Только вместе

На потолке красивые цветные узоры, быстро меняющие форму и цвет. Мини-проектор с поломанной ножкой лежит в раскрытом рюкзаке в углу комнаты, от него и исходит этот свет. По своему предназначению он должен стоять на улице в Новый год, чтобы подсвечивать дом и было красиво, Фёдор решил по-другому. Решил всего полтора года назад, когда в прошлый Новый год он и Коля случайно наступили на этот проектор, пока запускали фейерверки, так и сломалась ножка, а проектор теперь иногда достаётся из красной пыльной коробочки, чтобы было не так грустно ночью. На столе уже остывший чай. Для двух кружек пришлось даже сгрести все бумаги и книги в одну сторону, потому что Фёдор правда не знает, что такое порядок. Осаму часто ругался на этот счёт. Ругался. Одна кружка с милым крабиком, которую Фёдор однажды увидел в магазине и пройти мимо совесть не позволила, он вместе с этой кружкой и попёрся на первое с Дазаем свидание, когда им обоим ещё было так неловко перед друг другом, но Дазай подарок заценил, этим Фёдор гордится. А вторая кружка с их общей фотографией, появляющейся из-за высокой температуры, сейчас рисунок уже блёклый, всё из-за остывшего чая. Прошлое лето. Ровно год назад, когда они собрались у Фёдора в квартире, только-только узнали результаты экзаменов и начинали думать о том, куда поступать. Всё также работал проектор в углу комнаты, Дазай включил какую-то тупую песню, которую услышал в тиктоке, после чего она застряла у обоих в голове. Этот дурак ещё пританцовывал, притягивая к себе и Фёдора. – Эй, если сейчас нас увидят… – начинал Фёдор, смущённо отводя взгляд. Дазай только посмеялся, но продолжал танцевать, при этом кладя руки ему на плечи, ухмыляясь. – Да никто не зайдёт, – уверил он, и очень быстро оказался совсем близко, чмокнув в нос и отстраняясь обратно, – вот видишь, ничего не произошло. Осаму улыбнулся. Так совсем невинно, будто не он сейчас поцеловал Фёдора, и не он притягивал его к себе для танца. На столе две кружки, их кружки, в которых разлиты два энергетика горилла со вкусом манго. Такие Дазай покупал чуть ли не блоками в последнее время, вместе с сигаретами. Нервы перед экзаменами сдавали, а это единственное, что помогало держаться на плаву. Фёдор, разумеется, не одобрял такое. Однако они часто сидели на какой-нибудь крыше после школы и курили одну сигарету на двоих, чаще всего после какого-то пробника или ещё чего-то подобного. Перед экзаменами в принципе атмосфера всегда нагнетающая, а никотиновой зависимости только в радость. Фёдор понимал, что это вредно, но он всё равно всегда рядом с Осаму, уж лучше получить рак куря самому, чем просто стоя рядом. Тем более вряд ли бы Дазай когда-нибудь себя простил, если бы из-за его сигарет у Фёдора развилась какая-то болезнь. – Уже решил, куда будешь поступать? – спросил Фёдор, ложась на кровать. Дазай допил свой энергетик, потянулся и лёг рядом, зарываясь носом в чужие чёрные волосы. – Хочу открыть булочную, – сказал он, улыбнувшись. Фёдор с удивлением на него посмотрел. Дазай это человек, который копит уже два года на собственный мотоцикл, чтобы был как у Чуи Накахары. Человек, который недавно набил первую татуировку, пусть и маленькую, но всё же, и сделал прокол носа на спор. И он же заявляет, что хочет открыть булочную. С его образом это выглядело так… контрастно. – Что правда? Булочную? – Или кофейню, – улыбнулся ещё шире Осаму, прикрывая глаза, – знаешь, чтобы там играла вот такая музыка, как сейчас, и чтобы ты всегда приходил после учёбы или работы уставший, а я тебе давал кофе с какой-то булочкой. И чтобы там можно было с друзьями часто собираться. Знаешь, я об этом задумался совсем недавно. Только где деньги взять ещё не знаю, может надо поступить на кого-то типа экономиста или финансиста. А ты что думаешь? Классная идея, правда? – Если это случится, то я буду собирать в твоё заведение хоть весь город, – ответил Фёдор, поцеловав Осаму в макушку, а потом в щёку, из-за чего тот даже чутка покраснел. – Мне не нужен город, мне нужен ты. Фёдор мягко улыбнулся, когда Осаму крепко его обнял, и рукой зарылся в его спутавшиеся кудряшки. Так прикольно, его волосы кудрявые, вечно путались, а у Фёдора наоборот, прямые, не сильно густые. При этом у них часто проскальзывала фраза «хочу волосы как у тебя», которую они говорили друг другу. – Ну, деньги надо же как-то зарабатывать, – пожал плечами Фёдор, – один я, как не старайся, не смогу поддерживать твой бизнес на плаву. – Вот опять, – вздохнул Осаму, чуть отстранившись и посмотрев Фёдору точно в глаза, – почему так происходит, Федь? Почему всегда всё упирается в деньги? Почему я не могу просто быть счастливым с тобой? И… почему нам нужно прятаться от всех, скрывать всё что между нами? Это так несправедливо. И так ужасно глупо. Фёдор знал, что ему не послышалось, что Осаму даже тихо всхлипнул один раз, а потом поспешил вытереть выступившие на глазах слёзы. Кажется, что сердце очень сильно защемило. Между подставкой и прессом, как в тех видео в тиктоке. Вот примерно то же самое почувствовал Фёдор. – Знаешь, мне кажется, что мы вместе с этим разберёмся, – он слабо улыбнулся, заправив одну кудрявую прядь Осаму за ушко, – нам всего семнадцать, впереди вся жизнь, справимся ещё. Когда-нибудь, мы уедем отсюда, как ты и говорил мне, куда-нибудь, где ты сможешь набрасываться на меня каждый день, и где ты откроешь кофейню или булочную, а я буду приходить туда каждый день. Просто нужно немного подождать. Договорились? – И Колю с Сигмой возьмём, – усмехнулся Дазай, и Фёдор согласно кивнул. Те двое тоже с удовольствием уехали бы подальше. С ними и веселей должно быть. – А теперь выключи пожалуйста это говно, у меня уже голова болит, – перевёл тему Фёдор, когда на повторе в очередной раз заиграла та песня. Осаму только тихо посмеялся, и отказался выполнять просьбу, вместо этого только крепче прижимая к себе Федю и целуя его в губы. Они были детьми.

