Часть 16. Суд над Нарциссой Блэк
14 мая 2022 г., 12:42
Три дня спустя
- Значит, она просто ушла? - Да. - И записки не оставила? - Записки нет. - Буквально ничего? - Ничего. Если бы не Гарри, я бы не знала даже, где она, чёрт возьми. - Ты настолько плохо целуешься? - Ой, отвали. Гермиона растянулась на ковре перед камином Джинни, из которого она вывалилась около десяти минут назад со смятой одеждой, гнездом из волос на голове и бутылкой огненного виски в руке. Глаза были красными и опухшими, а полосы слёз перечёркивали лицо подобно сетке. Джинни снова попыталась вырвать бутылку из рук Гермионы, но встретила злобное сопротивление. - Мне это нужно, - фыркнула на неё Гермиона, прижимая бутылку к себе и перекатываясь на бок, свернувшись клубком вокруг бутылки. - Ты не найдёшь Нарциссу на дне этой бутылки, Миона, - мягко призвал Гарри, едва вернувшись после того, как уложил Джеймса спать. - Ты, - она выплюнула это слово, ткнув пальцем туда, где, как она думала, он стоял. - Не тебе, мать твою, меня учить, Гарри Поттер! Ты - причина, по которой она туда вернулась. Гарри вздохнул и сел рядом с Джинни. - Она попросила меня отвезти её туда. Что ты хотела, чтобы я сделал? Сказал ей”нет"? - Разумеется! - Поместье теперь безопасно, Миона. Ты знаешь это, - пытался мягко убедить её Гарри. Единственным ответом Гермионы был ещё один глоток из бутылки и икота.***
- Лучше бы у тебя была чертовски веская причина для всего этого, Поттер! - проворчал блондин, откидывая волосы назад и садясь напротив Мальчика-Который-Выжил. - Ты же знаешь, Драко, я бы не позвал тебя сюда, если бы у меня не было на то веской причины, - ответил Гарри, пододвигая сливочное пиво через стол. - Но она не будет говорить ни с кем другим. Никого не подпускает к дому. Я не совсем понимаю, как ей это удалось, но ограничители изменились. Ты почти единственный человек, который может пройти через грёбаные чары. Драко медленно глотнул сливочного пива, рассматривая волшебника перед собой. Они пришли к неопределённо мирным отношениям после его суда и последующего оправдания, но это не означало, что он хотел делать ему одолжение. - И ты не нашёл кандидатуры получше? А как насчёт Грейнджер? Она всегда к ней раньше приходила. Похоже, они с матерью стали довольно близки, - он произнёс это осторожно, будто не совсем верил в эту идею. - Вы не можете изменить ограничители, чтобы они её впустили? - В этом и вся проблема, - вздохнул Гарри. - Гермиона сейчас не готова к подобному напряжению. И кроме того… Мы посмотрели на ограничители. И они выглядят и ощущаются так, будто наложены Гермионой, а не Нарциссой. Вот почему всё так запутанно. Но в них есть лазейка для тебя, так что если ты сможешь прийти к ней и убедить её сбросить чары, то, может быть, я смогу найти кого-то ещё, чтобы попытаться разобраться во всём этом. - Хм... - Драко нахмурился, глядя на янтарную жидкость в своём стакане. - Что у них произошло с Грейнджер? - Это не твоё дело. - Ну вот что, Поттер, - он встал, смахнул что-то со своего костюма и перегнулся через стол. - Я думаю, что как раз моё. Потому что если моя мать каким-то образом способна создавать ограничители в стиле Гермионы Грейнджер, а Грейнджер не может оторвать задницу, чтобы это исправить, мне нужно знать, почему. Что между ними произошло? Мать жила с Грейнджер, пока поместье восстанавливали, не так ли? Гарри откинулся назад, дистанцируясь от Драко. - Хотел бы я знать, Драко. Я правда хочу разобраться с этим всем. Всё, что я знаю - это то, что что-то случилось, а затем Нарцисса отправила мне сообщение, требуя, чтобы ей разрешили вернуться в Блэк-Мэнор. И больше с ней поговорить я не смог. Драко снова выпрямился и поправил галстук, на его лице появилось мрачное выражение решимости. - Ладно. Я пойду к ней. Но если Грейнджер сделала что-то, что причинило ей боль, клянусь, я приду за вами обоими.***
