Разбуди меня...

Мысленный диалог Цзян Чена с самим собой окончился… ничем. Ведь нельзя на полном серьезе обдумывать, что Усянь настолько продвинулся в своей патологической неуклюжести, что едва не самоубился, а их общий знакомый заделался медиумом и суперменом в одном флаконе и теперь по ночам на волне альтруизма спасает таких вот лжесамоубийц-неудачников… Меж тем, наблюдая за, казалось, временно загрузившимся и отринувшим мирскую суету братом, Вэй Ин решил не терять времени попусту и тихой сапой двинулся по направлению к выходу из злополучной ванны, утянув за собой не сильно сопротивлявшегося Лань Чжаня. Уже будучи переодетым в сухую одежду, Усянь краем глаза продолжал наблюдать за затихшим родственником, с минуты на минуту ожидая грядущей бури. И она не заставила себя ждать. Так и не придя ни к какому выводу, Цзян Чен справедливо для себя решил, что за безвременную кончину его потраченных впустую нервов по шее получат все… Быть может, и не только по шее... К моменту приезда уже не ожидавшейся в этой жизни скорой по комнате носился разъяренный вихрь в обличии человека, от которого за добрый километр веяло неприкрытой жаждой убийства. И пусть конкретный персонаж, что, по всей видимости, являлся целью, каким-то чудом продолжал избегать уготованной участи, оставлять ситуацию на самотек было нельзя. И вот теперь, под пристальным наблюдением доктора, все еще будучи скрученным под белы рученьки, как особо буйный, Цзян Чен буравил всех причастных уничтожающим взором, обещая незамедлительную расправу. Вэй Ин же до поры до времени усиленно пытался не подавать виду и зарыть поглубже рвущийся наружу истерический смех от абсурда сложившейся ситуации. Лань Чжань также не спешил облегчать Ваньиню задачу по только ему ведомым причинам. И лишь тлеющий на дне глаз цвета янтаря огонек говорил о том, что их обладатель, несмотря на внешнюю непоколебимость, получает близкое к садистскому удовольствие от происходящего. К моменту расстановки всех точек над Ё Усянь предусмотрительно ретировался с места пребывания, прихватив спасителя своей склонной к суицидальным порывам тушки с собой. Опомнился горе-бегун уже в приличном отдалении от общежития. И, что вполне закономерно, только сейчас вспомнил о напрочь забытых телефоне, бумажнике и, по всей видимости, голове (услужливо добавил голос разума тембром Цзян Чена), возвращаться за которыми казалось верхом сумасбродства. Судорожно пытаясь разобраться в потоке мятежных мыслей, Усянь едва не забыл о присутствии рядом еще одного человека. Толчком к возвращению в бренный мир послужило собственное имя, произнесенное все еще чуть хрипловатым голосом Ванцзи. - Вэй Ин… - Лань Чжань, ты видел его лицо? Хааа… Цзян Чен был просто в бешенстве… Я до сих пор ощущаю на себе этот пронизывающий внутренности взгляд. Чую, в этот раз по возвращении моя скоропостижная кончина не заставит себя ждать… - Вэй Ин. Не стоит так шутить по поводу собственной смерти, когда я едва успел вытащить тебя из ее объятий. - Да ладно тебе, я же не всерьез… Знаешь… уже так поздно. Тебе наверняка пора домой. Прости за сегодня и… спасибо за возвращение с того света… Боже, стыдно-то как… И почему каждый раз в подобной ситуации ты непременно оказываешься рядом… Иди... Я и без того уже успел доставил проблем, не хотелось бы усугублять… - Я не оставлю тебя здесь. Не могу… оставить. - Хэй, Лань Чжань, ну ты чего? Все же уже хорошо. Я с тобой, живой и здоровый. - Ты не понимаешь… Ты… не дышал… Я бы никогда себе не простил… если… если бы… Вэй Усянь уже видел подобное. Ощущал на собственной шкуре. Тот момент, когда уже после пережитого потрясения, пусть и с некоторым опозданием, паника и осознание собственной беспомощности накатывают с новой силой в попытках доломать изнутри то, что прежде чудом уцелело. - Посмотри. На меня. – С нажимом проговорил Вэй Ин, сократив расстояние между ними и взяв лицо Лань Чжаня в ладони. – Видишь, со мной все в порядке. Благодаря тебе. Взгляд Ванцзи