное, вызвать потом такси. Зайдя в знакомое заведение, он уже собирается присесть за стойку, как вдруг видит знакомый силуэт в дальнем углу. Ленка? Каким ветром её принесло сюда? Или это он настолько сросся с мыслями о ней, что не отличает окружающую действительность от собственных глюков? -Прочь из моей головы – здесь и так кавардак, разбросав фотографии, выбросив вещи, уничтожив улики, все диски отправив в мусорный бак… Текст на мониторе плывёт перед глазами от подступающих слёз. Поняв, что сегодня ни толковой учёбы, ни работы не получится, Лика выключает плеер, встаёт из-за ноутбука и, вздохнув, отправляется на кухню за валерьянкой. Чёртов Шустов… На него никаких успокоительных не напасёшься. Вскоре её мысли прерываются внезапным громким мяуканьем – конечно, резкий запах капель не мог не оставить равнодушным Бестию. Да, переехав к Лене жить после раскрытия личности сталкера и предательства подруги, она оказалась вынуждена делить жилплощадь с этой рыжей дьяволицей во плоти. Впрочем, кошки, в отличие от людей, хотя бы не делают подлостей. Да, обстоятельства, по которым ей пришлось менять жильё, Лика ещё нескоро забудет. Решение не жить больше под одной крышей с Ниной, как выяснилось, давшей их адрес гостю из её прошлого, пришло молниеносно. Елена Олеговна (Лена, Лена – ничего, она скоро привыкнет) сама предложила такой вариант, а другого выхода, кроме как соглашаться, у неё и не было. Но здесь она чувствует себя в безопасности, здесь уютно, Лена хорошо к ней относится, а по вечерам они пьют чай и смотрят «Люцифера», забыв, что являются студенткой и старшим преподавателем одного и того же университета. И здесь её точно не предадут. Нина и не собиралась оправдываться, когда её, выражаясь оперативным языком, прижали к стенке. Напротив – признавалась с вызовом, глядя ей, Лике, в лицо с такой ненавистью, будто видела перед собой не лучшую подругу, а злейшего врага. Рассказывала, что на первом курсе решила взять под своё крылышко одинокую чудаковатую блоггершу по прозвищу Лирика. Завести страшненькую подружку, как заводят хомячков или аквариумных рыбок. Только вот не учла, что страшненькой её приятельницу считает только она сама, но не парни из их круга общения. Просьбы от знакомых ребят с её факультета представить их «этой девчонке из инстаграма с сиреневыми волосами» поначалу удивляли и забавляли Нину, но потом стали напрягать. Так эта малахольная раньше замуж выйдет и выгоднее устроится в Москве, чем она сама. А потом появился Анатолий. Безобидный очкарик из Саранска, Ликин земляк. Тоже приехал поступать в столицу и, случайно увидев в студгородке старую знакомую, потерял покой. Ходил вокруг да около, а подойти не решался. Нина ему и помогла – якобы из альтруизма, а на самом деле, как она рассказала позже, «просто хотела уже сбагрить тебя ему, чтобы ты уехала с глаз долой». Дала ему их адрес, помогала подбрасывать цветы, письма, фотографии из прошлого и даже фарфоровую коллекционную куклу. При воспоминании о тех фотографиях Лику пробивает мелкая дрожь. Кто бы подумал, что её лучшая подруга, почти сестра, и славный бедолага Толик способны на такое. Толя когда-то был её парнем – правда, совсем недолго. Утешал после пережитой несчастной любви к однокласснику Никите Горскому. И он же подбросил ей фото, напоминающие о той самой любви. Фото, где она, униженная, ждёт Никиту возле школы, чтобы хотя бы выяснить, за что её подняли на смех, чем она заслужила такое отношение. Наверное, Нинка подсказала – и она же проинформировала, что его чудаковатая бывшая знакомая по уши влюбилась в местного физика Шустова. Эта парочка следила за ней, когда она приходила к Пашке в институт. И вроде бы всё