Желудок Нарциссы громко заурчал, и звук эхом разнёсся по гостиной. Она съёжилась в мысленно обозначенном "кресле Гермионы", в то время, как её собственное было разломано на куски в приступе ярости. Их было несколько с тех пор, как она вернулась. По всему поместью остались следы её невысказанных эмоций. Единственной нетронутой комнатой была библиотека. Она была очень осторожна, стараясь не навредить библиотеке: почему-то чувствовала, что обрушить гнев на книги было бы кощунством. Рука опустилась и нащупала бутылку в изножье стула, и та опрокинулась и разбилась о деревянный пол. - Э-э-эй... - проворчала она, не имея даже сил сердиться на потраченный впустую огневиски, который теперь впитывался в половицы. Палочка. Где эта проклятая палочка? Она пошарила руками по креслу, но ничего не нашла. - Ох! - снова воскликнула она, на этот раз громче. Да какая вообще разница? Есть палочка или нет, в доме всё равно больше нечего призывать. Звук твёрдых шагов, приближающихся к комнате, заставил сонно поднять голову. Должно быть, она наконец достигла стадии галлюцинаций. Или, возможно, она умирала. Как угодно. Не было в мире никакого способа, чтобы высокий, стройный блондин перед ней действительно мог здесь оказаться. - Мама, - коротко бросил мираж или что это там было. Боже, у него даже был голос её сына. Как реалистично. - Мама, - твёрдо настаивал он, делая шаг ближе. Нарцисса улыбнулась про себя. Её воображение действительно было безупречным. Даже презрительная усмешка на лице этого воображаемого Драко идеальна. - Мама! - наконец крикнул Драко, схватив Нарциссу за плечи и встряхнув. - Ты ответишь мне или нет?! Он схватил её больно. Ха. Если бы он не был настоящим, то боли бы тоже не было. Так что это должно означать… - Драко? - прохрипела она сухим надтреснутым голосом. - Ты здесь. Удовлётворенный, что мать его всё же узнала, он сделал шаг назад и немного выпрямился. - Да. Я здесь. Мне сказали, что ты никого не впускаешь. - Как ты сюда попал? - Твои надзиратели разрешили. Теперь скажи мне, почему ты никого не впускаешь? - Не хочу. Он разочарованно застонал от и огляделся в поисках места, где можно присесть. Не найдя ничего, он неловко присел на край кофейного столика. - Это не ответ. Если бы всё было действительно так, ты могла бы остаться у Грейнджер и игнорировать мир там. Не похоже, чтобы кто-то мог бы найти тебя. Но сейчас люди знают, что ты здесь, и ты намеренно их игнорируешь, так что объясни мне. Почему ты не хочешь никого видеть? Почему я должен быть мальчиком на побегушках у Гарри Поттера и его друзей? Нарцисса подтянула колени к груди. - Я не хочу об этом говорить. - Ради Салазара, пожалуйста, можешь сказать что-нибудь, кроме "Я не хочу"? Это бесит, мама! Очевидно, случилось что-то, что заставило тебя покинуть обитель Грейнджер и вместо этого прийти сюда и разнести поместье, так что выкладывай! Она неловко поерзала на стуле, избегая зрительного контакта с сыном. - Я же сказала, что... - Нет. Довольно, мама, ты расскажешь мне, что случилось, и расскажешь сейчас, - он властно скрестил руки на груди, как в детстве, когда не добивался своего. - Ну? Продолжай. Нарцисса вздохнула, на мгновение закрыла глаза, а затем начала хриплым голосом. - Она получила письмо. От мальчишки Уизли. - Он Рон, - проворчал Драко. - Да, - тихо ответила Нарцисса. Она только и делала, что думала об этом письме с тех пор, как вернулась, но теперь, когда её попросили рассказать об этом, она обнаружила, что вся её ярость исчезла. - Он написал ей, чтобы сообщить, что в деле Гермионы произошёл прорыв. Драко нахмурился. - Ты ушла... потому что Уизли написал Грейнджер письмо по работе? Нарцисса раздражённо вздохнула, немного сил вернулось к ней из-за кажущейся твердолобости Драко. - Нет! Я ушла не из-за рабочего письма! Я ушла из-за того, что ещё было в этом письме! - она успела встать и уже расхаживала по комнате, жестикулируя. - Он написал, что она в конечном итоге ступит на тёмный путь, если продолжит делать то, что делает. Если продолжит помогать мне. Он сказал, что я плохо влияю на неё! Что я каким-то образом сделаю её тёмной! Потому что, - она бросилась через комнату и в гневе пнула ножку кресла, - я, по-видимому, корень всего чёртова зла! Драко наблюдал, как