Mulled wine

Дождь заливался в лицо, снова насквозь промочив волосы и одежду. Было холодно, Дазай крупно подрагивал, его зубы стучали, но шёл он не торопясь. Нужно дать Чуе остыть. Да, надо, этим он сейчас и занимается, ища какой-нибудь круглосотучный супермаркет, которых, кстати, поблизости нигде не видно. В голове еще отдаются эхом слова Чуи, но больше всего засели слова "лезвие" и "резать". Ему как никогда, сейчас хочеться снять напряжение, сделав пару(может и больше) глубоких порезов. Но острых предметов нет, да и не где это сделать, не будет же он сидеть на остановке и резать руки. Его сразу отвезут назад в клинику, а так предавать Чую ему не хотелось. Да, Дазай послушал Сигму, и решил не принимать слова Чуи в таком состоянии, близко к сердцу, однако, всё равно было ужасно тревожно и больно. Больно видеть Чую таким. Он был уверен, что этот рыжий, невероятно прекрасный, и да, возможно слишко идеализированный в голове Дазая, человек, не заслужил того, что с ним происходит. Дазаю хотелось сделать что угодно, чтобы Чуе стало легче, правда, едва-ли рыжему сейчас что-то поможет. И Дазай чувствовал себя таким жалким, беспомощным, не способным ничем помочь, и только делающим хуже. Ужасное, отвратительное чувство. Да, Дазай ощущал вину за состояние Чуи, хотя его вины тут не было, от слова совсем. Он просто чувствовал ответственность за негативные чувства людей, которые что-то для него значат. Но он не хочет это чувствовать. Он хочет избавиться от этого, задушить и похоронить все себе все чувства и себя самого тоже, если на то пошло. Дазай считал, что состоял целиком и полностью из недостатков и считал, что такие как он просто не должны жить и отравлять жизнь окружаюших людей, которые хотя-бы пытаются жить нормальной жизнью, за что Дазая и раздражают. Хотя, возможно, это простая зависть. Зависть желанию жить в попытках построить из своей жизни что-то похожее на счастье и другие положительные качества этой самой жизни. Осаму жил за земле всего пятнадцать лет, но жизнь уже ему наскучила и была в тягость. Он уже знал, что может произойти дальше, и ему было просто не интересно проживать свой жизненный, прописаный специально ему, и прописаный явно не его фанатом, сценарий. Хотелось просто нарушить, и переиграть этот злощасный сценарий, лишив себя жизни и посмеяться над тем, кто так старался, раздумывая над его дальшейней судьбой. Хотя, если у него получиться лишить себя жизни, то это будет воля судьбы, так что посмеяться над ней таким образом - не вариант. А жаль. Дазай медленно шёл по темному городу, позволяя мыслям не быстро, а медленно и плавно гулять в его, уже порядком заебавшейся голове. Он не сразу, на это ушло несколько лет, но научился их контролировать и задавать им характер движения. Потому, что без контроля, они двигались слишком лихорадочно, быстро, сменяясь, одной, мрачной и жуткой, за другой. Избавляться от них полностью, не получалось совсем, хотя раньше, несколько лет назад, не мало при этом напрягая разум но ему это, всё-же удавалось. Сейчас он это делать и не пытался. Ясно было, что дело гиблое. Ему было противно от того, что его же разум берёт над ним контроль, но бороться с самим собой уже не было сил. Это было то, чем он занимается всю жизнь, и уже порядком выгорел. Он шёл, совсем потеряв счёт времени, стараясь хоть как-то запомнить дорогу, чтобы просто не заблудиться в незнакомом районе и вернуться к Чуе. После слов того, Дазай не был уверен, что его там очень уж ждут, но он должен убедиться, что с рыжим все будет, хотя-бы в относительном порядке. Убедившись, Дазай был готов уйти, потому, что не горел желанием мешать кому-то жить, однако с ситуацией Чуи...Дазаю казалось, что он может настоять и остаться рядом с рыжим. И опять, даже за это, он будет ощущать вину. За то, что лезет, куда его не просят. Пройдя еще с десяток метров и проглотив еще с десяток ненавистных мыслей, он набрёл все-таки, на работающий супермаркет. Он был не особо большим, но какая вообще разница? Он стал продумывать, что же ему надо взять, и тут понял, что вообще не знает, что любит Чуя. Зайдя в магазин, он сразу ощутил тепло и понял, насколько он замерз. Понял, что вообще не чувствует ног, но ему было всё равно. Людей в магазине не было совсем, только уставшая девушка-кассир, лениво оглядела его и продолжила пить свой кофе. Дазай медленно ходил по прилавкам и пришёл у выводу, что нужно взять чай и кофе, раз уж он не знает, что предпочитает Чуя. Сигма дал довольно-таки приличную сумму, так что хватило бы питаться неделю и Дазай решил, что экономить особо не будет, да и смысла в этом нет. Дазай подумал, что лучше взять корзину, что оказалось правильным решением. Первое, что он туда закинул, оказалась пачка молотого кофе и две пачки чая с мятой и малиной. Дальше, Дазай направился в отдел с продуктами и тут зависал он довольно долго. Что вообще ест Чуя? Он долго думал и решил, что нужно взять пачку риса. Все его едят и Дазай видел, как рыжий