Корпорация снов

      Заходящее солнце превращает кончики своих лучей в золотые искры и разбрасывает их по холмам, озерам и еловым лапам, прежде чем окончательно спрятаться за горизонтом. Я не вижу его, но знаю, что это так – оно всегда так делает. Сегодняшний день не исключение. Раньше я любила любоваться этими искрами из окна, но сейчас всегда пропускаю закаты – дело в том, что в самые красивые солнечные прощания я спускаюсь в подвал с фонарём в руках. Ручка фонаря оставляет на ладони и пальцах рваные нечёткие следы - как после урока рисования углём, но мне это даже нравится. Любой отпечаток становится напоминанием, что у меня ещё есть шанс. Перехватывая фонарь поудобнее, я толкаю нужную дверь и вхожу в комнату. Если бы кто-нибудь посмотрел на меня со стороны, то ему могло показаться, что шла я медленно и у двери остановилась, размышляя о чём-то, собираясь с мыслями, но на самом деле это всё случилось буквально за пару секунд. Во сне и этом коридоре всегда так. Мне кажется, что я выбрала эту дверь, хотя я уже и не уверена, может быть, это она выбрала меня. Или кто-то более властный над нами выбрал её для нас. Я выдыхаю, чуть поджимая губы. Не успела. Я всё-таки вижу край плеча и успеваю рассмотреть знакомые джинсы, неаккуратно зашитые по шву у коленки, грубую ладонь с шершавыми мозолями. Он выходит в дверь. Хоть бы раз вышел в мою, мимо меня, ух я бы ему двинула, но он всегда выходит в противоположную. Я уже не пытаюсь разобраться как тут всё устроено, наверное, даже если и разберусь, на следующий день всё равно всё поменяется. Да пёс с ним, пусть себе идёт, меня больше беспокоит мальчик на кровати, который плачет так безутешно, что кажется ни одна радость в мире больше не будет ему доступна. Вот ради кого я здесь. Я бесшумно ставлю фонарь на пол, пинком отправляю валяющийся рядом ремень под кровать и обхожу её, чтобы не отвлекаться на эту несчастную зарёванную голову. Ложусь на кровать позади него и, обнимая за пояс, тихонько нашёптываю ему сон. Я остаюсь с ним чуть дольше, чем надо. Даже когда дыхание становится совсем размеренным, я всё равно сижу на краю кровати и рисую на простыни кораблики своими чёрными запачканными пальцами. У него вся комната в кораблях, больших и маленьких, явно купленных в магазине и сделанных своими руками. Интересно, брат помогает ему их мастерить? Очевидно, что да, одному такому маленькому подобную модель никогда не осилить. Отношения этих двоих окончательно заводят меня в тупик, и я прихожу к выводу, что пора бы уже и идти. Выхожу обратно в коридор и неторопливо иду к выходу мимо снующих туда-сюда тёмных силуэтов. Тень уже давно закончил свою работу. Откинув капюшон, он стоит у выхода прямо под тяжёлой еловой лапой и машет мне рукой. Я немного задержалась на пороге, а потом побежала к нему. Сейчас я совсем не боюсь, когда он меня встречает, неожиданно выныривает из-за ели, поджидает в конце коридора или лесных тропинок, но в первый раз жутко испугалась, и сейчас мне забавно это вспоминать. В тот день, был очень красивый закат, и я так боялась его упустить, что не стала предупреждать родителей, просто вылезла через окно и побежала в лес. Это была такая игра с детства – наперегонки с солнцем, я пыталась его догнать и посмотреть где оно спит. Сначала играла с папой, а потом в одиночку, уже без игры, просто было что-то такое манящее в том, чтобы побегать вечером за солнцем. По тропинке до развилки, через ручей, вдоль оврага… Дальше дорога должна была свернуть и вывести меня к дому с другой стороны, я сотни раз так ходила, но поворот исчез и тропинки не было. Сначала я не волновалась, подумала, что, наверное, задумалась и свернула не туда, но когда я обернулась и увидела, что ручей течёт совсем не в той стороне, где я предполагала, запереживала всерьёз. Так далеко я уйти не могла. Да и солнце уже почти не было видно, это тоже было очень странно. Но паника захлестнула с головой всё же не тогда. Настоящий ужас пришёл, когда из-за дерева вынырнул мальчик в чёрном балахоне и бросился ко мне с карманным ножом. Закричать я не успела – двигался он быстрее молнии, затыкая мне рот ладонью. Уж не знаю что именно заставило меня пойти ему на встречу – то ли я повелась на такой яркий умоляющий взгляд, то ли всё таки до