Три точки

Холодный ветер треплет волосы и пробирает до костей. Щёки горят, а кончик носа неприятно пощипывает. Мелкая морось начинает оседать на одежде мокрой пылью и собираться на сгибе локтя, скатываясь тяжёлыми капельками прямо на джинсы. Взъерошенные пряди тяжелеют от влаги и начинают прилипать ко лбу и вискам. Гарри сидит неподвижно, уставившись невидящим взглядом в сторону леса. Лишь изредка он прикрывает глаза, когда очередная капля срывается с ресниц. Наконец слышатся долгожданные лёгкие шаги. Сунув руки в карманы, Гарри делает глубокий вдох, протяжно выдыхает, выпуская облачко пара, и разворачивается. Малфой подходит, зябко кутаясь в высокий ворот утеплëнной мантии. Он цепляет Гарри за локоть ледяными тонкими пальцами и с первых шагов не переставая ворчит себе под нос, брезгливо ступая по скользкой, раскисшей от дождя дороге. – Опять простудишься. И почему я должен идти с тобой в Хогсмид в такую погоду? – кинув на Гарри, как всегда забывшего про элементарные чары, высушивающее и водоотталкивающее, Драко недовольно хмурится. – Иди сюда, мерзляка! – Гарри накидывает на Драко свой теперь уже сухой шарф и кутает его по самые уши, пока Малфой сверлит его взглядом из-под растрëпанной чëлки. Но Гарри точно знает, что Драко нравится такая нехитрая забота. – Готово! – Поттер отводит светлые пряди с глаз цвета ртути и, чмокнув Драко в самый кончик носа, берёт его озябшую ладонь в свою. – Мы обещали Рону, помнишь? Он ещё в прошлые выходные звал нас отметить его повышение. – Это твой рыжий дружок, так при чём здесь я? – раздражённо закатывает глаза Малфой. – А ты мой парень. – Так себе аргумент, не находишь? Я мог бы просто отдохнуть, почитать интересную книгу, например. – Знаю я твой отдых, – усмехнулся Гарри. – Опять окопался бы в Запретной секции в библиотеке, пока Мадам Пинс не погонит спать. – У меня куча работы! – возмущённо выдаёт Драко, пытаясь как всегда гордо вскинуть подбородок, но тут же втягивает шею, зарываясь поглубже в уютный шарф гриффиндорской расцветки. – Я знаю, родной. Но, если честно, тебя пригласила Гермиона, а не Рон. – И зачем? – так ожидаемо оживляется Драко. – Ну, насколько я знаю, это как-то связано с новой формулой Аконитового зелья, – с невозмутимым видом пожимает плечами Гарри, со скрытым удовольствием наблюдая, как одна реакция сменяет другую на лице его парня. – Я так и знал! Ох! Я говорил! Говорил, что они слишком рано приступили к экспериментам! – Малфой, поудобнее перехватив руку еле сдерживающего смех Гарри, энергично тянет его сквозь ворота замка. Гарри много раз пытался вспомнить, в какой момент всё так изменилось? Когда одним днём забрал документы из Академии Авроров и отправил письмо МакГонагалл о том, что согласен занять должность преподавателя ЗОТИ? Или когда спустя месяц нахождения в Хогвартсе понял, что совсем не скучает по Джинни, да и вообще не может вспомнить, когда они последний раз виделись? Он ведь всегда думал, что любил Джинни. Так почему тогда эта солнечная девочка с россыпью ярких веснушек и задорными смешинками в глазах перестала занимать его мысли? А потом он просто написал, что остаётся в Хогвартсе, что вернётся лишь перед Рождеством. Джинни всё поняла. Пожелала удачи и лишь изредка писала, чтобы узнать, как у него дела, и рассказать о своих успехах в команде по квиддичу. А может, всему виной его странная, необъяснимая тяга к Малфою? В тот момент, когда все за профессорским столом приветствовали нового преподавателя по Зельеварению, Гарри подавился тыквенным соком и долго не мог оправиться от шока, смешно хлопая глазами и пялясь на Малфоя, будто видел впервые. А посмотреть было на что. Малфой за пару лет вытянулся и повзрослел. Не было уже того белобрысого надменного засранца. Серьёзный, собранный и… невозможно красивый. Вот за это Гарри себе тогда несколько раз мысленно отвесил подзатыльник. А может, после их первой совместной тренировки на квиддичном поле? Когда Гарри, выходя из раздевалки, так и застыл столбом, наблюдая, как Малфой завис над полем. Как он, подставив лицо ветру и осеннему солнцу, улыбался, прикрыв глаза. И тогда Гарри подумал, что не найдёт сил сдвинуться с места. Но хватило лишь ехидного: «Потти, ты там примëрз? Запрыгивай на свою рухлядь, хочу тебя обставить!» И вот Гарри уже несётся над трибунами вслед за соперником, что тоже заметил золотой отблеск у большого кольца. А потом были совместные вечера в библиотеке, полёты по субботам, неловкие молчаливые посиделки у камина с огневиски. И Гарри понял, что пропал. Что с самого начала искал повод сблизиться, караулил у дверей библиотеки вечером, чтобы вместе пройти несколько коридоров до жилых комнат. Раз за разом просил профессора Флитвика поменяться с ним местами за обеденным столом, чтобы сидеть вместе с Малфоем. Ведь им нужно срочно обсудить кое-что важное. Что перекроил свой график для совместных походов в Хогсмид за ингредиентами для зелий Драко по средам. – Ведь я совершенно свободен по средам после полудня, так что просто составлю тебе компанию, чтобы не торчать в замке в такую прекрасную погоду! – сказал однажды Гарри за ужином. При этом он старался выглядеть совершенно невозмутимым. А еще он заверил Гермиону, работающую в лаборатории при Отделе Тайн, что Малфой и его разработки точно пригодятся её отделу. И, конечно, сопровождал Малфоя. Просто чтобы увидеть подругу, разумеется. Гермиона, кстати, легко согласилась на кандидатуру Драко в качестве внештатного консультанта. И при этом глянула на Гарри так понимающе. Он делал всё, чтобы проводить с Драко больше времени. Касаться невзначай, усаживаясь ближе, чем нужно, в библиотеке во время подготовки к занятиям. Говорить обо всём. Просто быть рядом. Пока в один из уже ставших привычными вечеров в комнате Малфоя за стаканом огневиски Драко не спросил напрямую: «Зачем?» И Гарри, устав молчать, терзаться и бояться, ответил одним лишь словом: «Люблю». Вот видимо тогда всё изменилось, когда Малфой, выдохнув тихое «и я» в ответ, взял его руку в свою. Именно тогда.