она налетала на разные куски сломанной мебели, подняв брови от непривычной истерики обычно спокойной и собранной матери. Он мог ожидать это от отца. И всё это… из-за чего-то, что написал Уизли? - Тебе не кажется, что ты слишком близко принимаешь к сердцу слова мальчишки Уизли? - повысил он голос, наблюдая за её всплеском ярости, не уверенный, должен ли удержать мать от энергичного пинка и без того уже изодранной подушки. - Нет! - крикнула она, в последний раз ударив ногой по подушке, и рухнула в кучу среди обломков кресла, волосы неэлегантно разметались по её лицу. - Он подписал письмо "навеки любящий тебя Рон". Драко поднял бровь. - Мама... - медленно произнес он, не уверенный, что хочет знать ответ на вопрос, который собирался задать. - Какая разница, как Уизли подписывает свои письма Грейнджер? Ты… Ты хочешь сказать, что...***
Драко решил остаться в поместье, хотя признание его матери о влюблённости в его бывшую однокашницу вызывало желание влезть в петлю. И вот так он стал свидетелем её реакции на вызов Министерства, который поступил на следующий день. Сначала был шок. - Нет. Нет, нет, нет, нет! - Нарцисса попятилась от пергамента, когда он несколько раз сообщил ей дату. 9 утра, 23 октября! 9 утра, 23 октября! 9 утра, 23 октября! Затем она разозлилась и неоднократно пыталась сжечь, выкинуть его и взорвать. Безрезультатно. Она крикнула, чтобы он оставил её в покое, когда тот поплыл за ней и всё повторял дату. В конце концов, Драко пришлось самому взять письмо в руки и запереть его в другой комнате поместья, чтобы дать своей матери (и самому себе) немного покоя. Но, будучи волшебным письмом, оно нашло путь обратно в гостиную, где Нарцисса, в общем-то, и обосновалась. В течение трёх дней подряд он не мог добиться от матери ни единого слова. Едва ли она вообще подавала признаки жизни, поскольку постоянно сидела, свернувшись калачиком в кресле. За день до суда он решил, что с него хватит, и объявил матери: - Я ухожу. Когда вернусь, я жду, что ты встанешь и оденешься, - он сморщил нос, когда она поёрзала на стуле, - и желательно помоешься. Мы с тобой поужинаем и обсудим стратегию на завтра. Когда Нарцисса ответила, её голос сорвался, и ей показалось, что по горлу скользнула наждачная бумага. - Куда ты идёшь? - Скоро узнаешь.***
Молоточек стукнул по деревянному столу три раза едва слышно за шумом галдящего Визенгамота. В конце концов Кингсли направил палочку себе на горло, пробормотав: "Сонорус!", чтобы перекричать гомон в зале. - Приведите обвиняемую. Температура в зале суда внезапно упала, болтовня Визенгамота рассеялась над залом, когда Нарциссу Блэк привели шесть дементоров. Она выглядела бледной. Бледнее, чем обычно, и всё её тело, казалось, дрожало, когда фигуры в капюшонах зловеще скользили рядом с ней. Выражение облегчения почти мелькнуло на её лице, когда она дошла до стула в центре комнаты, и дементоры расступились, чтобы зависнуть по бокам. Но затем цепи на стуле зазвенели и заскрипели, обхватывая её руки и лодыжки и насильно втягивая в кресло. Она посмотрела на Министра не высокомерно, как могла бы её сестра, а устало, с чувством "Это действительно так необходимо?". Министр на её взгляд не ответил и вместо этого обратился к Визенгамоту в целом. - Мы собрались здесь для пересмотра дела Нарциссы Вульпекулы Мал... Блэк, - Кингсли бросил взгляд в сторону Нарциссы, но продолжил. - Мадам Блэк, обвинения против вас заключаются в совершении вами актов саботажа против волшебного мира во время Второй волшебной войны и сознательной поддержке и помощи тёмному волшебнику, ранее известному как Лорд Волан-де-Морт. Как вы можете себя оправдать? Нарцисса сердито на него посмотрела, но прежде, чем она смогла ответить, фигура, которую она раньше не замечала, вышла вперёд и объявила суду: - Она не признаёт себя виновной, Министр. Она почти свернула себе шею, так резко повернула голову. Не более, чем в четырёх футах от неё стояла Гермиона в парадной мантии Министерства, бледная и с густыми волосами, как обычно. Что-то внутри неё жаждало, чтобы