уплетал его к клинике за обе щеки. Дальше последовали яйца. Осаму не особо понимал, что вообще покупают в продуктовых обычные люди, так как после смерти родителей, он ел, от силы - пару раз в неделю, и то, если перепадёт. Но по его давним воспоминаниям, мама часто делала ему яичницу утром. Поэтому, он и взял яйца. Также, он припоминал, что родители покупали печенье. И он кинул пачку овсяного печенья в корзину. Невольно вспоминая, чем его кормил его Федор, и поморщившись от этой мысли, Дазай взял бананы. Он еще где-то с пол часа бродил по прилавкам магазина, больше оттягивая время и греясь, чем выбирая продукты. С его одежды и волос капало на пол, но он не обращал на это внимание. Всё-таки, добравшись до кассы и расплатившись, он вышел из магазина и на улице творилось теперь невесть что. Пошёл мелкий град с дождём и громко завывал ветер. Дазай стоял с тяжелым пакетом, под не широкой магазинной крышой и думал, что ему теперь с этим делать. В голову пришло, что он вполне может вызвать такси. Мог бы. Был бы у него телефон. Людей поблизости видно не было, позвонить не от кого. Ну что-ж. Было принято решение идти, как пришёл. Крепко завязав пакет на узел, чтобы ничего не промокло, он сделал шаг, выходя из-под крыши. Не так уж и плохо. Да, град довольно больно бьет по рукам и голове, но пережить и дойти до дома вполне представляется возможным. Если его не сдует этим ураганом. Ветер дул прямо ему в лицо, при этом подгоняя к нему крупинки града. После точного попадания в глаз, Дазай решил, что лучше опустить лицо как можно ниже. Он перестал смотреть на дорогу, и шёл, можно сказать, на ощупь. Он примерно помнил направление, так что, через минут сорок, оказался, на уже знакомой улице. Град прекратился, но дождь так же лил, как из ведра, на что Дазай уже перестал обращать внимание. Как и на то, что он чертовски сильно замёрз и крупно дрожал. Все его мысли занимало то, что будет, когда он войдет в дом. Его прогонят или Чуя будет красноречиво молчать? Дазай решил, что лучше готовиться к тому,что прогонят, так как привык к вероятности худшего исхода. И если Чуя снова на него наорёт, то Дазай уйдёт, не сопротивляясь. Хотя... Нет. Подумав, Дазай сделал вывод, что точно никуда не уйдет. Он будет с Чуей рядом, хочет тот этого или нет. Рыжему сейчас явно нужна хоть какая-то поддержка. И если ему на всё наплевать, то Дазаю на него - нет. Дазаю искренне и абсолютно не наплевать на Чую. Он не знает, с чем это связано и ему самому не нравиться, что он привязался к этому импульсивному рыжему, такому прекрасному созданию. Прежде, с Дазаем такого не было. Даже с Федором, Дазай четко видел все его недостатки и не считал Федора главным человеком в своей жизни. Да, возможно, всё выглядело как раз наоборот, но Дазай сам себе боялся признаться, что не умеет по-настоящему привязываться к людям. Находить в них смысл существования - это пожалуйста. Ему было интересно наблюдать за тем же Федором. Но с Чуей, Дазай просто хотел находиться рядом. С ним было комфортно и он чувствовал себя в безопасности, чувствуя, что может вести себя как ребенок и его за это не осудят. Даже его внутренний голос, который, то и дело твердил, что он никому не нужен и должен прямо сейчас пойти и скинуться от куда-нибудь, здохнуть и никому не мешать, рядом с Чуей затыкался. И мыслей тоже не было, его голова невероятно приятно опустошалась. Возможно, этим и объясняется тяга к рыжему. Рядом с ним, Дазай мог расслабиться и не рыться в своей больной голове, пытаясь успокоить бушующие мысли, потому, что их попросту нет. При одном взгляде на Чую, они уходили и не появляли при общении с рыжим. Причину этому Дазай не знал. Когда он пошёл до того жуткого переулка, где находится дом Чуи, дождь прекратился, причём, резко. Теперь Дазай стал переживать за реакцию рыжего. Он ходил в магазин полтора часа, если не больше. Можно ли за это время отойти от приступа? Как Дазай понял по словам Сигмы, у Чуи был именно приступ. И часто у него такое? Если да, то можно сделать вывод, что друзей у Чуи было немного. Хотя...кто его знает. Может быть, Чуя до недавнего времени лечился? Пил таблетки? Он говорил, что ходил к психотерапевту, значит попытки лечится были. А его болезнь, вообще возможно вылечить? Да, Дазай явно многое хотел еще узнать, но видимо, всё это подождет. Вот, он уже стоит перед нужным подъездом. Сам не понимая, как все еще остался живой. В его волосах было множество мелких ледяных шариков. Весь был мокрый насквозь и дрожал. Ноги вообще, шли просто по инерции, он перестал их ощущать уже давно, но понял это, зайдя в магазин. Весь обратный путь он думал уже о том, не умрет ли он от обморожения. И об этом ему нравилось думать больше, чем о прошлом, и что там еще витает у него в голове. Но все же, перспектива смерти, пока он не увидит Чую, не радовала. Момент поднятия по лестнице, у Дазая остался, как в тумане. Вот, он уже стоит перед дверью в квартиру, и думает, а не лучше ли было уйти и не