Корпорация снов

Утро За завтраком мама обеспокоенно целует меня в макушку. - Что-то ты бледная в последнее время… Устала? - Да не, - немного мнусь я, а потом решаюсь – Сплю плохо. Сны снятся. - Кошмары? – переживает мама. - Да нет… Мальчик снится. Просит ножик. - Ну так дай ему ножик, - улыбается мама. - У меня нету… - По карманам поищи. Делов-то. Это же сон, зайка. - Ага, - соглашаюсь я, чтобы не спорить. День Борис Аароныч сидит рядом со мной на высоком табурете и помогает прописывать драпировку. Мелок выскальзывает из пальцев, я неуклюже ловлю его, а когда преподаватель отворачивается, зачем-то рисую в складках маленький кораблик. - Давай-ка повнимательнее, соберись, - хмурится мой учитель, - Совсем зачахла тут без Тимура… Ну ничего, говорят, что скоро уже привезут его. Я молчу, усиленно вспоминая. - Динка… - неуверенно продолжает Борис Аароныч, - Ты уж его поддержи, ладно? А то знаю я его, зароется в свой капюшон, стесняться будет… Помогай ему, ладно? Объясни, что это всё на время. - Ладно, - отвечаю я на автомате. Вечер - Мама… А когда вернётся Тимур? - Через два дня, ты ему разве не звонила? Хотя Лора говорила, что им сейчас любые нагрузки противопоказаны, эмоциональные тоже… Может, разговор по телефону – это тоже эмоциональная нагрузка? Милая, ты уж аккуратней, не ржите там сразу как кони, ты уж потихонечку, берегите друг друга, ладно? - Ладно, - вновь говорю я, не думая. Ночь Я иду по тропинке к поляне, совершенно точно зная какое именно дерево мне надо, но мальчик не появляется. Я вынимаю из кармана нож и кладу у дерева, отхожу в сторону, будто караулю пугливого лесного зверя. Через мгновение, словно из пустоты, из-за ствола выглядывает жутко бледный мальчик в балахоне, замечает внизу нож и вопросительно смотрит на меня. - Тимур, - говорю я одними губами, разворачиваюсь и ухожу.

***

День выдался сложный – Борис Аароныч вынул из нас всю душу своим библейским сюжетом. Мы задерживаем аудиторию, но нам позволили – задание действительно сложное. Проектор отражает сотни библейских сюжетов, созданных много ранее нас, но мне не приглянулся ни один. Я уже заканчиваю, когда Борис Аароныч с сожалением подходит ко мне: - Ну, Дин, давай, уже время. Что там у тебя вышло? - Авраам даёт имена животным и птицам. - Интересно, - улыбается преподаватель, забирая работу и одновременно выглядывая в окно, - О, а вот и рыцарь твой наконец! Беги скорей! Прежде чем последовать совету, я тоже выглянула в окно. Тимур стоял под дверью в художку, вопреки ожиданиям Бориса Аароныча, откинув капюшон. На фоне чёрной толстовки бледная кожа и ортопедический ошейник на шее выделялись особенно. Борис Аароныч вздохнул. Коридор художки казался необыкновенно длинным. Из дверей по бокам сновали туда-сюда, словно тени, ученики. Я неторопливо шла мимо них, коридор приближался к концу. Тимур стоял у выхода, прямо под густой елью, и махал мне рукой. Я немного задержалась на пороге, а потом побежала к нему.