ведьма была ближе, и она обнаружила, как её руки натягивают цепи, которые их связывали. Она боролась с этим желанием и снова обратила внимание на Министра магии, лицо которого приобрело почти усталое выражение при появлении Гермионы. - Я спрашивал мадам Блэк, а не вас, мисс Грейнджер, - медленно проговорил он, сохраняя свой тон ровным, но глубоким. - Я назначена представителем мадам Блэк в этом деле, Министр. Так что я могу говорить от имени мадам Блэк. - Кем? - потребовал Кингсли, вторя мыслям Нарциссы. Кто имел наглость назначить Гермиону, не посоветовавшись с ней? Она не знала о суде до прошлой недели, и всё же кто-то ещё знал и поработал над тем, чтобы привлечь Гермиону к делу, предполагая, что и мисс Грейнджер, и таинственный назначенец знали всё до того, как отправили письмо. Дверь в зал суда распахнулась, и светловолосый мужчина в тёмном костюме целенаправленно вошёл в комнату в сопровождении гордого серебряного оленя, который защищал его от дементоров. Он кивнул человеку с растрёпанными чёрными волосами позади него, и олень исчез, едва дверь закрылась. Драко Малфой занял позицию рядом с Гермионой, поправляя галстук. - Мной, Шеклболт, - прочеканил он с выражением презрения на лице. - Грейнджер назначена мной. Нарцисса уставилась на сына, но он не смотрел на неё в ответ, предпочитая вместо этого глядеть на Кингсли, сцепив руки за спиной. Поза была такой же, как у его отца, но взгляд был абсолютно блэковским. Если бы он не был блондином, из него получилась бы неплохая мужская версия Беллатрикс. Кингсли проворчал на вмешательство и перетасовал бумаги на столе, прежде чем продолжить. - Ладно. Может ли обвиняемая объяснить, почему она не сообщила властям о возвращении волшебника, известного как Лорд Волан-де-Морт, в 1995 году? Итак, они действительно собирались снова повторить тот процесс, да? Нарцисса задумалась, готовясь ответить. Но прежде, чем она успела открыть рот, Гермиона снова шагнула вперёд. - Мадам Блэк, как вы и члены Визенгамота хорошо знаете, не присутствовала в ночь возвращения Лорда Волан-де-Морта. Её на тот момент муж, Люциус Малфой, присутствовал в тот вечер. Поскольку они были женаты в то время, мадам Блэк не могла раскрыть секреты своего мужа, даже если бы захотела, - Гермиона закатила глаза от смехотворности вопроса. Кингсли, казалось, принял ответ без вопросов, поскольку он был точно такой же, что и на первом заседании. - В таком случае, может ли обвиняемая объяснить суду свои действия в ночь на четверг, 16 апреля 1998 года, в поместье Малфоев? - выражение его лица стало самодовольным, будто он наконец загнал их в угол. Нарцисса внутренне застонала, всё это было и на первом заседании. - Министр, - холодно начала она, зная, что её слова отсюда разнесут по всей волшебной Британии. - Как было сказано в моём предыдущем заявлении в этом самом суде, я не участвовала в событиях той ночи. Я просто наблюдала, как они разворачивались. - Со всем должным уважением, моя клиентка говорит вам неправду, - вмешалась Гермиона. Нарцисса видела, как Драко поднял бровь на заметку Гермионы, но вмешиваться не стал. Возможно, доверился девушке. Ну и дурак, - подумала она про себя, как и тогда, когда пришло письмо. Тогда и сейчас было очевидно, что и она была полной идиоткой, доверившись Гермионе Грейнджер. И вот доказательство: девушка собиралась придумать какую-то ложь, которая позволит отправить её в Азкабан до конца её дней. Как Драко мог быть таким глупым?! - О? - хмыкнул Кингсли, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. - Продолжайте. - Нарцисса Блэк, - начала Гермиона, обходя круглый подиум, на котором сидела Нарцисса, - сыграла ряд решающих ролей в событиях той ночи. Могу я вызвать свидетеля? - Можете. - Я приглашаю Драко Малфоя дать показания относительно ночи 16 апреля 1998 года. Драко кивнул и подошел к Визенгамоту. Он протянул свою палочку Кингсли и объявил: - Я клянусь магией, пребывающей во мне, говорить правду и ничего, кроме правды, - его палочка выпустила золотые искры, прежде чем Кингсли взял её и положил на стол