приходить. Нет, такие мысли он сразу прогнал, и убеждал себя, что Чуя сейчас в нём нуждается. Он представлял его, сидящего одного, среди обломком разрушенного им же шкафа, и сердце Дазая обливалось кровью и одновременно уходило в пятки. Он стал вспоминать, как отреагировал на смерть собственных родителей, но не помнил ничего от слова совсем. Он не помнил, плакал ли, грустил, скучал? Помнил лишь, как дядя забрал его с собой на старенькой ладе, поселив в таком же старом доме. Помнил, как тот позвал его в свой кабинет в первую же ночь. Помнил все слова, удары и ту невероятную, ни с чем не сравнимую боль, которую ощутил в ту самую ночь. Помнил чувство унижения, стыда, жалости к себе. С того момента, он стыдился того, что живёт на этой земле. А крики дяди, только посстоянно, каждый гребанный ненавистный всей душой день, подпитывали это чувство, которое на протяжении жизни его сопровождало, по сей день. Он ненавидел, это чувство слабости и из-за того, что его испытывал, ненавидел себя еще больше. Как же он тогда мечтал умереть. В какой-то из дней, он стал надееться, что этот чокнутый мудак его просто прикончит и всё это наконец прекратится, но этого не происходило. И каждый раз, выходя из того кабинета, внутри Дазай уже ощущал себя самым, что ни на есть мертвым. Тогда он стал пытаться умереть физически, телом, которое и так уже было полностью истощенным. Он стал резать вены, с надеждой, что на следущее утро уже не проснётся. Той ночью ему было так легко, от отсутствия бегающих мыслей в мозгу, который сосредоточился на боли и он был счастлив от этого чувства спокойствия, до того, как в его комнату вломился дядя и перевязал его порезы. Насколько Дазай понял, тот выглядел обеспокоенным и в мыслях он даже смеялся с его реакции, смеялся горько и разочарованно, от того, что у него ничего не вышло, ощущая себя еще большим дерьмом. От этих мыслей, по лбу прокатилась капля пота, а кожа покрылась мурашками. Он не позволял себе об этом думать, не хотел быть слабым. А при мыслях о прошлом, чувствовал себя именно таким. С тяжелым выдохом, Дазай достал из кармана ключи и дрожащими руками, вставил его в замочную скважину. Медленно прокрутил, и аккуратно потянул дверную ручку вниз. Дверь открылась, звуков за ней никаких не было, словно в квартире и нет никого. Глубоко вдохнув, Дазай переступил порог и тихо закрыл дверь за собой. Снял с себя промокшие ботинки, а затем скинул пальто. По дороге назад он, насколько это возможно за сорок минут, обсох и вода уже не текла с него ручьём. Дазай прошел на кухню и поставил пакет с едой на стол, рядом с нетронутыми бутылками алкоголя. Как не странно, мыслей в его голове сейчас не было совсем, ну кроме той, что ему нужно увидеть Чую. Это он сейчас и сделает. Он максимально тихими шагами направился в сторону комнаты, где видел рыжего в последний раз. И через несколько шагов, дойдя до входа в эту комнату, увидел такую картину: Те же деревянные обломки шкафа, и Чуя, сидящий среди них, облокотившись на стену, подогнув колени и стеклянным взглядом смотревший в никуда. Его глаза были красные и до сих пор на мокром месте. Было видно еще не высохшие мокрые дорожки от слёз, идущие по щекам. Он, казалось, совсем не слышал, как вошёл Дазай и сейчас находился в каком-то трансе. Его взгляд ничего не выражал, он был полностью пустым. И Дазаю стало больно от этой пустоты. Сглотнув, он сделал несколько шагов вперед и вошел в комнату. Чуя, вроде даже не замечая движения, так же продолжил смотреть в пространство. Тогда Дазай подошел совсем близко и убрав лежащую рядом с рыжим доску, сел рядом с ним, в такую же позу. Он проследил за взглядом Чуи, и посмотрел туда же. Но через несколько секунд перевел его прямо на рыжего. Тот никак не реагировал. Тогда Дазай попытался собраться с мыслями и негромко позвал. - Чуя? В ответ тишина, рыжий не шелохнулся и не отвёл взгляда от пустоты. Теперь Дазая стала охватывать легкая паника, и он решительно хотел добиться ответа. От осторожно положил руку на коленку Чуи, и слегка, совсем немного, сжал её. - Чуя, ответь пожалуйста. Дазай смотрел в лицо рыжего, все так же, в упор и через несколько секунд молчания, его голубые и такие потухшие глаза стали блестеть и наполнились слезами. Он очень медленно, но всё-же, повернул голову в сторону рядом сидящего шатена и перевел взгляд прямо на него. Он смотрел Дазаю в глаза и сморгнул, наверное, впервые, как Дазай зашел в комнату, позволяя слезам вытечь из век и покатиться по щекам. Его губы подрагивали, пытась сформулировать хоть какие-то слова, но получалось не очень. Дазай медленно, без резких движений, будто боясь напугать, поднял руку и потянул ее к лицу рыжего, смахивая с его холодной щеки слезинку и задерживаясь немного дольше, чем расчитывал. Через несколько секунд, Чуя подал голос. - Дазай, п-прости.. - Чуя всхлипнул и слёзы покатились из глаз сильным напором. Он отвёл взгляд и теперь смотрел в пол. - Прости, меня, я не..