взаимность

      Когда из соседней комнаты опять слышится звон бутылок и приглушенный мат, Венти даже почти не вздрагивает, а продолжает дописывать задачу по физике. Если честно, он уже настолько привык к этому, что прерываться из-за очередной пьянки отца смысла просто не было. В конце концов, домашка сама себя не сделает, уж в этом он был точно уверен.       Только когда послышался противный скрип двери («Сколько лет ее блять не смазывали?», — не без раздражения подумал Венти, перелистнув страницу учебника.), он удостоил стоящего перед входом в его комнату отца безразличным взглядом, который явно намекал, что радости от присутствия родителя в нем не было ни на каплю.       Только где-то глубоко внутри, там, где Венти тщательно запрятал, таился бездонный, всепоглощающий страх, заставляющий желать сжаться в клубочек под одеялом, предварительно зажав уши руками. Что можно ожидать от пьяного отца, который плохо контролирует себя и свои эмоции даже трезвым? Пусть Венти и не мог вспомнить, чтобы Декабриан поднимал руку на него, легче от этого не становилось. Каждый раз мог стать первым. Он ходил по чертовски, нет, пиздецки тонкому льду все эти шестнадцать лет и прекрасно был об этом осведомлен.       К счастью, сегодняшний вечер не собирался открыть новые горизонты мразотности этого человека, которого своим родственником Венти называть не хотелось от слова «совсем». Декабриан, постояв еще немного и процедив себе под нос какие-то неразборчивые ругательства, ушел, оставив после себя неприятный аромат дешевого боярышника и бешено колотившееся сердце Венти, который невольно потянулся к телефону, будто бы он мог как-то помочь справится с резко накатившей тревогой.       Тревога крепко сжала в своих удушливых объятиях, не предоставив и единой возможности выбраться из них, вновь и вновь подкидывая в воспаленный мозг воспоминания, которые он предпочел бы навсегда стереть из памяти. Вот ему, Венти, пять, и отец перебил добрую половину посуды просто потому, что задел шкаф с этой самой посудой и разозлился. Вот ему семь и надо идти в школу, а Декабриан, явно перебравший, развалился прямо на полу в коридоре, лишив возможности пройти ко двери, не задев его. Вот ему двенадцать, и пьяный отец клянётся в том, что очень его любит, и Венти правда очень-очень хочет верить в это. И действительно верит, слушает почти буквально с раскрытым ртом. Пока наконец отец не затрагивает тему, которую не стоило бы затрагивать, тем более в таком ключе. — Как там зовут твоего дружка? Сяо, кажется? Он мне не нравится, выглядит полнейшим ничтожеством.       Кажется, именно тогда Венти впервые посмел возразить отцу и, признаться честно, совершенно не жалел об этом.       «Это в прошлом», — сделав невероятное усилие над собой, мысленно прошептал Венти, и, словно стремясь вещественно доказать это, попытался сжать в онемевшей руке телефон, который в ту же секунду завибрировал прямо в ладони.       Распахнув глаза и сделав несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, он наконец разблокировал экран и ещё не совсем осознанно посмотрел на строку уведомлений. Увиденное заставило уголки губ поползли вверх.       Сяо, 21:37 *1 вложение*       Внимательно просмотрев фотографию чужой тетради по физике и сравнив по своими решениями, Венти быстро напечатал «спасибо!!!», тут же принявшись искать какой-нибудь милый смайлик.       Общение с Сяо всегда отвлекало его и помогало пережить все то, с чем бывало очень непросто справиться. И пусть сам Сяо был твердо уверен, что не делает абсолютно ничего, делал он очень многое. Именно благодаря ему Венти еще мог как-то сосуществовать в этом чертовом мире, именно благодаря ему появилась надежда на что-то, именно ради него хотелось справляться с тем, что происходит.       В каком-то плане именно из-за Сяо появилось желание поменять что-то в жизни.       