прояснилось. Когда их раскрыли, Анатолий извинялся и даже плакал, обещал вернуться в Мордовию и никогда больше её не беспокоить. Нина неожиданно уехала вместе с ним – видимо, плетение козней общей знакомой сблизило их и в личном плане. А Шустов не преминул напомнить, что им самим тоже неплохо бы разобраться в отношениях. И всё бы хорошо. Он приходит к ней каждый день, провожает и встречает из университета, забивает ей все мессенджеры сообщениями по вечерам (Лена не раз шутила на эту тему), но почему она до сих пор не может ему поверить? Почему упорно не верит, что её тоже можно любить? Вчера совершенно ни за что выставила Шустова из квартиры, когда он её проводил – рассердилась из-за какой-то ерунды… Теперь, понятное дело, он на неё в обиде. Глупая, глупая Лика. Почти потеряла друга и любимого человека в одном лице из-за собственных детских страхов. А вдруг ещё не поздно? Немного успокоившись, она возвращается за клавиатуру верного ноутбука и непривычно легко набирает текст. -Прочь из моей головы – босиком, кувырком, с чемоданом в руке или без чемодана в руке, налегке, вдалеке, пока я по тебе не проехал катком… В баре народу почти нет. Это радует Лену, оказавшуюся в таком месте совершенно случайно. Так уж вышло – центральный район Москвы, а кофе вечером выпить негде. Где кафе на ремонт закрыто, где цены не по её скромному аспирантскому карману. В общем, беда с кофейнями в центре города. Вот её и занесло в этот бар. Сигаретами, конечно, несёт из каждого угла, и звукоизоляция не очень – даже сейчас с улицы доносится полупьяный ор какого-то полудурка с гитарой, подражающего Саше Васильеву. Но зато здесь готовят нормальный эспрессо и хотя бы сегодня не наблюдается подвыпивших компаний – и на том спасибо. Хоть можно выдохнуть после нелёгкого рабочего дня и спокойно всё обдумать. А подумать есть о чём. После того, как они вдвоём с Белозёровым закрыли неофициальное «дело сталкера», вроде бы всё закончилось благополучно. Сетевой преследователь обезврежен, Пашка больше не ввязывается в детективные истории, а Лика переехала к ней жить и, надо сказать, соседкой оказалась отличной и беспроблемной – её даже Бестия каким-то чудом слушается. Только вот всё равно что-то не даёт покоя. Что-то? Или всё-таки кто-то? Можно сколько раз уговаривать себя, что в одну и ту же реку дважды не входят. Можно до совершенства отработать актёрские навыки и так правдоподобно изображать безразличную ко всему женщину-робота, что самой себе удивляться впору. Но сердце-то не обманешь. Вот кто её просил связываться с Белозёровым второй раз? Что, невозможно было дождаться, пока Оксана из отпуска вернётся и поможет по старой дружбе? Нет, ей как всегда не повезло вляпаться в сомнительную компанию этого прожжённого циника, шовиниста и алкоголика. И, как всегда, в ущерб себе. В её случае Белозёров – как болезнь, от которой вылечиться просто не представляется возможным. И вроде как всё вернулось на круги своя. В её жизни всё по-прежнему. Любимая кафедра, любимая работа, замечательный научный руководитель с чудной фамилией Чижик, опекающий её, как родной отец. Периодические звонки Валентине на работу – как раз вчера она успела рассказать, что Игорь и Галина Николаевна уже рассылают приглашения на свадьбу. За бывшего мужа Лена от всей души порадовалась, но от приглашения отказалась сразу. Ведь прийти туда – автоматически значит снова столкнуться с некогда (или всё ещё?) безнадёжно любимым человеком, встреча с которым не сулит ничего хорошего просто по определению. Они простились сразу, как избавили Лику от сталкера. Она даже слова не дала ему сказать, сухо бросив «прощай» и сразу уйдя. Вернее, сбежав. Но за бегство от вернувшихся