я не хотел, прости. Его голос срывался и теперь Чуя уже откровенно плакал и всхлипывал, приложив руки к лицу. Дазай ожидал что угодно, крики, просьбы убраться, но точно не такого поведения, и был немного в ступоре. Но совсем немного, потому, что на плачущего Чую смотреть просто не мог. Ему тоже становилось больно, хотя раньше он людям никогда не сочувствовал и тем более, не разделял их чувства. Он отодвинулся и сел вплотную напротив рыжего. Мягко взял его запястья и отодвинул их от его лица. Тот не особо сопротивлялся, но голову отвернул в сторону, избегая взгляда и шатен его понимал. Не когда не хочешь показывать кому-то свою слабую сторону. И Дазай никогда не знал, как помочь человеку в такой ситуации, потому, что никогда никому помогать не хотел. Но сейчас...это было, пожалуй, его единственное желание. Помочь, показать, что не бросит и примет его любым, как бы он себя не повёл. Ужас, Дазай сам на секунду поразился таким мыслям. Он прежде никогда не испытавал желания кому-то показывать, что будет рядом, отчасти, потому, что не мог этого обещать, да и не хотел он быть ни с кем рядом, но с Чуей.. - Эй, солнце, всё хорошо.. Дазай потянулся рукой к затылку Чуи, и нежно дотронувшись до него, медленно опустил его голову себе на грудь. Когда он почувствовал, что рыжий не сопротивляется, он приобнял его, нежно поглаживая слегка напряженную спину. Подбородком он слегка, почти невесомо касался рыжей макушки. Чуя же, перестал сдерживаться и откровенно рыдал Дазаю, в немного влажный от дождя, свитер. Позже, он сам стал прижиматься ближе и тоже обхватил тело перед собой руками, крепко стиснув. Дазай не сопротивлялся. - Пожалуйста, не уходи больше!! Дазай, я такой отвратительный, я не заслуживаю, чтобы ты остался... Дазай шикнул в ответ и погладил Чую, по растрепавшимся рыжим волосам, слегка зарывшись в них пальцами. - Я никуда не уйду. Они просидели в таком положении минут 30, пока все конечности не затекли, а Чуя совсем успокоился и теперь погрузился в свои размышления. Он был рад, что Дазай пришёл и не злился на него, потому, что на себя самого он, злился и это очень мягко говоря. Он ненавидел, когда во время приступов срывался на близких людях, ненавидел себя за это больше всего на свете, но и совершенно не мог контролировать такое поведение. Честно, когда Дазай вышел, Чуя был уверен, что тот больше не вернётся. Решит, что он конченый псих и с ним лучше не связываться. Да, так Чуя терял очень многих людей, и он не винил их. Он бы и сам не стал с собой связываться и тем более, дружить. Он привык, что когда людя видят, кем он является на самом деле, они уходят. Да, ему и одному было не плохо, он не особо любил общаться и рядом с людьми ему было не комфортно. Да, когда-то, был Рюноскэ, но его не стало, и Чуя решил, что больше ни с кем особо тусить не будет, отчасти, чтобы не создавать проблем, но больше всего, потому, что не хотел. Ему стало просто в тягость простое общение, да что там, даже видеть людей в школе, на улице, дома ему приносило большое негодование. Он часто хотел уйти куда-нибудь в лес, построить шалаш и жить в нём, ни с кем и никогда не контактируя. Но это были лишь глупые фантазии. На деле, он просто максимально от всех закрылся и автоматически считал всех своими врагами. Пока его одноклассники обсуждали девочек, ходили на вечеринки и бухали, Чуя сидел в своей комнате, думая о том, как же его все заебали. Он мог агрессировать на мать, которая задавала много тупых вопросов, а потом сидеть и ненавидеть себя за это. Он ненавидел свой уебанский характер в перемешку с растройством. Он думал, что никогда не станет нормальным, и всегда будет один, хотя в глубине души надеялся, что найдёт человека, с которым чувствовал бы себя комфортно. И также, он боялся, что эти надежды оправдаются, и он, вероятно, начнет портить этому человеку жизнь к чертям. Потому, что хер его знает, что там может произойти, но о людях Чуя всегда думал с тревожностью. Но сейчас, сидя в обьятьях Дазая, таких успокаивающих и комфортных он не жалеет, что не оттолкнул его. Он был очень рад, что тот не ушёл. И Чуя очень боялся сделать ему больно, он очень не хотел этого, но знал, что в один день может сорваться и просто избить его до полу смерти. Нет, надо определенно купить еще таблеток и сходить на приём к Фукудзаве. Да, он так и сделает, расскажет ему всё, и тот выпишит ему таблетки и поможет. Мужчина он хороший, и когда то очень помог Чуе справиться со своими неконтролируемыми эмоциями. И да, Дазая он тоже к нему сводит, очевидно ведь, что ему тоже нужна психологическая помощь. Чуя почему-то, очень воодушевился от этой мысли. Нужно, правда, решить, что делать с тем, что он теперь, по факту сирота и несовершеннолетний. А, пофиг, он может пожить в одной из квартир Сигмы, если сюда вдруг заглянут службы опеки. Сигма не будет против, даже наоборот. Это был один из очень и очень немногих людей, с которыми Чуя хорошо общался. Правда, сначала, они друг-друга яро ненавидели, но это не важно, ведь