Говоря начистоту, Венти не был уверен в том, что когда-нибудь смог бы уйти от отца, избавиться от этого непосильного груза из детских обид, разбитых мечтаний и горьких разочарований с привкусом самой гадкой водки и дешевого боярышника из ближайшей аптеки. Он знал, что не любил отца. Но и оборвать их пути не считал возможным. Было что-то нездоровое, болезненное в этой странной уверенности, которую Венти не смел подвергать сомнениям.       И тут в жизни появился он, Сяо. И совершенно изменил как самого Венти, так и его отношение к собственной жизни.       Появился он тогда, когда Венти не ждал совершенно, но после был отчаянно рад его появлению. Они, тогда ещё смешные дети, познакомились на очередном первом сентября, уже, кажется, пятом для них. И после этого почти и не расставались. Сидели за одной партой, проводили перемены вместе, а на физкультуре в парных играх выбирали исключительно друг друга.       Крепкая дружба после обернулась первой подростковой влюбленностью для Венти, который отчаянно долго сомневался в природе своих чувств. Он любил Сяо? Но была ли это сильная дружеская привязанность или же нечто иное? Возможно он, Венти, просто пересмотрел глупых любовных мелодрам, а сейчас просто запутался? В конце концов грань между дружбой и любовью до ужаса тонка, спутать слишком просто.       Венти не знал, что же он чувствует. Он знал лишь то, что его самое главное желание на данный момент — быть с Сяо, самым драгоценными для него человеком.       Сяо был прекрасным. Не только внешне, хотя, признаться честно, очень часто на уроках Венти позволял себя маленькую слабость — украдкой любоваться своим другом, пока тот не замечал. Красота этого парня временами заставляла сердце биться чаще положенного, а где-то внизу живота на мгновение складывался щекочущий узел.       Разумеется, Венти замечал и красоту других людей. Но ни один самый распрекрасный парень или девушка не заставляли его реагировать так. Подобное мог сотворить только Сяо, причем совершенно неосознанно.       Сяо был внимательным. Сяо был мягким, пусть другие бы и покрутили у виска, услышав такое заявление, но для Венти он был самым нежным и мягким человеком на всей Земле. Сяо был умным. Сяо был прекрасным человеком и другом. И Венти очень боялся, что сам он и в половину не такой хороший друг, каким являлся для него Сяо.       Сяо мог найти себе гораздо лучшего друга, а может даже и пару. Но он почему-то продолжал тратить себя на кого-то вроде Венти.                                * * *       «Я люблю тебя», — он пишет и стирает, пишет и стирает. Венти так устал думать. Он просто уже хочет рассказать об этом, и плевать уже, что будет. Возможно, Сяо сочтет его омерзительным. Возможно, захочет прекратить их общение. Венти не знает и, если честно, думать об этом не хочет. Он прекрасно осознает, что его чувства взаимными быть не могут по определению. Он недостаточно хорош для Сяо, в конце концов. И никогда не будет «достаточно». Удивительно даже, как Сяо уже четыре года держит около себя настолько отвратительного человека.       Венти ненавидит, когда его сообщения превращаются в чертовы сочинения по литературе, но в такие моменты по-другому он просто не умеет. Он пишет, пишет долго, пытается подобрать такие слова, чтобы как можно четче донести свою мысль и так, чтобы не испугать. Его признание превращается в какую-то исповедь, но сейчас ему даже почти не стыдно. Разве что чуть-чуть.       Сяо читает его опус поразительно быстро, учитывая то, что Венти специально ждал, пока он выйдет из сети. Проебался малость, хах, ну как обычно.       Сяо долго печатает. Венти успевает уже раза три стать верующим за это время. Он отчаянно грызет ногти, от которых и так почти ничего не осталось, до самой крови кусает губы, пока кусать тоже остается просто нечего. Когда Венти добрался до выдергивания волос из своих косичек, чат с Сяо загорелся желанной (?) единичкой, оповещающей об одном непрочитанном сообщении.       