конца не осознавала, что это реальность – это же не может не быть сном!, но когда он меня отпустил, кричать я не стала, только быстро, пусть и не очень ровно, по его инструкции нацарапала ножом на дереве своё имя. И вот тут-то и начался настоящий кошмар. Солнце всё-таки скрылось без следа, лес за нами сомкнулся и сотни – нет, тысячи! – теней в балахонах выступили из-за деревьев. Но Тень говорит, что это не кошмар. Кошмар был бы, если бы я не успела нацарапать имя. Строго говоря, если бы не Тень, фонарь не пачкал бы мне руки, и я не смогла бы разгуливать по лесу в мягком домашнем костюме, даже любимая, переплетённая из оранжевых и розовых веревочек, резинка на конце косы не смогла бы радовать взгляд. Иногда меня пугает то, что я не уверена – воспоминания ли это или Тень рассказал, а я запомнила? Я столько всего забыла за последнее время… Тень говорит, что не стоит плакать из-за этого. Главное – что осталось много того, что я помню. И тут уж я с ним согласна. Иногда я думаю, что именно Тень не даёт мне почувствовать это настоящим, беспросветным кошмаром. Странно, что в прежней жизни я любила одиночество и дичилась встреч, а здесь, посреди леса, где тени почти никогда не разговаривают друг с другом, я всегда рядом с Тенью, мы сидим на бревне и болтаем, болтаем без конца, коротая остаток ночи, когда работа сделана, но утро ещё не настало. Сказал бы мне кто-нибудь раньше как изменятся мои вкусы… Раньше я любила поспать утром подольше, а сейчас я его ненавижу, потому что мы не можем в него не спать, раньше я всегда так хотела, чтобы муравьи не ползали по бревну, на которое я сажусь, а сейчас я молюсь, чтобы появился хоть один, мне страшно, что их нет никогда, совсем никогда, раньше я любила смотреть сны, но сейчас любой сон – не просто работа, это кошмар, из-за которого я здесь… Это Тень рассказал. Он почти всё мне рассказал. Почти. - Просто Тень. Мы все здесь тени. - А как же?... Я оглянулась, выискивая взглядом девочек, чьи имена, мне казалось, я точно знала. Вот они, двое, с бесконечно грустными глазами, выделяются отсутствием чёрных балахонов. Интересно, я тоже выделяюсь так сильно? - Нора и Ида. Исключение. Нора любит писать на руках. Видимо, в том времени она была влюблена – у неё фломастером на руке было написано «Нора плюс Роберт». Ну, понятно, что не Роберт. – Тень пожимает плечами без намека на улыбку и продолжает, - Ида пришла на закате - как ты. Она развлекалась с лупой – выжигала на деревяшках узоры. И своё имя. Ты можешь поискать его там, у ручья, если хочешь. Случайность. Но случайности часто спасают. С тех пор больше никто не приходит сюда на закате. Только ты. Ты очень быстро засыпаешь и видишь яркие сны. Во время сна они не могут никого выцарапать – вот парадокс. Они долго охотились за тобой. - А почему?.. Если Нора и Ида могут уйти, то почему они не уходят? Почему я ещё здесь? Тень пожал плечами так грустно, что больше я об этом не спрашивала. - А где я сейчас? - Наверное, в своей спальне. Спишь. Не переживай, скорее всего твоё время спит вместе с тобой. - То есть я как в сказке? - было не смешно, но я улыбнулась. - В какой сказке? Тень не помнил. Он ничего не помнил. Иногда мне было интересно, как же он сочиняет сны, если в памяти ничего не осталось? - А ты где? - Может, лежу где-то в канаве с перерезанным горлом. А может, в больнице. Или дома. Я не знаю, честно. Я не помню, я ничего не помню… Глаза у него стали такие грустные, что мы помолчали какое-то время. - Тот мальчик… Ты не можешь ходить к нему всё время. -Я не всё время. Я вообще не выбираю. Просто толкаю любую дверь, а там всегда он. На самом деле я немного покривила душой. Каким-то образом я знала к какой двери мне стоит подойти, хотя сама обычно об этом не задумывалась. -Всё равно. Тебе стоит быть осторожней. В тот раз вопросы не переросли в разговор. Иногда так бывает – мы не успеваем дать ему родиться. Тень ещё немного посидел на бревне, а потом лёг на землю, свернувшись клубочком и натянув на голову капюшон. Я смотрела на него и думала как сильно капюшон влияет на теней – в нём они просто тени, а без него – тень человека. -Тебе лучше лечь. У тебя шея заболит, если ты проспишь весь день сидя. Я едва успела слезть с бревна и лечь на землю, как наступил рассвет.