перед собой. - Мистер Малфой, - обратилась Гермиона к Драко, - можете ли вы объяснить суду, что произошло, когда меня, Гарри Поттера и Рональда Уизли привезли в Малфой-Мэнор в ночь на 16 апреля? Драко кашлянул, чтобы прочистить горло. - Когда Поттера, Грейнджер и Уизли привели ко мне домой, моя тётя, Беллатрикс Лестрейндж, потребовала знать, были ли они теми, кем они с Пожирателями их считали. Поттер явно был атакован каким-то жалящим заклинанием, которое скрывало его шрам. Моя мать, опытный легилимент, мысленно попросила меня солгать и сказать, что я не могу понять. Таким образом, мы дадим Поттеру и его друзьям время до того, как вызовут Тёмного Лорда. - Спасибо, мистер Малфой. И вы можете сообщить суду, что произошло дальше? Драко мельком взглянул на свои ботинки, переминаясь с ноги на ногу. - Да. Услышав, что я не могу чётко идентифицировать Поттера, и его, и Уизли доставили в подземелья поместья, где обычно Тёмный Лорд велел держать пленников. Грейнджер осталась наверху со мной, моей матерью и... - он тяжело сглотнул, - и моей тётей. Беллатрикс решила выместить свой гнев на Грейнджер, потому что она была грязно... магглорождённой. Она пытала Грейнджер, используя проклятие Круциатус и проклятый клинок, кинжал. Когда Грейнджер не дала ей информацию, которая ей была нужна, она начала вырезать слово "Грязнокровка" на её руке проклятым кинжалом. И если бы её не остановило возвращение Поттера и Уизли с домашним эльфом Добби… Думаю, она убила бы её. Зал суда замолк во время показаний Драко, но теперь, когда он, казалось, закончил, со всех углов раздался низкий ропот. Суд слышал кое-что из того, что произошло той ночью, но далеко не всё. Новость о том, что Нарцисса использовала легилименцию, чтобы сказать Драко не отдавать Поттера, была, безусловно, интригующей, ведь они не слышали этого на последнем суде. Нарцисса наблюдала за происходящим со стула, гадая, во что играет Гермиона. Разумеется, скоро она бросит комментарий вроде бомбы, которая отправит её в Азкабан? Она почти хотела, чтобы брюнетка взглянула на неё и чтобы она могла понять, что происходит в голове девушки. Если бы они были где-то ещё, она чувствовала, что поняла бы и так, но здесь было слишком много людей, чтобы было возможно отыскать круг мыслей Гермионы среди всеобщего хаоса. - Спасибо, мистер Малфой, - Гермиона кивнула Драко, прежде чем снова повернуться к Кингсли. - Министр, если это будет угодно суду, я хотела бы сейчас предоставить свои собственные воспоминания о той ночи, а также ряд других соответствующих воспоминаний. Кингсли долго смотрел на Гермиону, словно размышляя, серьёзно ли она говорит. - Мисс Грейнджер, очень необычно для представителя ответчика использовать свои собственные воспоминания в качестве защиты... - Я в курсе, Министр. Но я думаю, вы обнаружите, в истории суда есть ряд исключений, где это происходило ранее. У меня есть упоминания о них здесь, если они вам нужны, - она достала большую пачку пергамента из сумки и предложила её Кингсли, но он покачал головой и от неё отмахнулся. - Вы можете продолжить, мисс Грейнджер. Если примете клятву? Гермиона вытащила обе свои палочки из ножен и вручила их Кингсли, как это сделал Драко: - Я клянусь магией, пребывающей во мне, говорить правду и ничего, кроме правды, - обе палочки одновременно испустили мерцание золотых искр. Кингсли поднял бровь, когда обе палочки ответили на клятву, но всё равно принял их, позволив Гермионе продолжить. - Как мистер Малфой уже сообщил суду, меня пытала Беллатрикс Лестрейндж, - она снова начала ходить по трибуне, убеждаясь, что каждый член Визенгамота может её видеть, пока она будет давать показания. - Нарцисса Блэк в это время наблюдала за пытками. Вот оно. - Нарцисса Блэк смотрела на это и ничего не делала. Это был смертельный удар. - Не делала ничего очевидного! Как уже отметил мистер Малфой, Нарцисса Блэк - опытный легиллимент. Она настолько искусна, что может расширить свои собственные окклюменционные щиты на других людей, если захочет, - Гермиона вытащила маленький пузырёк из