немного прояснился и стал чуть более осознанным. Теперь он действительно смотрел на человека напротив. Он СМОТРЕЛ так, словно ничего в этой жизни более не имело сколь бы то ни было важного значения. И в этих глазах хотелось утонуть, пропасть навеки, потеряться в расплавленной лаве потемневшего янтаря без права выбраться, вверив всего себя без остатка в руки единственного человека, для которого именно ты являешься единственно существующей вселенной. Несколько коротких мгновений, показавшихся целой вечностью, они стояли друг напротив друга, не в силах сделать шаг навстречу или оторваться. Стоило титанических усилий вновь собрать себя по кусочкам и успокоить мятежные мысли, внезапно одолевшие и без того буйную голову, а потому Вэй Ин заслуженно считал себя непризнанным героем, коему подвластно совершить невозможное. Судорожно убрав руки за спину и методично уплывая вслед за горизонтом, Усянь попытался отгородиться от Ванцзи привычным потоком неконтролируемого бреда и скрыть тем самым охватившую его неловкость. За всем этим он и не заметил, как с губ собеседника сошел рванный выдох, стоило лишь прервать прикосновение. Несмотря на многочисленные уговоры, Лань Чжань все же не оставил парня одного слоняться посреди ночи неприкаянным духом, так сказать, во избежание. Да и о каком сне могла быть речь, учитывая все обстоятельства... Когда время перевалило за три часа ночи, оказалось, что даже у неуемного энерджайзера могут закончиться батарейки. Ванцзи то и дело подмечал, что ранее незатихающий монолог Усяня все чаще обрывался, не успев прийти к логическому завершению, а его источник знатно подвисал, только лишь лампочкой не мигая с требованием немедленной подзарядки. Последней каплей стало то, что парень едва не расшиб себе лоб, оступившись на ровном месте и продолжая уверять, что все в порядке. И только вечно бдящий страж избавил от дополнительной травматизации не нашедшее покоя бренное тело. - Что-то куда-то не туда меня ведет, - хмыкнул Вэй Ин, с подозрением оглядывая собственные конечности. - Ты устал. Нужен отдых, - со смирением умудренного опытом старца выдал Лань Чжань. - О чем ты. Я все еще полон сил и энер… Ой… В этот момент вестибулярка парня окончательно сложила свои обязанности, приказав долго жить. А потому вместо того, чтобы покрасоваться несомненной грациозностью хромого оленя, Усянь лишь повторил ранее неудавшуюся попытку пробить себе голову теперь уже краем стоящей рядом скамьи. Ожидаемой вспышки боли от падения не последовало. Напротив, было непривычно тепло и уютно, несмотря на позднее время суток и ночную прохладу. И лишь когда он открыл зажмуренные от страха глаза, причина предстала во всей красе. - Лань Чжаааань… Ты мой герой… - Мгм… Парень попытался выпутаться из любезно предложенных объятий. Тщетно. Взвесив все «за» и «против», Ванцзи пришел к однозначному выводу: только завернув это неугомонное чудо в кокон собственных рук без права пошевелиться, можно было сохранить в целости как его самого, так и собственное сходящее с ума от волнения сердце… - Вэй Ин. - А? Что такое, Лань Чжань? - Оклик по имени отнюдь не способствовал прекращению поиска путей освобождения из сковавших тело пут. - Успокойся и прекрати елозить. Тебе нужен отдых. В следующий раз я могу не успеть тебя поймать… - Но ты всегда ловишь. - Ловлю... - А если я снова попытаюсь откуда-нибудь навернуться, поймаешь? - Поймаю… Последнее слово Лань Чжань произнес на тихом выдохе, заглядывая в самую душу. Время будто остановилось. Смешинки, до того застывшие в глазах цвета затихающей грозы, постепенно рассеялись. А их неуемный обладатель, сладко зевнув, наконец отпустил обуревавшее его напряжение и впервые за долгое время позволил себе расслабиться, уткнувшись в такие уютные объятия… ------------------------------------------------------ - Нужна помощь. - ... - Нет, не мне. Вэй Усяню. - ... - Да, он будет беситься, когда все поймет, но это ради его же блага. - … - Нет. Он не должен узнать...