сейчас Сигма был первым, кому Чуя мог бы довериться. Он был чем-то между родительской фигурой и лучшим другом и Чуя дорожил этими, хоть немного похожие на человеческие, отношениями. Сигма кстати, помог Чуе с работой и до клиники он работал с ним в одном баре. Да, Сигме было плевать, что тот несовершеннооетний, он очень хорошо умел входить в положение и это Чуе в нём нравилось. А еще, он умел подделывать документы, из-за чего Чуя и смог работать в этом баре. Сидя, и думая о своем бытие, Чуя даже забыл, что Дазай, вообще-то еще рядом, и выйдя из своих мыслей, он обнаружил, что чужое тело, прижатое к нему, сильно дрожит. Рыжий встал с Дазая и заглянул тому в лицо. - Эй, ты же весь мокрый! Снимай всё с себя, я сейчас дам одежду. Чуи стало даже как-то стыдно, что Дазай, весь насквозь промокший и продрогший сидит тут с ним и мерзнет, а Чуя и не замечает. Он вскочил с места и побежал к себе в комнату. Порывшись в комоде, он нашёл еще белые спортивные штаны и когда-то принадлежащую Сигме, черную толстовку. Решив, что он будет не против, рыжий побежал со всем этим к Дазаю, захватил с собой еще и теплые носки. Дазай, конечно раздеваться не спешил. Он был еще под впечатлением от их с Чуей обнимашек, от того, что ему даже понравилось так сидеть и ему не хотелось, чтобы Чуя отходил от него, даже на минуту и даже в соседнюю комнату. И это Дазая опять напугало. Ну нельзя же настолько привязываться к людям. Вот, что он будет делать, если потеряет Чую? Скорее всего, снова попытается умереть, вот правда, он не уверен, что у него получится. Такое ощущение, что смерть просто всегда обходит его стороной и это жутко раздражает. Так, какого хера он тут думает о смерти, когда Чуя готов тащить ему сухую одежду? Успокоив мысли, Дазай расслабился и сам от себя не ожидая, почувствовал резкое счастье. Прямо-таки, прилив радости. Удивившись самому себе, он не смог сдержать глупой улыбки, и в тот момент, в комнату залетел Чуя с одеждой на руках. - Так, ну раздеваться сам, как я заметил, ты еще не научился. Дазай обернулся на Чую, и не мог прочитать его взгляд. Ему нравилось, что не мог. Бросив кучку одежды рядом с Дазаем, он присел недалеко от него. - Значит, придётся тебя учить. Не дожидаясь чужой реакции, Чуя приподнял на Дазае свитер и тот уже сам приподнял руки, чтобы Чуе было удобно его стянуть. Такие действия вызывали у Дазая довольно не однозначную реакцию и мысли. С одной стороны, ему было совсем не комфортно от такого отношения, по крайней мере, другому человеку вот так его раздеть Дазай бы, ну не за что на свете не позволит. Он лучше умрёт или вырвет себе ногти. Но с другой, и очень пугающей его, стороны, ему невероятно нравились все действия Чуи в его сторону. Они были такими спокойными и во взгляде Накахары было столько нежности, что у Дазая не получалось думать об отвращении к себе и ситуации, потому, что по факту, ситуация отвращения не вызывала и это было ему непонятно. Но приятно, да, однозначно, ему нравилось. Но исключительно тогда, когда так делает Чуя. Дазаю нравилось, что тот даже и не пытается его рассмотреть, это очень успокаивало. Ему и так рядом с рыжим становилось спокойно, но это был просто высший уровень спокойствия, которого Дазай еще не достигал. Чуя, тем временем, в упор смотрел в лицо Дазая, взглядом говоря: "опять ты думаешь о какой-то херне", но этот взгляд был больше нежный, чем упрекающий. И подумав несколько мгновений, он аккуратно взял опущенный подбородок шатена в свои пальцы, и приподнял его, заставляя смотреть себе в глаза. - Все хорошо? В ответ Дазай буркнул еле слышное "ага", на что Чуя неопределенно повёл головой. Он покосился на руки Дазая, замотанные в мокрые, прилипшие бинты и подумав, взял запястье в свои руки. - Я могу...? Он посмотрел на бинты, как бы, спрашивая, на что получил короткий кивок. Дазай, сначала вообще никому не позволял видеть, что у него под бинтами, считая это верхом уродства, и не то чтобы, его мнение изменилось, просто Чуе ему понастоящему хотелось открыться, показать, что он ему доверяет. Нет, не против своей воли, а как раз наооборот, от желания доверять. Хотя, какая-то его часть кричала ему, чтобы он этого не делал, чтобы не доверялся и эта самая часть всегда посылала ему чувство некомфорта рядом с людьми. С Чуей это чувство тоже присутствовало, но оно было настолько притуплённым, что Дазай его не замечал. И поэтому, с Накахарой, ему было так легко и безопасно, как не было ни с кем больше. И даже с Федором. Да, тогда он также доверился ему, но он не чувствовал себя по-настоящему полностью комфортно, как сейчас. Чуя начал медленно, не касаясь руками кожи, разматывать бинты. Он смотрел на открывающиеся шрамы, совсем не таким взглядом, как смотрел на них сам Дазай. Этот взгляд, будто был наполнен теплом и можно было решить что Чуе даже...