***

Проектор резко выключился. Фёдор не обращает внимания на эту мелочь, продолжая сидеть на полу и смотреть в сторону кровати, вспоминая прошлый год. Прошло три месяца с того дня. С того дня, когда Осаму ушёл. Не было ничего. Фёдора накрыло, он бросил учёбу, временно перебрался на съёмную квартиру к Гоголю и Сигме, которые сами попросили его переехать к ним, чтобы они смогли держаться вместе, потом похороны и одиночество. Все хоронили тело, а Фёдор похоронил их совместные мечты, будущее, похоронил любовь. Он не мог не вспоминать, как Дазай постоянно бормотал тихие извинения или что-то совсем несвязное, когда спал. Теперь всё начинало приобретать смысл. Те странные сообщения, непонятное желание отдалиться – не хотел делать больно. Фёдор старается думать об этом меньше, пытается обращать внимание на попытки друзей ему помочь, но всё это кажется таким ужасно бессмысленным. Фёдор игнорирует кофейни и булочные, презирает и смотрит с чистой ненавистью на все эти заведения. Может однажды он откроет своё, ради того, чтобы представлять, что где-то в другой версии этой жизни он будет приходить туда и видеть Осаму. Они будут проводить там вечера, пить кофе вместе после работы. Фёдор будет слышать глупые анекдоты, которые Осаму с Колей любили рассказывать друг другу, а потом заёбывать этим своих парней, Фёдор будет уезжать оттуда с Дазаем домой на мотоцикле, приходить в квартиру, на стенах которой множество постеров с любимыми аниме его парня. Где-то в другой жизни. В той версии, где Фёдор успел его спасти. Успел дозвониться и успел прийти вовремя. В другой версии жизни.