своей мантии и поставила его перед Кингсли. - Этот флакон содержит мои воспоминания о том, как мадам Блэк делала именно это для меня несколько раз, пока жила со мной, чтобы защитить меня от последствий проклятого шрама, который я получила в ночь на 16 апреля 1998 года. А это, - она достала ещё один флакон с воспоминаниями, - содержит воспоминания о той ночи, когда, я думаю... Её голос дрогнул, и она повернулась к Нарциссе, глаза блестели от непролитых слёз. - Я думаю, Нарцисса расширила свой собственный окклюменционный щит, чтобы защитить мой разум от Беллатрикс Лестрейндж, поскольку та проклинала меня не один раз. Шокированный ропот пробежал по Визенгамоту, ведьмы и волшебники повернулись друг к другу, чтобы выразить свое недоверие откровению Гермионы. Если это правда… Ну, этого не может быть, верно? Кингсли стукнул молотком по столу, призывая к порядку. - Дамы и господа Визенгамота. Давайте не будем делать поспешных выводов, пока не увидим доказательства, - он взял первый флакон, врученный Гермионой, и пробормотал помощнику, чтобы тот принёс омут памяти. Когда тот вернулся, маневрируя с чашей шириной в шесть футов, и поставил сбоку от стула Нарциссы, Кингсли спустился со своего места и вылил воспоминания в древнюю чашу. Воспоминания завихрились внутри омута, прежде чем спроецироваться вверх, по одному за раз, так, чтобы было видно всему Визенгамоту. Все с благоговением смотрели, как воспоминания Гермионы разыгрываются перед ними. Девушка комментировала воспоминания по ходу, отмечая, что почти каждый раз вмешательство Нарциссы сопровождалось прохладным успокаивающим чувством. - Вот оно, это чувство. Это чувство - фирменный знак Нарциссы, когда она хочет, чтобы кто-то знал, что она вошла в его разум. Она объяснила мне это, обучая меня окклюменции, чтобы я могла себя защитить. Если Визенгамот не против, я хотела бы показать вам ночь в поместье Малфоев. Кингсли собрал первое воспоминание из чаши и взамен поместил второе. Воспоминание вспыхнуло над ними, тёмная гостиная Малфой-Мэнора проецировалась вокруг комнаты. Беллатрикс толкнула Гермиону на пол, вытирая руки об чёрную юбку, будто прикоснулась к чему-то грязному. Драко с пепельным лицом вытаскивал тело Пожирателя из комнаты во двор для своей тёти, которая вознамерилась разобраться с ним позже. В углу комнаты Нарцисса окидывала сцену критическим взглядом, её глаза скользили по комнате, словно изучали каждую деталь. Со шквалом кудрей цвета вороного крыла Беллатрикс бросилась на магглорождённую, оседлав её с угрожающим рычанием. - Откуда у вас оказался Меч Гриффиндора?! - она завопила на брюнетку под ней, её палочка больно впилась в шею ведьмы. - Как вы попали в моё хранилище?! - Беллатрикс впилась ногтями в плечо Гермионы и встряхнула её, вызвав у девушки крик боли. - Я не была в вашем хранилище! Клянусь! - она захныкала в ответ на дикий взгляд ведьмы, отчаянно пытаясь сбросить её с себя. - Не ври мне! - Беллатрикс чуть отстранилась и яростно ударила Гермиону палочкой. Рукав оторвался от джемпера девушки, и на её плече появилась глубокая рана. Она закричала, когда её плоть разорвалась, душераздирающим криком, что заставил блондинку в углу вздрогнуть. Гермиона попыталась пошевелить другой рукой, чтобы прикрыть рану, но не смогла, так как Беллатрикс переместилась, чтобы тяжело сдавить коленом предплечье. Она всхлипнула от боли, горячие слёзы вырвались из глаз и проложили дорожки по лицу. - Пожалуйста... - всхлипнула она, продолжая скулить, когда Беллатрикс ещё сильнее надавила коленом. - Я ничего не знаю! Я... Беллатрикс оборвала её ударом наотмашь, и голова Гермионы стукнулась об деревянный пол. Громкий звук наполнил комнату, и она не могла сказать, исходил ли он от пола или от её головы. Это не имело значения, у неё кружилась голова, она едва могла сосредоточиться и почти пропустила слабый звук голоса Нарциссы. - Белла… Это правда необходимо? Если мальчишка тот, за кого мы его принимаем, какая разница, откуда взялся меч? - Конечно, это имеет значение! - завизжала на сестру Беллатрикс, повернувшись