нравилось? Нет, серьезно, Дазай не понимал этого теплого взгляда. Он не знал, как относиться к своим шрамам без ненависти и отвращения. Да, он сам их себе нанёс, и готов был нанести еще, но он не хотел всего этого. Не хотел такой жизни, в которой будет кромсать и истезать себя. По другому, он просто не мог. Не знал, как без этого справиться. И то, что Чуя смотрит на них так...Ладно, Дазай рад, что он кому-то не противен. Что он не каплю не противен Чуе. И это даже мотивировало жить дальше. Вот, Чуя уже полностью размотал одно запястье и зачем-то, посмотрел на Дазая. - Что? -Нет, ничего, просто...Тебе точно нормально? Чуя понимал, что вопрос скорее всего, тупой, но не мог не спросить, ведь по лицу Дазая совсем не скажешь, что ему сейчас нормально. Он выглядит таким...стыдящимся. И Чуя очень хочет показать, что стыдиться ему нечего. - Ты же хотел научить меня раздеваться. - Дазай выгнул бровь и по взгляду Чуи понял, что отшутится не получится, а жаль. Ох, как он не любит эти разговоры. - Знаешь, я же вижу, что тебе не комфортно и... - Нет! Дазай понял, что ответил слишком резко, и теперь точно придется объяснять. Он тяжело вздохнул и отвёл взгляд в пол. - Мне комфортно настолько, насколько возможно. - Он старался тщательно подбирать слова, чтобы и лишнего не взболтнуть и передать суть мыслей, но по взгляду Чуи было понятно, что сути ему не достаточно. - Но..? Как же он аккуратно его поддталкивает. Будь ситуация другой, Дазай бы решил, что это мило. - Я просто...ты так смотришь.. Нет, сейчас Дазай явно не мог подобрать слова. Они все, как назло, вылетели у него из головы, в которой было приятно и непривычно пусто. - Смотрю, как..? О, нет, это уже слишком. - Чуя, слушай, я не... - Дазай. - Тон Чуи стал немного жесче, но одновременно, более успокаивающим. - Объясни мне, пожалуйста, я хочу понять. Слова, такие противные, чуть не сорвались у Дазая с языка, но он вовремя успел его прикусить. "Тебе не понять" Наверное впервые, но Дазай так сильно жаждал, чтобы его поняли, и понял не просто кто-то, а Чуя. Он боялся, что он не сможет этого сделать. Он в этом уверен. Но он попробует, первый раз в жизни, кому-то обьяснить. - Шрамы... - он оглядел свое запястье и уставился в пол. - Они отвратительны...мне стыдно за них, и за то, что тебе приходится на них смотреть.. У Чуи, казалось, сейчас грудная клетка треснет. Нет, ну как он может так говорить. Рыжий оглядел выражение лица Дазая, и оценив ситуацию, дотронулся, слегка, еле осязаемо, до внутренней стороны израненного запястья, и погладил его вдоль, кончиками пальцев, до самой ладони. Дазай поднял глаза на Чую. В его взгляде ясно читалось непонимание, но он не сопротивлялся. Тогда, Чуя продолжил свои движения пальцев по запястью, переходя на предплечье и вырисовывая произвольные узоры. Кожа Дазая покрылась мурашками, а мозг максимально напрягся от непонимая. Он, вроде бы ловил дикий кайф от этих действий, а вроде и стыд. Эти чувства перемешались в его голове, заменяя одно на другое и метались в попытках прорваться сильнее. Нет, ему определенно нравилось. Эти прикосновения были такими нежными и осторожными, и Дазай точно знал, что никто и никогда к нему так не прикасался. Чуя перевел взгляд на Дазая, смотрящего в пол. -Это не так. - он помолчал секунду и поймал ответный взгляд. - Они совсем не отвратительны. Словно в доказательства своих слов он еще раз провёл по запястью пальцами. Дазая чуть не разорвало внутри от таких слов. Он не знал, как ему реагировать. Все эмоции перемешались, создавая непотнятный коктель чувств, а слова Чуи рекошетом отдавались в голове. Они совсем не отвратительны Через несколько минут, он понял, что сидит и просто пялит на рыжего круглыми глазами. До него дошло, что надо, наверное, что-то сказать или сделать, он он не представлял, что. Он будто лишился способности думать и прокручивая в голове все варианты действий, не нашёл ничего, кроме: - Может выпьем? Чуя, сначала нахмурил брови, но его взгляд быстро смягчился и он коротко рассмеялся. Дазай и сам хотел смеяться, не зная, от чего, но не мог это сделать из-за крутившихся в голове шестерёнок, так что, он просто продолжил смотреть на Чую. И, о боже, какой же он прекрасный, когда смеётся. Так, соберись, не о том думаешь. Резко, на него накатилось чувство смущения за своё предложение, и он почувствовал, что надо разбавить его словами. - Ээ, там...Сигма дал бутылки.. Блять, он не это хотел сказать. Видимо его разум очень хотел залить весь этот стресс алкоголем. - Да, я не против. Чуя полнялся с пола и Дазай сделал так же. - А ты где был все это время? - рыжий пошёл в сторону кухни, жестом зовя за собой Дазая. - В магазине. - О, и что ты там делал? Они дошли до кухни и взору Чуи представился стоящий в углу пакет. Он покосился сначала на него, потом на Дазая и его глаза медленно, но верно расширились. - Сигма дал тебе деньги. Это был даже не вопрос, а констатация факта, но с какой-то тенью злобы. - Ага, а это плохо? Дазай присел на стул возле стола, и подогнул под себя колено, устроив на нём голову, и глядел на Чую, из-под спавшей на лоб челки. Тот развернулся к нему спиной и принялся разбирать пакет, шурша и ставя продукты в холодильник. - Нет, просто мне не очень удобно.. - Он показался мне хорошим. Вы же друзья, а у тебя ничего жрать. Что тут такого? Дазай и сам в слои слова не очень и верил, он тоже ненавидел принимать помощь и вообще признаваться, что она ему нужна. Ему было удобнее всегда справляться самому. Но сейчас он старался рассуждать логично, и как будет...