чувств она себя не ругает. Ведь она поступила правильно, иначе было нельзя. Тогда почему на душе так паршиво? Ещё и Валентина с этими сочувствующими глазами и разговорами… Валя призналась ей, что рассказала Белозёрову о её чувствах, чтобы тот прекратил её мучить и оставил в покое. Нет, Лена не злилась на подругу, да и не имеет уже никакого значения, что её бывшему несостоявшемуся возлюбленному известно, а что нет. Да и в баре этом дурацком смысла сидеть тоже нет. Завтра хоть и суббота, но диссертация не дремлет, работы много. Пора домой. Жестом подозвав бармена и оплатив карточкой скромный счёт, девушка уже поднимается, чтобы уйти, но тут чувствует, будто её силой пригвоздило к земле. Что здесь забыл Белозёров? Или это уже ей он везде мерещится, как глупым старшеклассницам – их кумиры? -Прочь из моей головы – над Москвой на метле, через тернии к звёздам, с буквой «У» в левом верхнем углу в треугольнике равностороннем на заднем стекле… С уважаемым классиком отечественного рока Пашка солидарен на все сто. Вот почему у всех в жизни всё как у людей – отношения, любовь, счастье, а он привязался намертво к какой-то ненормальной, истеричной, излишне острой на язык девчонке с совершенно невыносимым характером? И из головы ведь её не выбросишь, язву такую – видимо, поселиться там она решила с концами. Был бы ещё в этом хоть какой-то смысл… Предупреждали же его – не связывайся с Литвиновой, она на дух не выносит мужиков. Хотя, справедливости ради, причин для такой неприязни у Лики хватает. Все представители мужского пола, с которыми она общалась, ей прямо или косвенно гадили. Её первая любовь – бывший одноклассник Никита Горский – со своим подпевалой Вороновым пили ей кровь все два последних школьных года, а уж про этого психа Анатолия и говорить нечего. Когда Сергей и Лена определили, что в деле замешана первая красавица института Нина Зорина, Пашка стал за ней следить – вот и вышел на этого тщедушного очкарика, влюблённого в его подругу ещё с детства. Надо отдать сталкеру должное – трусить он не стал, даже в драку пытался лезть, но, когда выяснилось, что своей даме сердца он противен – начал не переставая извиняться и даже разревелся так, что даже Нинка его пожалела. К счастью, сладкая парочка отчалила вместе в Саранск и больше не портит им жизнь, только вот легче от этого не стало. Прижав хвост Анатолию, Пашка надеялся, что теперь-то у них с Ликой всё будет хорошо. Ведь то, что они друг к другу неравнодушны – не секрет. Только вот почему-то она ему всё равно не верит, не подпускает к себе ближе, называет другом, как раньше, а не своим парнем. А вчера вообще выволокла из Лениной квартиры прочь, обидевшись на какой-то пустяк. Подумаешь, он обмолвился в разговоре парой слов о своей первой школьной любви – молодой преподавательнице Веронике Покровской. Она же ведь Ликина научная руководительница – естественно, что с ней приходится сталкиваться в университете. Подсознательно он понимает, что недоверие и подозрительность Лики связаны не с ним, а идут из её прошлого. Но как он ещё её убедит, что по-настоящему любит её, а не Покровскую и не тех старшекурсниц, с которыми по глупости тусил всё первое полугодие? И нужно ли вообще этой чокнутой, чтобы её в чём-то убеждали? Если она так уж уверена, что все парни – козлы и обманщики, как этот её Горский – пусть и сидит одна, только потом не жалуется. Писк мобильного телефона отвлекает его от обвинительного монолога в адрес любимой. При взгляде на экран сердце пропускает удар – «Лирика Витальевна выложил(-а) новую публикацию в Instagram». Никуда не деться от этой Литвиновой, чтоб её… Открыв пост, Пашка от волнения еле разбирает слова. «Почему