на Гермионе, чтобы замахнуться палочкой на блондинку. - Если он узнает, нам конец, всем нам! Взгляд Нарциссы на секунду ожесточился, а затем снова стал равнодушным, скользя по комнате. - Хорошо. Но постарайся не тратить всю свою энергию на девчонку. Беллатрикс громко захихикала и вернулась к хнычущей Гермионе. - А теперь, грязнуля, расскажи мне, как ты попала в моё хранилище... - она нежно погладила лицо Гермионы одной рукой и следом наотмашь ударила второй. Голова Гермионы снова ударилась об пол, посылая пульсирующую боль через череп. - Я не… Мы не… Мы нашли меч... - слова вырывались задыхающимися всплесками между пульсирующей болью, пронизывающей голову. - Лгунья! Круцио!!! Боль, которую нельзя ни с чем спутать, пронзила всё её тело. Это было похоже на огонь, мчащийся по телу порочными путями, бесконечный, ослепляющий. Всё её существо заполонила мучительная боль. В этом мире не осталось ничего другого. Только боль. А затем, так же быстро, как началось, всё закончилось. Она позволила себе несколько судорожных вдохов, прежде чем снова открыть глаза. Над ней нависла ухмыляющаяся Беллатрикс. Женщина с волосами цвета воронова крыла издала хихиканье, которое отозвалось в барабанных перепонках Гермионы пульсирующей болью. - Тебе понравилось, грязнуля? Знаю, что понравилось, - она наклонилась ближе, пока её зловонное дыхание не коснулось кожи девушки. - Ну, так как ты попала в моё хранилище, грязнокровка? Кто из гоблинов впустил тебя? - тихо прошептала она, царапая своими длинными ногтями щёку Гермионы, пока не достигла подбородка, куда и вонзила их и выпустила кровь. - Я не была в вашем хранилище, - прошептала Гермиона сквозь дрожащие рыдания. Всё тело ломило, как при гриппе. Она не могла думать. Могла только заикаться в ответ. - П-п-п-пожалуйста! Я не знаю, о чём вы г-г-г-говорите! Беллатрикс быстро встала, перевернув Гермиону под собой, пока та не легла на живот. Она вонзила острый каблук в спину Гермионы, вызвав у ведьмы ещё один крик боли. - У вас есть меч Гриффиндора. И вы его украли! Теперь скажи мне, КАК! Прежде, чем Гермиона смогла ответить, Беллатрикс выпустила ещё один Круцио, и всё, о чём она могла думать, была боль. Она была белой и горячей, как молния, бегущая по венам, разрывая кожу на спине. Она хотела умереть. Смерть была бы лучше, чем всё это, конечно? Но смерть не придёт. Беллатрикс не позволит. Каждый раз, когда Гермиона думала, что вот-вот потеряет сознание от боли, Беллатрикс снимала проклятие и позволяла ей в те несколько мгновений без боли выдохнуть ещё несколько слов. Неважно, что она говорила, Беллатрикс не хотела слышать правду. Её глаза были дикими, зрачки расширились от похоти и возбуждения, пока она вымещала свой гнев на Гермиону. Она понятия не имела, как долго пробыла на полу Малфой-Мэнора. Могли пройти минуты, а могли и часы. Не то, чтобы она могла узнать точно. Всё, что она знала - это жгучая боль в костях и небольшие, слишком короткие периоды облегчения. После последнего захода Беллатрикс Гермиона свернулась калачиком на боку спиной к тёмной ведьме. Спина была пропитана кровью, вытекая из множества порезов и ран, которыми Беллатрикс её наградила. Она смотрела пустыми глазами через комнату на бледную фигуру Нарциссы, прислонившейся к большому обеденному столу из орехового дерева. Выражение лица ведьмы выдавало смертельную скуку. Она окинула взглядом ногти на одной руке, осматривая их, будто на полу не лежал истекающий кровью подросток. Но её глаза были красными от напряжения. Она бросила взгляд на Гермиону, и на мгновение, всего на мгновение, Гермионе показалось, что она увидела проблеск чего-то другого. Момент прошёл, и Нарцисса посмотрела на сестру. - Ты закончила, Белла? Наверняка ты убьёшь девчонку, если будешь продолжать в том же духе. Ну и хорошо… Смерть была бы облегчением. Глаза Нарциссы на мгновение вернулись к Гермионе, и снова был этот странный взгляд. Что это было? У неё не было времени обдумывать это дальше. Беллатрикс снова перевернула её на спину, радуясь хныканью Гермионы, когда та ударилась