Но читать и наконец поставить все точки над i видится сейчас задачей непосильной для него, уставшего и нервного. Венти кажется, что весь его мир сейчас рухнет. Он жалеет, что решился написать своему другу об этом. В конце концов, он мог спокойно прожить и без этого дурацкого признания, которое наверняка лишь усугубит их отношения. Какому нормальному человеку будет комфортно с тем, кого он до недавнего времени считал другом и который вдруг ошарашил своим ненужным признанием в чувствах? Навряд ли Сяо. А Венти совсем не хочет, чтобы Сяо чувствовал себя рядом с ним неудобно.                               * * *       Когда Венти решился прочесть сообщение, Сяо, наверное, уже спит, прождав хоть какой-то реакции тщетных два часа.       Он открывает диалог и тут же зажмуривается. По-детски, но эта реакция давно вошла в привычку. Венти предварительно делает несколько вдохов и выдохов, пытаясь морально подготовиться и тут же резко раскрывает глаза.       Он мельком пробегается взглядом по тексту, с удивлением отмечая, что Сяо написал очень много. Это заставило тревожно сжать телефон в руке крепче. Было страшно вчитываться, но незнание было страшнее. Венти принялся за чтение.       По мере чтения его мысли переходили от красноречивого «блять господи нахуй помилуй меня грешного» до лаконичного «блять». Венти едва не выронил телефон из рук, но вовремя положил его на кровать. Прикрыв лицо руками, он издал едва уловимый стон.       Сяо тоже был в него влюблен.       Эта мысль, невозможная и слегка пугающая, настойчиво пульсировала в голове.       Венти не знал, что делать. Он не рассматривал вариант, что Сяо тоже мог испытывать к нему что-то. Мечтал, возможно в какой-то мере надеялся, но всерьез не рассматривал такую возможность. Сама мысль о том, что он кому-то (и не просто кому-то, а Сяо!) мог нравится, звучала абсурдной. Словно глупый розыгрыш на первое апреля.        Нормальные люди начинают встречаться, когда понимают, что их чувства взаимны. Но являются ли они нормальными? Что-то подсказывало, что очень навряд ли.       Не то чтобы Венти не хотел, чтобы Сяо стал его парнем. Нет, напротив. Он отчаянно желал этого. Он мечтал об их свиданиях и поцелуях, он хотел держаться за руки, обниматься и делать все то, чем обычно занимаются парочки. Но хотел ли того же Сяо? И мог ли он, Венти, дать Сяо то, чего он мог бы хотеть?       Венти ненавидел свою голову и все те мысли и сомнения, что рождались в ней.                          * * *       Сейчас, когда после признания и всех их сомнений и метаний прошло несколько месяцев, Венти не знает, смеяться или плакать ему из-за собственной мнительности. Столько страдать и мучать не только себя, но и ныне своего парня, на тот момент друга, из-за своих комплексов и сомнений… Браво, просто браво!       Правда, как успокаивал его Сяо, это их первый опыт и неудивительно, что они вели себя несколько… Глупо.       — Хочешь сказать, как конченные кретины, которые настолько тупы, что не могли понять, что влюблены друг в друга? — весело фыркнув, решил уточнить Венти, осторожно переплетая их пальцы.       — Хах, возможно, — Сяо лишь усмехнулся, осторожно оглаживая большим пальцем пальцы Венти.              Венти, улыбка которого неожиданно сошла на нет, с непривычной серьезностью посмотрел на своего парня, явно собираясь сказать что-то важное.       — Скажи… В будущем, когда мы окончим школу, — слова давались с большим трудом. Как глупо спрашивать о том, что произойдет только через два с половиной года. За это время все еще успеет поменяться сто раз. Но ему действительно необходимо знать. Знать, что для Сяо они настолько же важны и нужны, как и Венти.       — Я бы хотел, чтобы в моем будущем был ты, — тихо признался Сяо.       Когда Венти впервые узнал о том, что их желания были взаимны, он был немного напуган и поражен. Но сейчас… Сейчас же осознание взаимности их желаний заставляет сердце биться громче и чаще. Он действительно счастлив.       И он действительно хочет, чтобы его жизнь поменялась. Лишь бы эти изменения были с тем человеком, которого он любит.