мы не умеем ждать? Почему требуем отдачи от тех, кто нам важен, сразу и не учимся доверять и отделять прошлое от настоящего?». В своём блоге она всегда пишет о том, что её тревожит, значит, сейчас ей плохо. Чёрт, только бы глупостей не наделала… Вытащив наушники из ушей, он выходит из студгородка и переходит дорогу. До Лены ехать четыре остановки. Главное – позвонить отцу и предупредить, чтобы не обзванивал с перепугу морги и больницы. -…из моей головы, где сферой становится плоскость, где то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска, где музыка Баха смешалась с полотнами Босха и не дружат между собой полушария мозга… Каким-то образом Пашке удаётся прошмыгнуть в подъезд вслед за старушкой и пятилетним карапузом, которого она крепко держит за руку. Лифт. Шестой этаж. Дверной звонок. Лика открывает почти сразу, будто ждала. Или правда ждала? Она беззвучно плачет и закуталась в какую-то старую Ленину шаль. Бестия орёт недуром – хотя неудивительно. Почему в квартире так ядерно несёт валерьянкой? Последний вопрос он задаёт вслух. Лика виновато прячет глаза – как в день появления сталкера, когда ей пришлось посвятить его в свои личные дела. Почему вот ему приходится вечно утешать и успокаивать эту полоумную? Хотя, наверное, это и есть любовь. -Я не знаю, сколько мне ещё пытаться убедить тебя, что я не Горский, - произносит он, отдышавшись, - Это очень трудно, Лик. Я понимаю, что тебе попортили жизнь всякие сволочи, но при чём тут я? -Прости, - она всё никак не может перестать плакать, - Я сама пытаюсь уверить в этом себя каждый чёртов день. Но не знаю, как. Я не тебе не верю – я в себя не верю. Кому я могу быть нужна, если даже лучшая подруга моя так называемая пыталась спихнуть меня Толику, чтобы я ей не мешала личную жизнь устраивать? А про тебя вообще говорят, что… - и тут девушка на полуслове запинается. -Что говорят? – упрямо переспрашивает Пашка, понимая, что именно в этих слухах, скорее всего, и кроется причина её обиды. -В общем, что ты со мной связался, чтобы только к Покровской своей поближе быть. Она же научница моя, - упавшим голосом отвечает Лика, всё так же пряча глаза. -Господи, и ты из-за этого? – Шустов хватается за голову от переизбытка эмоций, - Дурочка ты. Мне уже давно не пятнадцать. Я давно не скрываю, как отношусь к тебе. И знаю, что это взаимно. Я понимаю, что ты боишься. Только не надо, пожалуйста, видеть во мне источник мирового зла. -Я правда стараюсь, - всхлипывает Литвинова, - Только вот выходит всё через… В общем, сикось-накось. -Я тебе помогу, правда, - заверяет её Пашка, заключив в объятия, - Нам обоим нужно время. Ни в коем случае не думай, что я на тебя давлю. Но я рядом. Всегда, когда понадоблюсь. -Спасибо, - шёпотом отвечает она и наконец-то, кажется, понимает, что в её жизни всё правильно. Так, как должно быть. -И обещай мне, - замечает Шустов, отстраняясь лишь затем, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, - что не будешь больше переводить валерьянку. Во-первых, это может быть вредно, во-вторых, Бестия с ума сойдёт и устроит в вашем с Леной гнёздышке погром. Лика смеётся сквозь слёзы. Точно всё встаёт на свои места. Наконец-то. -..