правильнее. - Да, ты прав, мы друзья, но...он мне и так уже очень много помогал, и сейчас, нам возможно придётся попросить у него пожить, если не хотим бомжевать, и да...ему это совсем не сложно, но всё равно, это чувство...будто я буду должен ему отплатить. - Он повернулся лицом к Дазаю, и сел на стул напротив. - Ты, наверное, не поймёшь... - Нет, я понимаю, правда, я... Он отвёл взгляд, формулируя фразу. - Мне это знакомо. Чуя посмотрел на Дазая, каким-то сканирующим взглядом, прищуриваясь, а после встал и залез в шкафчик над раковиной. Из него он вынул два квадратных стакана и с негромким, но резким стуком, поставил их на стол. - Ты что-то говорил про выпить? На его лице появилась усмешка, и Дазай не смог ее не отразить. Чуя откупорил бутылку виски, и разлил медную жидкость по скаканам. - А ты не маленький, чтобы алкоголь распивать? Дазай закатил глаза. - Блять, Чуя, мы одного возраста! Рыжий снова оглядел Дазая, снизу вверх и умехнувшись, бросил: - Ну не знаю, по тебе не скажешь. - Я пил алкоголь в тринадцать лет! Чуя на это заявление, только пыхнул. - Я работал барменом, и пробовал чуть ли не все, имеющиеся там напитки. У Дазая слегка упала челюсть, но он быстро собрался и понял, что в баре Чуя работал, благодаря Сигме. - Эй, Чуя, от алкоголя очень быстро тупеют, и ты, кстати, прямое тому доказательство. - Ах ты..! Ну блять, ты напросился! - Аааа, Чуя, прости, но это известный факт!! Убегая, Дазай споткнулся о порог и упал на спину. И Чуя встал прямо над ним, смотря с наигранным презрением - Это твоя карма, придурок. Сейчас они и правда выглядели, как школьники, обсуждающие, кто раньше и больше пил алкоголь и другую подростковую хрень, и выглядело это довольно забавно, если забыть, что эти школьники сбежали из психиатрической клиники и теперь вынуждены, черт возьми, скрываться до совершеннолетия, чтобы не попасть назад, или в приют. Да, веселая им предстоит жизнь. Закончив этот глупый спор, они уселись за стол, и схватились за стакаты с виски. -Ну, за что пьём? - Чуя полнял свой стакан над столом и посмотрел на Дазая. - Без понятия, обязательно пить за что-то? -Да, обязательно!! Думай давай! - Почему именно я? -Дазай надулся, но через несколько секунд, понял, что ему очень нравяться эти споры, разговоры, и вообще всё, что с ним происходит. Нормального тоста он придумать, конечно не смог, и подняв станан в воздух, произнёс: - За наступающее алкогольное опьянение! Чуя на это, закатил глаза и после, по-доброму ухмехнулся, тоже поднимая свой стакан. - Какой же ты придурок. Дзынь. Стаканы встретились с характерным звонким звуком и юноши, поднеся их ко рту, отпили немного жидкости. Дазай, сперва поморщился от крепкости, и облизнув губы, сделал еще небольшой глоток. Чуя же пил совсем не морщась и за несколько глотков осушил весь стакан, видимо, правда привыкший к вкусу. Дазай решил не отставать, и тоже сделал пару больших глотков, допивая и со стуком ставя пустой стакан на стол. На вкус было горьковато, но к этому быстро привыкаешь, и со следующего стакана, он уже наслаждался вкусом, не замечая горькости напитка. Да, Дазаю определенно нравился вкус виски, и как приятно мысли постепенно выходят из головы, а почти всегда напряженное тело, начинает раслабляться. Осушив второй стакан, Дазай сам схватил пузырь и подлил себе и Чуе до краёв. - О, кому-то понравилось. Смотри, алкоголиком не стань. Дазай в ответ усмехнулся. Вообще-то, ему правда слишком нравился эффект от алкоголя, почти такой-же, как от порезов. Расслабление, пустая голова и засыпаешь быстро и без кошмаров, только алкоголь еще и вкусный и при его употреблении, ты не сидишь в луже своей холодной крови, думая, как её остановить. Да, возможно, если бы была такая возможность, Дазай бы бухал, как свинота, но к счастью или сожалению, такого он себе позволить не мог. По Чуе было видно, что он тоже расслабился и не сдерживаясь, ржал над тупыми шутками Дазая, которые даже не пытался понять. Через пол часа, Дазай вылил остатки виски по стаканам и они, получается, допили целый пузырь. Да, так Дазай еще ни разу не напивался. Ему было невероятно хорошо, но в голову стали проникать мысли, по типу: "ты протрезвеешь, и тебе опять будет плохо" Но эти мыли он отгонял, смотря на Чую, и похоже, смотря слишком долго и пристально, рассматривая каждую частичку кожи, и при этом, не стесняясь. Теперь мысли стали сводиться к тому, что Чую хочеться потрогать. Просто бредовые пьянные мысли. Чуя же, смотрел на Дазая в ответ, и они будто играли в гляделки, утопая в глазах друг друга. Позже, Чуя