о деревянный пол. - Ещё кое-что. Своего рода прощальный подарок, - она широко улыбнулась, показывая пожелтевшие зубы, когда запустила руку в многочисленные карманы своей юбки и вытащила блестящий, мерцающий кинжал с обсидиановой рукоятью. Гермиона отвернулась. Если Беллатрикс собиралась ударить её ножом, то она не хотела и не должна была этого видеть. Вместо этого её глаза встретились с голубыми глазами Нарциссы, которая теперь стояла будто чуть ближе, ёе рука дергалась, как будто пытаясь дотянуться до чего-то. Пусть это будет быстро, подумала она. Пусть моя смерть будет быстрой. Беллатрикс вонзила нож в предплечье Гермионы, резко потянув его вниз, чтобы разрезать кожу, сухожилия и мышцы. Она закричала. Кричала, пока не почувствовала, как горло пронзили тысячи иголочек. В мире не было ничего, кроме огня в руке и пронзительной боли в голове. Ничего. Ничего. Ничего. Голубой. Голубой лёд. Прохладный, спокойный и безмятежный. Защита. Вот чем было это "что-то". Если она сосредоточится на этом, боль становится не такой уж сильной. Ей всё ещё было больно, и она всё ещё кричала, но каким-то образом теперь она могла это вынести. Даже гогот Беллатрикс теперь казался далёким, словно всё это происходило в другой комнате, с другой Гермионой. С треском чувство ушло, и боль вернулась снова. Она испустила крик, и вокруг неё разразился хаос. Заклинания рикошетили от стен, разбивая стекло и раскалывая дерево. Беллатрикс оттолкнулась от неё и отскочила в сторону, когда на неё обрушилась люстра. Люстра разлетелась по обе стороны от головы Гермионы, рассыпаясь осколками хрусталя. Некоторые из них разрезали её кожу, отлетая рикошетом. Те, что были прямо над ней, казалось, замедлились, прежде чем приземлились на неё с мягким стуком, которого всё ещё было достаточно, чтобы выбить воздух из её легких. - Миона! - голос Рона раздался откуда-то слева от неё. - Гермиона, я держу тебя, я держу тебя! - она почувствовала, как люстра сдвинулась, часть хрусталя вонзилась в неё ещё глубже, заставляя кричать ещё сильнее. Внезапно тяжесть осколков исчезла с неё, будто и не было, и Рон поднял её на ноги. - Давай, Миона, сюда. Просто оставайся со мной. Они поднялись и потянулись к Добби. Его маленькие руки потянулись к ним, когда Гарри схватил Крюкохвата и поднял к себе на плечи. Гермиона бросила растерянный взгляд через комнату, не зная, как всё это произошло, и увидела Беллатрикс, готовящуюся метнуть в неё кинжал. Сбоку появилась волна красного света, возможно, Остолбеней, и оттолкнула Драко от матери к тёте. Он врезался в Беллатрикс как раз в тот момент, когда она выпустила кинжал, слегка отклоняя его от курса, и он теперь плыл не к ней, а к маленькому эльфу, руку которого она сжимала. Воспоминания закончились, и Гермиона обнаружила, что стоит перед Нарциссой, глядя на неё, и слёзы свободно текут по её лицу. - Дамы и господа Визенгамота. Нарцисса Блэк сделала много вещей в своё время. Некоторые из них вполне могли быть тёмными по своей природе. Но если бы не её действия в ту ночь, мы бы наверняка проиграли войну. Она рисковала своей жизнью, чтобы обеспечить мне защиту в мой самый трудный час. Если бы Беллатрикс заметила её действия, я не сомневаюсь, что я, Рональд Уизли, Гарри Поттер и сама Нарцисса погибли бы в ту ночь. Она повернулась к Кингсли и грубо вытерла слёзы. - Министр, я предлагаю оправдать Нарциссу Блэк от любых проступков за ту роль, которую она сыграла в войне. Она спасла несколько жизней в ту ночь, а также в ночь финальной битвы. Она заслуживает второго шанса. Министр вернулся на своё место и на мгновение задумался. Он мог допросить Нарциссу о гораздо большем, но сомневался, что теперь, когда Гермиона защищала ведьму, это что-то изменит. - Визенгамоту предлагается принять решение. Кто за то, чтобы оправдать Нарциссу Вульпекулу Блэк по всем обвинениям? Несколько рук взметнулись в воздух, нарастая как волна по круглой комнате, пока не показалось, руки подняли все, кроме Кингсли. Он оглядел комнату и кивнул, подняв свой молоток и опустив его с громким стуком.