где крутится строчка одна днём и ночью – вали из моей головы очень срочно и вместе с собой забери о тебе мои мысли, чтобы богу не показалось, что мы в этом мире слишком зависли… -Лена? -Белозёров? Сергей досадливо морщится. Как и весь месяц, пока они общались по «делу сталкера», она опять называет его по фамилии и только по фамилии. Выходит, он настолько ей противен? Впрочем, а чего он хотел? Заслужил, всё заслужил. Зря вообще подошёл к ней – наверняка она тут наслаждалась спокойным свободным вечером, а может, и ждала кого-то, а тут он всё испортил. -Белозёров, ты чего хотел? – усталым голосом спрашивает она, всем видом показывая желание завершить явно неприятную встречу. Он уже почти смирился с тем, что она сейчас опять сошлётся на первый попавшийся повод и уйдёт, но что-то внутри не даёт ему допустить такой исход событий: -Лена, подожди, - он собирает в кулак всю свою решимость и выдержку, - Я давно уже хотел поговорить. Давай присядем, - кивает на её столик. Шустова тяжело вздыхает, но думает, что лучше выслушать всё, что этот сухарь безмозглый собирается ей сказать, и потом с чистой совестью отправиться домой. С нарочито безразличным видом присев за столик, она выжидающе смотрит на бывшего коллегу. Тот присоединяется к ней и поначалу теряется от её показной агрессивности, но всё равно намерений поговорить не оставляет: -Лен, понимаешь, ты так внезапно свалилась на голову месяц назад с этим делом, что я даже не успел попросить у тебя прощения за… В общем, за то, что было до твоего ухода из ФЭС. Я не должен был так вести себя с тобой, когда ты на самом деле хотела мне помочь, и… -Белозёров, это было больше двух лет назад, - Елене стоит титанических усилий сохранять спокойствие, - Для чего ворошить это всё? В ФЭС я не вернусь, меня вполне устраивает моя работа и моя жизнь, с тобой мы больше не увидимся – вот и живи своей жизнью. Зачем вообще заводить беседы на эту тему, когда нет никакого смысла? -Да затем! – грубо отвечает Сергей, сорвавшись, но тут же спохватывается, - Прости, больше не повторится. Но я правда не хочу, чтобы всё так заканчивалось. -Ясно, - Шустова язвительно усмехается, - Валя тебе всё рассказала, устроила разнос и ты пришёл сюда убедиться, что несчастная влюблённая дура с разбитым сердцем не решила из-за тебя свести счёты с жизнью. Можешь быть спокоен. Мне не пятнадцать лет, я взрослый человек и вполне умею думать головой. Всё, долг выполнил? Свободен. -Ну зачем ты так? – вновь страдальчески морщится Сергей, - Да, у нас был разговор с Валентиной, но его инициатором был я. Я знал, что вы с Валей подруги, и ходил к ней, хотел понять, почему ты так меня избегаешь, за что не можешь простить. Я и понятия не имел, пока ты здесь работала, как ты ко мне относишься… относилась. -В любом случае это не имеет никакого значения. Теперь уже точно не имеет, - голос Лены звучит всё так же равнодушно, но ему впервые за всё это время кажется, что её безразличие – напускное и что их история ещё может закончиться по-другому. -Лен, - вот сейчас его с толку точно решительно ничем не собьёшь, - Я не буду тебе врать, что Валя мне открыла на тебя глаза как на женщину моей мечты или что-то в этом роде. Но поверь, я здесь не из чувства вины. Ты мне совсем не безразлична и я правда сожалею, что сделал всё, чтобы испортить наши отношения. Но, может быть, хотя бы что-то ещё можно исправить? -Как ты себе это представляешь? – всё так же скептически спрашивает она, но в её голосе уже явственно слышится сомнение. -Для начала позволь мне подвезти тебя домой. Нет-нет, я не собираюсь приставать, - поспешно заверяет Белозёров, встретив её гневный взгляд, - Наоборот, мне не хочется, чтобы ты возвращалась в такое время одна, мало ли извращенцев по улицам шастает. Я просто довезу тебя до подъезда. -Хорошо, - наконец сдаётся Шустова, - Только не думай, что этим я что-то тебе обещала. Сергей кивает. Он рад уже и этому и придумывает навскидку следующие пункты плана по возвращению доверия этой снежной королевы. Как минимум он может позвонить ей завтра, поинтересоваться её делами и пригласить в понедельник на экскурсию по памятным местам ФЭС. А уж получится ли у него что-то – покажет время…