поднялся со стула, его немного покосившись в сторону, но он встал прямо и пошёл к выходу из кухни. Дазай тоже встал, и пьянной походкой поковылял за ним. Они пришли в комнату Чуи, и тот, залезая рукой под матрасс, достал оттуда пачку сигарет. Дазай выгнул бровь. - Так ты еще и куришь? Чуя усмехнулся. Он курил не часто, когда хотел расслабиться или успокоиться, а сейчас, просто захотелось. Он сел, облокотившись на кровать, подогнув ноги, зубами вынул сигарету из пачки и чиркнув зажегалкой, поджег. Дазай внимательно наблюдал на его действиями и подумал, что вид курящего Чуи ему даже нравиться. Он подсел рядом, невольно задерживая взгляд на губах, держащих сигарету. От алкоголя, чувство стыда совсем притупилось, и он мог позволить себе в открытую пялить на Чую. Тот, сделав затяжку, поймал взгляд Дазая. - Можно мне? Чуя усмехнулся - А тебе не многовато для одного вечера? Дазай возмущенно толкнул его в бок, не обращая внимание на злой хрип, и ловким движением пальцев, вытащил дымящуюся сигрету из чужого рта, вставляя в свой и резко затягиваясь. Слишком поздно, но он понял, что затянулся слишком глубоко и тут же закашлялся. Чуя же, не смог сдержать злорадного смеха. Просмеявшись и посмотрев на еще слегка хрипящего Дазая, он вытащил сигатеру из его рта. - Хватит тебе. - с улыбкой произнёс он, снова затягиваясь и выпуская пар в потолок. Дазай замолчал, но его лицо сильно покраснело из-за кашля. - Я хочу еще! - он потянулся рукой в чужому подборобку, но Чуя резко встал и выкинул сигарету в открытую форточку, игнорирую возмущеный возглас. - Детям нельзя курить, ты не в курсе? - Да ты достал уже!! - Дазай соскочил с места и набросился на стоящего Накахару, но тот, резко перехватив его руку, прижал Дазая к стенке, держа его за плечо. Несколько секунд, они просто стояли так, не двигаясь. Взгляд Чуи то и дело скользил, то в глаза, то на приоткрытые губы Дазая. Дазай же, осматривал каждую часть лица Чуи, будто запоминая все его черты. Не думая ни о чём, Чуя поддался слегка вперел, сокращая расстояния между их лицами до пары сантиметров. Еще через секунду, он слегка коснулся своими губами, губ Дазая, и не увидев сопротивления, захватил его нижнюю губу своими, целуя, очень осторожно, боясь напугать. Но Дазай выглядел расслабленным и Чуя положил свою руку тому на шею, немного поглаживая. Через две секунды, он отстранился и посмотрел на Дазая, немного виновато. - Прости, я... Он замолчал, так как чужие руки зарылись в волосы на затылке и притянули назад, целуя снова, более глубоко. Теперь Чуя расслабился и не стесняясь, впивался в чужие, сладкие от алкоголя губы, проходясь языком по нижнему ряду зубов. В голове у обоих, пронеслась мысль, что позже они об этом сильно пожалеют, но оба отогнали ее к черту, потому, что это будет потом, а сейчас надо расслабиться и наслаждаться, пока есть такая возможность. Чуя зарылся холодными пальцам в волосы на затылке Дазая, вызывая у того волну мурашек, и заставляя невольно выдохнуть в поцелуй. Чуя заметил это и улыбнулся, облизывая и посасывая чужую нижнюю губу. Вскоре, он отстранился, потому, что воздух в легких заканчивался и обоим хотелось отдышаться. Дазай признаёт, что такого близкого физического контакта с людьми, по его воле, у него еще никогда не было. И это вызывало двоякие чувства. Уголки губ Осаму слегка приподнялись, и Чуя протянул руку к покрасневшей щеке Осаму, нежно провёл по ней, а после, дотронулся пальцем до нижней губы и улыбнулся. - Пошли спать. Дазай кивнул, и Чуя отошёл к кровати, скинул с нее плед и стал снимать с себя штаны, а после и толстовку, потому, что хули тут так жарко? Дазай наблюдал за все этой картиной, и решив, что тут и правда жарко, последовал примеру Чуи, скинув с себя толстовку и треники, оставаясь в нижнем белье, но нисколько этого не смущаясь. На улице уже был рассвет, но парни не спали всю ночь, так что сейчас безумно хотелось вырубиться и желательно, больше не просыпаться. Чуя жестом показал на свою кровать, мол, ложись, и Осаму упал на нее посередине, сразу закрыв глаза. - Эй, подвинься!! Когда слова Чуи были успешно проигнорированны, он улегся прямо сверху на Дазая, ибо не хуй тут занимать всю кровать. Дазай на это лишь что-то промычал, но всё же подвинулся, давая Чуе перелезть на простынь. - У тебя очень мягкая кровать. - Дазай уже почти шептал, чувствуя, что вот-вот уснет. - Ну-уу, если сравнить с больничными койками... Чуя лежал прижатым к боку Дазая, но поворочавшись и не найдя позы удобней, устроил голову у него на груди, перекинув через него руку. - Спокойной ночи, Чуя. - ели слышно пробормотал Дазай, думая, что ему не ответят, потому, что Чуя уже вовсю сопел, однако, через несколько секунд, прямо под ухом, услышал такое-же тихое: - Спокойной ночи, Осаму. Чуя отрубился первый, а Дазай еще с минут двадцать слушал его размеренное дыхание и под него, тоже провалился в сон, ни о чём не думая, наверное, впервые за несколько лет, он заснул без единой мысли в голове.