понял

      в четыре года рики понял, что он любит есть бабушкино имбирное печенье с разноцветной глазурью, запивая тёплым домашним молоком, а потом бежать во двор к другим мальчишкам, чтобы строить оружия из веток или кидать камушки в речку.       в шесть лет рики понял, что не любит читать. тогда он сидел с букварём в руках под чутким надзором мамы, неумело каверкая написанные в книжке слоги. ведь тогда так сильно хотелось играть, а не сидеть на одном месте и учиться.       в десять лет рики понял, что корея ему понравилась даже чуточку больше, чем родная япония. атмосфера здесь совсем иная, другие люди, другая культура, язык другой. нишимура всегда любил новые спонтанные ощущения, любил открывать ранее неизвестные для себя вещи. даже мечтал в детстве стать пиратом и покорять моря с высоко поднятым чёрным флагом.       в пятнадцать лет рики понял, что идея покрасить волосы в блонд была до смешного глупой, учитывая, что через пару недель он перекрасился обратно в свой родной цвет, ведь парень тогда больше смахивал на лохматую куклу, которых нередко видел у девочек в детском саду.       в шестнадцать лет он понял, что любовь не для него. он не хотел любить, боялся. когда в классе формировались парочки, а к нему липли разные девочки из параллели, рики лишь скептично закатывал глаза, не обращая на них никакого внимания. большее предпочтение он отдавал прослушиванию музыки в наушниках и рисованию каких-то глаз на полях тетрадок.       но спустя всего несколько месяцев нишимура понял, что сильнее всего на свете он любит своего друга.       и, сейчас, сидя на прохладном песке, он убеждается в этом окончательно и безсомненно.       морской ветер игриво щекотит кончик носа, аккуратно перебирает ресницы, мягко обдувает пальцы на босых ногах. воздух пропитан едва ощутимым запахом йода, а где-то высоко-высоко в небе кричат чайки. людей совсем нет, ведь солнце ещё не побогровело, не опустилось за горизонт, оповещая о смене очередного прожитого дня.       тихий шелест блестящей воды успокаивал разбушевавшиеся нервы, а небольшие рыбки, всплывающие периодически наружу, вызывали лёгкую улыбку.       пускай жизнь штука сложная, непонятная совсем, но все невзгоды не страшны, пока рики может самозабвенно разглядывать аккуратную россыпь золотистых веснушек на чужом, но таком родном лице. ким сону - сплошное искусство. его длинные реснички, слегка дрожащие во время особо сильных порывов ветра, его тёмные карамельные глаза и глубокий заинтересованный взгляд, направленный в голубое небо, его чуть розоватые милые щёчки, чёрные блестящие волосы, искусно равивающиеся на ветру в непонятных никому направлениях.       рики не любит музеи, но сону чёртов экспонат. да такой, что страшно доверить охранникам. хочется самостоятельно оберегать его ото всех бед этого грешного мира, ведь хён как чистый лист, который совершенно не должен погрязнуть в пучине сплошного горя.       будущее неизвестно, и стоит оно перед человеком подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот.       вот и рики хочет отпечатать в своём сознании как можно больше воспоминаний с сону. так, чтобы голову и сердце распирало от избытка тёплых чувств.       оказывается любить не страшно, а очень даже приятно.       сону улыбается загадочно, принимаясь пальцами аккуратно выводить на песке хаотичные линии, которые вскоре собирались в знакомые японцу слова на родном языке. лёгкая улыбка непроизвольно касается его губ.       — что ты делаешь, хён?       в ответ незлобное цыканье, мол, рано ещё. и если потребуется, рики подождёт. сколько угодно подождёт, лишь бы старший был рядом, также неловко шутил и звонко смеялся, согревая одним лишь своим взглядом всё окружающее его пространство, в радиусе метров сто так точно.       дописав своё супер секретное послание, он резко подрывается с места и, счастливо улыбаясь, убегает куда-то ближе к берегу. подзывает, манит к себе. словно дарит крылья, которые японец любезно принимает и вскакивает следом.       когда холодный песок проскальзывает между пальцев на ногах, заставляя кожу покрываться бесчисленным количеством мурашек, а мышцы чересчур напрягаются от долгого бега, сердце невероятно сильно трепещет от долгожданного тепла.       в шестнадцать лет рики понял, что быть любимым тоже не страшно. а надпись на песке пусть и смоется первой же кучерявой морской волной, но в памяти останется до самого конца.

«いつもそこにいてくれてありがとう。 わたしは、あなたを愛しています»